«Схватка» с РГБ, книги расстрелянного митрополита и «подвижная модальность» цифровой эпохи. О прошлом и настоящем Синодальной библиотеки

От личных собраний до главной церковной библиотеки

Отец Александр, Вы работаете в Синодальной библиотеке с момента ее основания, поэтому не можем не начать с вопроса личного характера: как Вы, молодой выпускник отделения структурной и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ, вообще оказались в Церкви?

Я принял крещение сознательно, в 16 лет, когда учился в десятом классе. Никто меня не заставлял, не понуждал и даже не советовал — это произошло по личному выбору в 1976 г. Я старался вести церковную жизнь все эти годы. А книги меня всегда интересовали. Когда я учился на филфаке, я выбрал именно структурную и прикладную лингвистику по двум причинам: во-первых, потому что, в отличие от других интересных и увлекательных разделов филологии, это более точная наука, и мне было приятно заниматься точной наукой, во-вторых — в позднее советское время из всех гуманитарных наук в лингвистике было наименьшее влияние марксистских подходов и методов. После окончания университета я несколько лет работал в Библиотеке иностранной литературы, в отделе редких книг. Это было очень полезно для того, чтобы понять, как каталогизируются книги и какое значение имеют особенности экземпляров. И вот, получив какой-то опыт работы со старыми книгами, я перешел во вновь созданную Синодальную библиотеку — и с тех пор тут работаю.

Библиотека в ее современном виде начала создаваться в 1987 г. в Даниловом монастыре, незадолго до общего церковного возрождения. Как формировались первые книжные фонды?

Тогда, в конце 1980-х, была поставлена задача создать общецерковную библиотеку. В основу первых фондов легли личные книжные собрания двух покойных архиереев: архиепископа Михаила (Чуба) и митрополита Антония (Мельникова), а также сравнительно небольшие фонды, собранные в Даниловом монастыре, который уже существовал несколько лет. Кроме того, сразу, с первых месяцев, началась работа по сбору книг, представляющих для нас интерес, из государственных библиотек, из их обменных фондов.

На книжном рынке церковных изданий было немного — можно было сосчитать по пальцам, сколько за год издавалось церковных книг. И, как правило, это были богослужебные книги. А вот с 1988 г. уже началась какая-то свободная издательская деятельность, сначала очень робкая и незначительная. В 1989–1990 гг. появились издания епархий и монастырей, например издательство Троице-Сергиевой Лавры. Они стали издавать прежде всего массовую литературу, которая в то время представляла большой интерес. Ее издавали не только в коммерческих целях, но и для того, чтобы насытить тот духовный голод, который был в то время.

В библиотеке довольно быстро образовался фонд из 20–30 тысяч книг. В 1991 г. было еще одно интересное поступление — значительная часть библиотеки ликвидированного Совета по делам религий, в которой отложилось много старых дореволюционных книг и некоторое количество книг советской эпохи, посвященных Церкви. Кроме того, в первые годы существования библиотеки люди приносили и дарили много книг — светских изданий, например по философии. Часть книг закупалась в коллекторе научных библиотек, тогда эта система комплектования еще работала. Сейчас она, по-моему, уже ни для кого не работает, но тогда все это по накатанным рельсам еще катилось.

Как строилось сотрудничество с Издательским отделом Московского Патриархата, который тогда возглавлял митрополит Питирим (Нечаев)?

Нам помогали все церковные институты, и в том числе Издательский отдел. Но литература, которая была у них на складе, — это была просто капля в море по сравнению с тем, что сейчас издают ежемесячно. Есть небольшая брошюрка, подготовленная к Собору 1988 г., с полной библиографией того, что было издано за все послевоенные годы. Что очень поучительно — почти никаких авторских книг, кроме трудов предстоятелей Русской Церкви и митрополита Николая (Ярушевича), за все сорок пять лет там не было.

Издания богослужебной литературы, календарей, «Настольной книги священнослужителя» в восьми томах, другие книги о жизни и истории Русской Церкви были очень востребованы, но это не были авторские издания, множество людей работали над этими проектами фактически анонимно. Все выходило под редакцией владыки Питирима, а имена авторов или составителей не было принято афишировать. Даже в сборниках «Богословских трудов» не все статьи были подписаны их авторами. Еще одним крупным (и тоже анонимным) для того времени проектом была многотомная Симфония к Синодальному тексту Библии.

Были ли сомнения в том, что общедоступная церковная библиотека вообще нужна? Какие библиотеки были у Церкви до революции?

Было очевидно, что библиотека у Церкви должна быть. В духовных учебных заведениях, в приходах, в епархиях всегда были библиотеки. А роль монастырей в развитии книжной культуры всем известна, даже в советское время без упоминания об этом не обходилось ни одно исследование по древнерусской книжности. К числу общецерковных книжных собраний можно отнести две дореволюционные библиотеки.

Синодальная библиотека до революции находилась в Кремле и не была общедоступной, в ней хранилось собрание рукописей старопечатных книг, грамот общецерковного значения, она была единственным в своем роде собранием церковных книжных сокровищ; неслучайно долгое время она хранилась вместе с Синодальной (Патриаршей) ризницей.

Кроме того, была библиотека Святейшего Синода в Петербурге, и она была по своему типу немножко ближе к тому, чем мы сейчас пытаемся заниматься. То есть в ней пытались собирать все, что касается жизни Церкви, ее мысли, ее издательской деятельности — не оценочно, а универсально и системно. На протяжении десятков лет перед революцией библиотека Синода получала обязательные экземпляры всего, что проходило через духовную цензуру, и все это тщательно собиралось — от буклетов и листовок до серьезных богословских сочинений, но эта библиотека была после революции разорена и не сохранилась.

Читатели быстро потянулись во вновь созданную Синодальную библиотеку? Их было много?

Надо признать, что в то время, когда библиотека находилась в Даниловом монастыре, читателей у нас было не меньше, а, пожалуй, даже больше, чем сейчас. Прежде всего потому, что тогда людям явно не хватало книг: они приходили хоть что-нибудь почитать. Сейчас же к нам приходят с конкретными библиографическими запросами и вопросами, ответы на которые не удается найти в Сети, книжных магазинах и даже в больших библиотеках.

Спасенное и утраченное: о фондах советского времени

Отец Александр, в беседе на радио «Вера» в 2019 г. Вы рассказывали отчасти драматичную, отчасти курьезную историю спасения библиотеки Совета по делам религий, о некоей «схватке» с Российской государственной библиотекой за эти фонды. Тогда Вы сказали, что удалось прийти к некоему компромиссу и забрать те книги, которые представляли интерес для Церкви, отдав РГБ атеистическую литературу, исламскую и прочее. Не будем повторяться, но хочется спросить: какие ценные экземпляры удалось сохранить в результате тех событий?

На самом деле, каких-то сверхценных, древних и исключительно редких книг в этой библиотеке не собирали. Но среди дореволюционных церковных изданий были очень интересные экземпляры с авторскими дарственными надписями, интересными экслибрисами. Все они были после революции экспроприированы из церковных библиотек.

Вы говорили, что там оказалась некая литература от YMCA-Press.

Не сама литература, а документы о ее уничтожении. Это драматичная страница. Мы нашли акты о списании книг, резолюцию председателя Совета Куроедова с разрешением уничтожить вредную литературу и акт о ее уничтожении. Это был полный комплект журнала «Путь», книги Н. А. Бердяева и какие-то другие издания. Несколько книг остались — видимо, их посчитали безвредными — например, описание церквей Латгалии, изданное в межвоенное время в Латвии. И на них остались машинописные наклейки «В дар библиотеке Московской духовной академии от YMCA-Press». Видимо, в какой-то момент русским эмигрантам показалось, что железный занавес ослабел, и они решили передать подборку зарубежных русских книг, сформировали большую посылку. Но попала она не в Московскую духовную академию, а в Совет по делам религий, где книги и журналы пролежали несколько лет, а в 1960-е гг. их уничтожили, и только несколько книг сохранилось. Закономерная история для той эпохи.

Кроме того, мы получили диссертации и выпускные работы студентов духовных академий, в том числе многих нынешних и уже покойных иерархов Русской Церкви, известных священников. Интересно, что две духовные академии даже между собой не всегда обменивались экземплярами этих работ, а в библиотеке Совета они оказались.

Были и другие книги с трагической историей. Например, книги со штампом митрополита Петроградского Вениамина (Казанского), причем это не с его личным, а уже с типичным советским штампом. Его ставили уже после смерти владельца — он был казнен с конфискацией имущества, и книги из его библиотеки попали в госфонд.

Кроме того, в библиотеку Совета попали несколько сборников деяний Поместного Собора 1917–1918 гг., некоторые официальные издания первых послереволюционных лет и даже несколько книг с наклейкой личной библиотеки обновленца Александра Введенского. Были и еще некоторые любопытные экземпляры, ведь для библиотеки то или иное издание представляет интерес не только как источник информации, но и как экземпляр с особенностями, с дарственными надписями, штампами, экслибрисами, как памятник церковной истории.

Ведется ли какое-то изучение этих изданий, занимается ли этим кто-то из сотрудников библиотеки или внешних исследователей?

Для научной работы люди обычно ищут какие-то редкие издания, а для того, чтобы их находить, они должны быть описаны должным образом. Мы над этим как раз сейчас работаем. На сегодняшний день мы имеем такую библиотечную программу, которая позволяет описывать особенности экземпляров, делать примечания, описывать, какие есть штампы или надписи, и делать это так, чтобы это легко находилось в базе.

Например, один из интересных экземпляров, который у нас хранится — это первое издание «Введения в богословие» митрополита Макария (Булгакова). Сама книга, конечно, несколько раз переиздавалась. Но этот экземпляр он преподнес в подарок иеромонаху Феофану (Говорову), своему другу по Киевской духовной академии — будущему святителю Феофану Затворнику. Святитель Феофан этот свой экземпляр исчеркал и написал на полях много заметок. К сожалению, впоследствии (в начале XX в.) книга была переплетена заново, и большая часть того, что Феофан написал, была отрезана и пропала. Если бы не эта потеря, можно было бы написать исследование о свт. Феофане как читателе этого богословского труда. Но даже то, что все-таки сохранилось на этом экземпляре, его подчеркивания и маргиналии на примерно 180 страницах — это довольно интересный материал.

Безусловно. А как эта книга попала к Вам?

К нам она попала вместе с книгами митрополита Николая (Еремина), экзарха Западной Европы. А он, судя по штампам, привез ее из Русской духовной миссии в Иерусалиме, в которой свт. Феофан работал в молодости. Собственно, свт. Феофан получил эту книгу от митрополита Макария буквально за два месяца до своего отъезда и взял ее с собой в Иерусалим. Он даже успел написать в одном письме, что читает ее — и написал о содержании книги довольно едко, хотя он всю жизнь имел дружеские отношения с митрополитом Макарием. Таков был характер святителя Феофана — достаточно резко выражать свое отношение к тому, что ему не вполне нравилось. Когда он уезжал из миссии в 1854 г., он оставил книгу там, и потом она попала к владыке Николаю, который в 1950-е гг. собирал книги для русских духовных школ в Париже. В этой же коллекции есть несколько книг со штампами, разрешающими их вывоз с Афона. Владыка Николай при жизни завещал все свои книги отправить на Родину, и спустя лет двадцать его душеприказчик смог выполнить это пожелание. В собрании около пятисот томов, половина дореволюционных, половина эмигрантских, многие со штампами разных зарубежных учреждений и библиотек — довольно интересные экземпляры.

Принцип хранения таких экземпляров и их описания с это тот принцип, который делает библиотеку интересным мемориальным собранием. Как правило, такая задача в библиотеках не ставится, и бывает довольно обидно, когда какой-то исключительный (можно сказать музейный) экземпляр теряется в общих фондах или даже попадает в обменные фонды крупных библиотек — потому что никто не смог оценить значение тех надписей и пометок, которые сделаны на книгах. Например, когда РГБ продавала книги из своего резервного фонда, некоторые частные лица приобретали книги со штампом Оптиной пустыни и с пометками оптинских старцев или книги из библиотеки Троице-Сергиевой Лавры с дарственными надписями их авторов. Отслеживать такие книги и передавать их туда, где они будут с пониманием храниться и с интересом изучаться, очень важно.

Вы говорили о коллекции книг митрополита Николая (Еремина). Кроме нее, есть еще две коллекции, которые вошли в собрание Синодальной библиотеки, — коллекции архиепископа Михаила (Чуба) и Патриарха Пимена. Какое значение эти коллекции имеют сейчас? Кто с ними работает? Связаны ли с этими коллекциями какие-то интересные, необычные истории?

Собрание книг владыки Михаила имеет отдельную картотеку, в общем электронном каталоге эти книги до сих пор отражены только частично (над этим ведется работа). Библиотека владыки Михаила хранится отдельно, как мемориальное собрание. И кроме библиотеки есть еще его архив, это самый крупный архивный фонд из тех, что хранятся у нас. В нем отражена история Русской Церкви послевоенного времени, документы из этого фонда уже использовались исследователями. В свое время этот архив был описан, и сейчас есть электронная версия этой описи. По этим документам видно, какие проблемы были во взаимоотношениях владыки Михаила как правящего архиерея со своими клириками, с государством. Довольно интересный в этом отношении фонд. Большой интерес представляют рукописи патрологических трудов владыки, его переписка с отечественными и зарубежными богословами и церковными историками.

Кто-то это изучает?

Исследователи обращаются к этому фонду, но довольно редко. Это неудивительно: в больших государственных архивах в читальных залах одновременно работают многие исследователи, но в фондах этих архивов десятки миллионов документов. У нас архивных документов всего несколько тысяч — соответственно, на несколько порядков меньше и исследователей.

А что касается коллекции Патриарха Пимена?

Это огромное нотное собрание, исключительно ценное. Там есть рукописные ноты, есть печатные, все они были каталогизированы еще при жизни фондообразователя, эта картотека в том же порядке стоит и у нас. Сейчас мы как раз переводим эту картотеку в электронный вид, чтобы можно было искать по разным параметрам.

Стала ли Синодальная библиотека церковным аналогом «Ленинки»?

Много лет библиотекой руководил отец Борис Даниленко. Что было главным достижением в этот период?

Заслуги отца Бориса трудно переоценить. Он фактически создал библиотеку и руководил ею на протяжении более двадцати пяти лет. Передача Церкви комплекса Андреевского монастыря — это его исключительная и совершенно неоценимая заслуга. Когда Библиотека находилась в Даниловом монастыре, в ее распоряжении были сравнительно небольшие помещения, которые очень быстро наполнились, и книги хранились в дополнительных неприспособленных помещениях, например в подвале патриаршей резиденции. Было ясно, что там нет возможности нормально развиваться, и это было острым вопросом уже в 1991 г. В этом же году встал вопрос о судьбе помещений бывшего Андреевского монастыря (в них размещался Институт метрологической службы Госстандарта). По инициативе отца Бориса, поддержанной Патриархом Алексием II, академиками Н. И. Толстым и Е. П. Челышевым, которые хотели, чтобы рядом с Академией наук находилось какое-нибудь не менее культурное учреждение, комплекс был передан в пользование Церкви для размещения библиотеки. Если бы это не было сделано так оперативно, то здесь разместились бы десятки других учреждений, и полноценная передача монастыря Церкви отняла бы много времени и сил. Отец Борис умело ставил задачи и хорошо решал их (и не только в библиотеке, одним из непростых и недешевых проектов было изготовление в Германии и доставка колоколов, которые по сей день радуют прихожан Андреевского монастыря), поэтому мы всегда говорим о нем с благодарностью.

Есть мнение, что Синодальная библиотека должна была стать церковным аналогом Российской государственной библиотеки, то есть здесь должны были храниться обязательные экземпляры всех церковных книг. Эта идея обсуждалась при Патриархе Алексии II. Было ли это сделано? И если да, то какие результаты, а если нет, то по какой причине?

Да, была такая хорошая идея. Практически это то, на чем основан наш профиль комплектования. Мы не отвергаем никакую церковную (или имеющую отношение к Церкви) литературу. Когда комплектуют какую-нибудь практическую библиотеку, например учебную, то при отборе книг там смотрят, есть ли другое издание или оригинал, — тогда копию можно не брать. А мы считаем, что наша задача — собрать максимально полную коллекцию изданий: если издание состоялось, то оно должно быть у нас!

Что мы имеем на сегодняшний день? Одним из стабильных источников поступлений в нашем комплектовании являются обязательные экземпляры, которые издатели передают в Издательский совет. Когда издатели получают рекомендацию или разрешение Издательского совета, после этого они должны некоторое количество экземпляров передать в совет для распределения по библиотекам. Два экземпляра получает Синодальная библиотека. Но через Издательский совет проходят только те книги, которые передаются для получения грифа, то есть те, которые предполагается выпускать в церковную продажу. Какие-то малотиражные издания, например приходские летописи, никто и не собирается продавать, и часто люди не считают нужным их грифовать.

Ну и наконец, все эти церковные издания составляют лишь часть того, что для нас интересно. Есть и светские издания: сейчас некоторые вполне канонические тексты издаются в светских издательствах, классические церковные книги переиздаются, пишутся, переводятся и издаются новые книги. Но механизмов, которые заставили бы и церковных, и светских издателей присылать нам обязательные экземпляры, — таких механизмов нет.

Бывает ли так, что издательства по собственной инициативе передают Вам какие-то экземпляры?

Конечно, это происходило и происходит довольно часто. Издательство ПСТГУ и «Никея», например, а также некоторые епархиальные издательства. Бывают и такие случаи, когда на епархиальном или приходском уровне издаются, как правило, малыми тиражами, книги, которые не грифуются (так как не предназначены для широкой продажи в церковных лавках), но при этом представляют огромный интерес. Присылают авторефераты и диссертации как из духовных учебных заведений, так и из светских вузов, если их тема касается церковной тематики. Если такие издания получают Патриархия, ОВЦС или синодальные учреждения, то чаще всего они передают их нам.

Также мы стараемся собирать церковную периодику, ведь масштабы издания церковных журналов и газет за последние тридцать пять лет по количеству заглавий и тиражам намного превзошли объемы аналогичных дореволюционных изданий. В 1997 г. Синодальной библиотекой был издан указатель всех христианских (не только православных) повременных изданий на русском языке (в том числе зарубежных, впрочем, таковых было немного), выходивших в 1807–1917 гг. За все эти годы выходило порядка восьмисот периодических изданий. А за последние тридцать пять лет — более трех тысяч. Если в дореволюционное время церковных газет было немного, то сейчас их больше, чем журналов. Собирать их трудно, потому что часто сами издатели не считают нужным их хранить у себя, тем более передавать в библиотеки. Некоторые газеты и журналы издаются также в электронном виде и общедоступны. Но были и есть такие, которые издавались и издаются исключительно в бумажном виде. Если такие издания или их отдельные номера, вышедшие 20–35 лет тому назад, отсутствуют в библиотечных фондах в настоящее время, то их можно считать утраченными.

Отец Александр, если затронуть тему православного книгоиздания — есть ли какие-то тенденции в современном издании православной литературы, которые Вас радуют или, наоборот, кажутся негативными?

Меня больше всего радует, что книги издаются, как правило, качественно и тематически широкого спектра. Когда-то, в начале 90-х гг., уже была свобода книгоиздания, тем не менее книг было ничтожно мало. Если в те годы доводилось зайти в православный книжный магазин в Афинах или Салониках, то спектр разнообразных книг, которые там продавались, поражал. Сейчас все эти магазины, конечно, меркнут на фоне какого-нибудь хорошего магазина, например, при Сретенском монастыре, где можно одновременно видеть тысячи изданий по церковной истории, богословию, аскетике, богослужению, биографии церковных и исторических лиц, а также книги для детей, церковные ноты, — все что угодно, и представлено это отнюдь не какими-то штучными изданиями.

Замечательным и не имеющим аналогов проектом является почти завершенная «Православная энциклопедия», параллельно которой издавался «Вестник церковной истории» и несколько замечательных книг. Можно будет только пожалеть, если этот опыт издания универсального церковного справочного издания не будет продолжен изданием столь же профессиональных биографических, тематических, библиографических словарей и указателей.

Иногда задают вопрос: в чем смысл бумажной энциклопедии сейчас, когда люди больше пользуются интернетом? Тем более что какие-то данные из статей за 15–20 лет устаревают.

«Православная энциклопедия» издавалась на протяжении 25 лет. Надеюсь, она продолжит жить как электронный проект с внесением туда необходимых дополнений, новых статей и поправок. Однако электронные версии как раз в силу своей пластичности и, скажем так, подвижной модальности, не дают возможности представить источниковедческую разработку истории Церкви и богословской мысли диахронически, дать хронологические срезы.

Как известно, в энциклопедиях бывают не только неточности или опечатки, но и курьезные статьи. Например, в энциклопедии Брокгауза и Ефрона есть статья «Безпамятная собака» с определением «собака, жадная до азартности». Есть разные объяснения этому факту. Самое правдоподобное из них состоит в том, что один из редакторов, даже известно кто (не будем его называть), забывал сотрудникам деньги выплачивать за работу. А когда ему об этом напоминали, он хлопал себя по плешивой голове и говорил «Ах я, собака беспамятная!». И сотрудники увековечили его в энциклопедии. А вот пример, более близкий к церковной тематике: в одной известной дореволюционной энциклопедии есть статьи «Кавасила Николай» и «Николай Кавасила», настолько разные, что можно подумать, речь в них идет о двух разных лицах. Такие любопытные факты электронная версия не сохранит, если будет все время редактироваться и дорабатываться. Так что бумажная версия в большей степени имеет значение памятника литературы и мысли. Конечно, в «Православной энциклопедии» нет столь ярких курьезов и столь явных ляпов, но уже само формирование словника и несоразмерность некоторых статей делают ее памятником эпохи: в первых томах (буквы А–Г) еще только набирался опыт работы над таким сложным проектом, видна большая зависимость словника и содержания некоторых статей от более ранних справочных изданий. Далее работа размеренно велась на очень высоком научном уровне, но в конце (буквы Р–Я) при сохранении высокого уровня все же заметно стремление уложиться в заданные объемы и сроки (сокращение словника и объема некоторых статей, выпуск большего количества томов в год).

А почему, на Ваш взгляд, некоторые нужные книги десятилетиями не издаются или не переиздаются, а другие, напротив, оказываются невостребованными и оседают на складах?

Часто на складе книги лежат не потому, что они плохие, а потому, что неправильно рассчитаны тиражи. Есть прекрасные книги, которые не удается продать на протяжении нескольких лет, потому что их издали больше, чем можно продать. Кстати, что меня удивляет — одни и те же книги, причем явно не массовые, издавались несколько раз большими тиражами, и при этом их невозможно найти в магазинах. Это удивительный какой-то механизм, мне совершенно непонятный. Например, славянское «Добротолюбие» не является легким чтением. Да и русское, конечно, не является, но славянское — особенно… Его издавали несколько раз, в том числе и в Сретенском монастыре, и оно продавалось в количестве многих тысяч экземпляров. А в продаже его нет, и если появляется на вторичном (букинистическом) рынке, то стоит довольно дорого. Это говорит о том, что спрос есть, хотя знание о том, что есть славянское «Добротолюбие», наследие преп. Паисия Величковского, — это удел сравнительно немногих людей. Тем не менее его издавали многотысячными тиражами — и его нет! Какие-то книги, более известные и гораздо более доступные, были изданы меньшими тиражами 15–20 лет тому назад, и их до сих пор не могут продать. В 90-е гг., в начале свободы церковного книгоиздания, тиражи были огромными, и все расходилось благополучно.

Возвращаясь к проблеме — если книга востребована, ее обязательно издадут. Собственно, массовую литературу издают в силу того, что она востребована. Иначе бы не издавали каждый год одно и то же — те же акафисты и подобное.

Главная библиотека духовных школ: настоящее и будущее

Отец Александр, по решению Священного Синода в 2018 г. Синодальная библиотека была передана в ведение Учебного комитета. Можно ли сказать, что это решение усилило роль библиотеки в духовном образовании? Как она встроена в процесс этого образования? Приходят ли сюда студенты духовных школ?

Студенты и раньше могли приходить. Это решение было принято для того, чтобы Синодальная библиотека могла оказывать помощь библиотекам духовных учебных заведений — методическую и практическую. Мы не устанавливаем над ними какого-то особого контроля, они развиваются сами по себе. Помогаем им в комплектовании фондов, развиваем совместные проекты по информационному взаимодействию — ведению сводных каталогов книжных собраний духовных семинарий и академий, обмену электронными копиями документов. В общем, это развитие горизонтальных связей между библиотеками. К этому проекту уже подключены библиотеки Московской духовной академии, Свято-Тихоновского университета, Общецерковной аспирантуры и докторантуры и некоторых других духовных школ. Создание сводных электронных каталогов — это довольно трудоемкая работа. Сделать это вручную невозможно. Нужно сделать специальный программный продукт, который позволил бы отождествлять описание и делать это достаточно надежно. И если получится это сделать — можно будет сэкономить много времени и усилий при описании книг в библиотеках разных семинарий. Думаю, что этого можно будет достичь в ближайшей перспективе.

А что происходит с библиотеками тех семинарий, которые Учебный комитет сейчас преобразует в Центры подготовки церковных специалистов?

Эти библиотеки не закрываются, они преобразуются. Как правило, они остаются в новых образовательных центрах, которые создаются на базе закрытых семинарий.

Есть ли в Синодальной библиотеке электронные собрания и электронный каталог? Занимается ли библиотека оцифровкой старых и редких изданий? Какие проекты в этой сфере сейчас ведутся и какие планируются?

Электронный компонент у нас есть, и он становится все более представительным. Мы продолжаем налаживать взаимодействие с каталогами других библиотек, чего прежние электронные средства не позволяли сделать. Что касается электронных копий — мы не делаем копии всего подряд, поскольку это абсолютно бессмысленно. Наши читатели могут пользоваться фондами Национальной электронной библиотеки (НЭБ), в которых несколько миллионов документов — от рукописей XI в. до современных электронных изданий. Нужно прежде всего сверяться с тем, что уже сделано другими библиотеками. В первую очередь нужно оцифровать какие-то уникальные экземпляры или архивные фонды. Такие планы есть — делать то, чего нет у других, и размещать на сервере, который уже к этому подготовлен.

А что это, например? Можете поделиться? Что является редким изданием, достойным того, чтобы его оцифровали и выложили в общий доступ?

В фондах библиотеки есть довольно редкие издания. Например, парижский «Церковный вестник» 1927–1959 гг. Отдельные номера встречаются в других российских библиотеках, но полного комплекта, кажется, нет нигде. У нас он есть, будет правильно его оцифровать и выложить. Или, например, отдельные номера некоторых других эмигрантских церковных журналов: если почти всепарижские издания YMCA общедоступны, то журналы, издававшиеся в Шанхае или Харбине, найти трудно. Хотя они не являются первостепенными источниками для изучения развития богословской мысли, но для истории развития церковной печати они интересны.

Дореволюционные «Епархиальные ведомости» хорошо представлены в РГБ и РНБ, они легкодоступны и в электронном виде, а некоторые номера, вышедшие после 1917 г., могут оказаться редкостью. В Синодальной библиотеке есть номер «Самарских епархиальных ведомостей» за 1918 г., который вообще нигде не отмечен. Является ли он самым последним — неизвестно, потому что более поздних тоже нигде нет.

Я думаю, что вот с этого надо начинать. Потому что иногда именно по тем описаниям, которые выложены у нас на сайте, читатели заказывают журнал и говорят, что больше нигде его не нашли.

Отец Александр, какой Вы видите Синодальную библиотеку через десять или пятнадцать лет?

Это слишком общий вопрос. Я не знаю, какой она будет, но мне хотелось бы, чтобы каталогизация ее фондов была доведена до максимально возможной полноты. При отставании каталогизации от комплектования мы не можем уверенно сказать, есть книга или ее нет, что создает большие проблемы не только для читателей, но и для комплектаторов. Это как раз задача на несколько лет вперед. Я думаю, что она будет решена, и тогда можно будет развиваться дальше. И я надеюсь, что спустя годы по-прежнему будет интерес не только к электронной, но и к печатной книге.