Опубликовано: 21 апреля 2009
В Четвероевангелии несколько неоднозначно описано посещение Иерусалима Иисусом из Назарета. Марк, Матфей и Лука не определяют продолжительность Его публичного служения: о трех годах проповеди говорится только в Евангелии от Иоанна. Одним из ключевых событий, обрисованных в новозаветных текстах, являетсяторжественный вход Иисуса Христа в Иерусалим за несколько дней до Пасхи. В частности, апостол Лука представляет вход Господа в столицу Иудейского царства одним из решающих моментов в Его жизни: «Когда же приближались дни взятия Его [от мира], Он восхотел идти в Иерусалим» (Лк. 9, 51).
В Евангелии от Иоанна отмечаются несколько ранних посещений Иерусалима, да и более внимательное прочтение других Евангелий также подтверждает факт неоднократного посещения Иисусом Иерусалима. Повторяющиеся споры с книжниками, законниками и фарисеями скорее могли происходить именно там, нежели на родине Иисуса в Галилее, а беспокойство властей Его проповедью вполне понятно, если Он уже имел последователей, которые приветствовали Его при Его последнем входе в город. О тех нескольких днях, когда Христос вошел в Иерусалим, был арестован, подвергался пыткам, был казнен и погребен, говорится подробно и с особым трепетом.
Рассказ о страданиях особо выделяется на всем фоне Евангельского повествования. В то время как большинство свидетельств о жизни Христа сохранилось в кратких отрывках, история Распятии и Воскресения характеризуется необычной последовательностью, в которой тщательно фиксируются время и место происходившего. Функцией повествования являлось цельное описание этих важных событий для того времени, когда первые апостолы уже не были живыми свидетелями; однако, каким образом оно было создано, остается одной из тайн раннехристианской литературы.
Существуют свидетельства, что в процессе составления были использованы тексты богослужения. В начале и конце рассказа делается акцент на ритуальных действиях, таких как помазание Христа в Вифании и во Гробе (Мк. 14, 3-9; 16, 1), а также приготовление пасхальной трапезы. Крометого, есть мнение, что такие возгласы как «Осанна! Благословен грядущий во имя Господне!» (Мк. 11, 9), могли быть цитатами из богослужения.
Учение Иисуса Христа и евангелистов обращено ко всей христианской общине: «…где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала» (Мк. 14, 9). Несколько стихов должны иметь огромную силу, если предполагалось, что они должны быть прочитаны на том месте, о котроом в них говорится. Слова «Его нет здесь; вот место, где Он был положен» (Мк. 16, 6) почти требуют того, чтобы быть произнесенными во Гробе.
Несмотря на привлекательность этой теории, она имеет недостатки. Ее сторонники этой теории полагают, что ряд фрагментов истории страданий вошли в состав ранней формы богослужения, которое было переписано с целью включения в Евангелия, но следы которого не сохранились. Некоторые из тех, кто верит в существование некой первоначальной литургии страстей, не уверены в том, что ее прохождение было связано со Святым Гробом.
Несомненным остается одно: указание места произошедших событий является существенной частью повествования. Апостол Марк на протяжении своего Евангелия дает несколько географических названий, а при описании последних дней Иисуса Христа говорит Виффагии и Вифании, Масличной горе, комнате Тайной Вечери, дворе первосвященника, и, наконец, Голгофе и гробе Иосифа Аримафейского. Делать это имеет смысл только при условии, что слушатели (читатели) знали расположение этих мест.
Древнейшим описанием гробницы Иисуса является текст святого Марка, вероятно,написанный, около 70 года, то есть спустя 40 лет после Воскресения: «И как уже настал вечер, - потому что была пятница, то есть [день] перед субботою, - пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба. Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали. По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый [день] недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен» (Мк. ).
Евангелист Марк писал на греческом языке для церкви, которая имела частые контакты с языческим миром, но его описание вполне отражает погребальную культуру Древней Иудеи. Как указывает Мартин Биддл, «вид гробницы, данный в Евангелии, полностью соответствует практике, существовавшей в области вокруг Иерусалима того времени». В районе города и по всей Иудее сохранилось очень большое число гробниц. Они имеют различную датировку, но позволяют нарисовать ясную картину наиболее распространенных обычаев погребения.
Простые люди полагали тела в яму глубиной от 1-2 футов и более. Богатые семьи имели тщательно сделанные гробницы, вырезанные в скалах. Внутри должно было быть достаточно места, чтобы совершить погребальные обряды; по бокам находились скамьи для тел умерших членов семьи. Именно такое строение, сегодня называемое гробницей Иосифа Аримафейского, находится в западной стороне церкви Святого Гроба.
Вход в гробницу закрывался большим камнем. Плоские камни (скорее похожие на мельничные жернова), двигавшиеся с легкостью вдоль каналов между стен, существовали только в гробницах богатых горожан. Обычно скамьи просто вырезались в стене, комната имела плоский потолок, было обнаружено несколько гробниц с арками, или акрозолими. Впоследствии тело, которое было приготовлено и оставлено на скамье, должно было разложиться. Кости собирались в костницы. В начале I в. н.э. стало традицией помещать кости в оссуарии. Этот обычай был широко распространен в иудейском обществе, особенно в окрестностях Иерусалима, и продолжал существовать до разрушения храма в 70 г., а в некоторых местах и позднее[2].
Гроб, использованный для тела Иисуса Христа, был новым (Мф. 27, 60, Лк. 23, 53, Ин. 19, 41), и мы можем вполне воссоздать вход в пещеру, защищенный грубым камнем. Интерьер должен был чем-то напоминать прихожую, а гробница имела погребальную скамью (или несколько скамей?). Такая планировка совпадает с сообщением евангелиста Марка о том, что женщины, склонившись, увидели пустое погребальное место. Это не воображаемая реконструкция, созданная в чуждом контексте. Нет никакой причины полагать, что казнь посредством распятием должна была исключать торжественное погребение после него: мы знаем об оссуарии Йехоханана, чьи останки явно свидетельствуют о признаках смерти, наступившей вследствие распятия в I в. н.э.[3]
Предположительно, гробница должна была находиться вне городских стен. Погребение внутри города было немыслимо: Цицерон указывает на законодательный запрет «не погребать и не кремировать умершего в городе». В Евангелиях вскользь упоминается об этом только то, что Иисус «вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа» (Ин. 19, 17) и что Симону Киринейскому было приказано нести Его крест, когда они выходили (Мф. 27,32).
В церкви стало традицией считать, что «Иисус пострадал вне врат» (Евр. 13,12). Единственное дополнительное свидетельство о том, гроб был недалеко от места распятия, добавляет апостол Иоанн о том, что: «…на том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы Иудейской, потому что гроб был близко». (Ин. 19, 41-42). В Новом Завете нет расхождения относительно места казни и его названия, Голгофы. Все евангелисты используют еврейское или арамейское слово, означающее «череп» и его греческий перевод (Мк Мф. Ин . и Лк . , хотя Лука, помнящий о греческих читателях, прибавляет «варварское» еврейское слово). К сожалению, никакие другие источники не упоминают Голгофу. Исходя из текста можно предположить, что это было название небольшого района, но никакие древние свидетельства не позволяют нам идентифицировать его. Теории о происхождении этого названия совершенно бессмысленны. В сравнительно недавний период были предприняты попытки найти место, по форме напоминающее череп[4]. Ввиду невозможности детально реконструировать события двухтысячелетней давности нет никаких причин полагать, что источником названия была именно форма.
В течение столетия после смерти Иисуса город, близ которого было погребено Его тело, сильно изменился. Во-первых, город разросся с северо-восточной стороны. Мы не знаем точного положения городских стен во время жизни Иисуса Христа, но мы знаем, что Ирод Агриппа между 40 и 44 гг. построил новые стены. Описание положения иерусалимских стен, данное Иосифом Флавием, не может быть с легкостью соотнесено с топографией области и результатами археологических исследований.
Особую важность для нашего исследования имеет расширение границ города, предпринятое Иродом Агриппой. Доказано, что стена времени Иисуса Христа (которую Иосиф называет «второй стеной») исключала из городской области то важное место, где впоследствии император Константин Великий построил церковь Святого Гроба. Несомненно, она вошла в черту Иерусалима к 44 г.[5] Принимая во внимание отвращение иудеев к захоронению тел внутри города, увеличение длины стен предполагало в первую очередь включение пустых гробниц в подвергавшуюся изменению территорию.
Дальнейшие беспорядки оказали самое разрушительное влияние. Напряженные отношения, имевшие место в течение нескольких лет между римскими властями и иудейскими националистами, и полное разделение между ними в 66 г. привели к длительной войне. В 70 г. легионы Тита разрушили Иерусалим, во время штурма был сожжен и полностью уничтожен Иерусалимский храм. Спустя 60 лет император Адриан, либеральный эллинист, не имевший никаких симпатий к практике национальных религий, решил взяться за полную перестройку города.
Не вполне ясно, что стало причиной его радикального плана: второе иудейское восстание или ответ на него. Каким бы ни было правильное объяснение, восстание Бар Кохбы было подавлено к 135 г., и началось полное переустройство города. Город стал эллинистическим полисом и получил название Элия, или Элия Капитолина, в честь императора Публия Элия Адриана[6]. Иерусалим больше не существовал. Целенаправленная попытка стереть память о прежнем имени, кроме того, провинция Иудея была переименована в Сирию-Палестину.
В IV столетии церковный историк Евсевий Кесарийский называет современный ему город Элия, и кажется, что само название Иерусалим было забыто в правящих кругах. Византийцы опускали «Капитолина», возможно, вследствие связи с языческим богослужением, но имя Элия использовалось и в VII веке, о чём говорит арабское «Илийя»[7]. К сожалению, не сохранилось никакого повествования об эпохе Адриана и о той реконструкции, которую он произвел. Письменные свидетельства IV века Евсевия и Иеронима сообщают сравнительно немного о переустройствах: очевидно, Адриан построил языческие храмы в двух основных местах: на месте развалин Храма и в карьере в западной стороне города, где было место гробницы Иисуса Христа. Для строительства эти места были привлекательными, т.к. платформа храма, по всей вероятности, имела прочный фундамент, а место карьера было близко к новой улице Cardo .
Утверждение Евсевия, что Адриан намеревался осквернить почитаемое христианами место, является обоснованным: « Некогда нечестивые люди, или, лучше сказать, через них все демонские силы, приложили старание скрыть во мраке и предать забвению тот божественный памятник бессмертия… Сию спасительную пещеру некоторые безбожники и нечестивцы умыслили скрыть от взора людей, с безумным намерением скрыть через это истину. Употребив много трудов, они навезли откуда-то земли и завалили ею все то место. Потом, подняв насыпь до некоторой высоты, замостили ее камнем и под этой высокой насыпью сокрыли священную пещеру. После этого им оставалось только на поверхности земли приготовить, поистине странную, гробницу душ, и они построили мрачное жилище для мертвых идолов, тайник сладострастному демону любви, где на нечистых и мерзких жертвенниках приносили ненавистные жертвы»[8].
Какими бы ни были намерения Адриана, археологические исследования подтверждают то, что на этом месте находилась конструкция, относящаяся к римскому владычеству, но, к сожалению, невозможно установить точно, что она собой представляла. В позднейших памятниках письменности встречаются об этом разные свидетельства. Вполне возможно, что на месте карьера был храм Венеры (Афродиты), а в пределах Храмовой горы другой храм, Юпитера (а точнее, в честь Римской триады Юпитера, Минервы и Юноны), где была воздвигнута статуя императора Адриана[9]. В любом случае с 135 г. в течение двух столетий территория, на которой позднее была построена церковь Святого Гроба, была недоступна, погребена под сооружениями, выстроенными по плану Адриана для языческого культа. Строительство Адриана могло иметь парадоксальное влияние на сохранение памяти об этом месте в общине иерусалимских христиан: невозможность посещать и поклоняться святыне способствовала ещё большему её почитанию .
Перестройка Иерусалима между 70 и 135 гг. была столь значительной, что коснулась не только вида города, но и его идентичности. Евреи были изгнаны из своих мест. Даже в IV веке им разрешалось приходить туда только один раз в году, совершить плач о разрушении их храма в годовщину этого события. Это, очевидно, оказало глубокое влияние как на характер иудаизма, так и христианства. Церковное сообщество Иерусалима во времена апостолов состояло главным образом из евреев, и, как свидетельствуют Деяния, их роль (евреев) оказывала большое влияние на дела всей Церкви.
Катастрофические события I - II веков оставили сильный отпечаток на христианской общине из евреев. Возможно, что перед разрушением 70 г. многие из них оставили город и ушли в Пеллу, хотя историчность этого события является неопределенной; не ясно и то, вернулись ли они оттуда[10]. После 135 г. с окончанием второй иудейской войны оставшиеся в Элии христиане представляли собой главным образом общину из язычников. Иудео-христианская традиция была ослаблена этими событиями, и большая часть христианской литературы на еврейском и арамейском языках исчезла. В качестве авторитетных были приняты Писания, адресованные в первую очередь христианам из язычников и написанные на греческом языке. Возможно, что широкое распространение проповеди в Средиземноморье с неизбежностью привело бы к изменениям в характере христианства, но события 70 и 135 гг. ускорили этот процесс.
История храма Святого Гроба начинается только после 324 г. До этого времени опыт христианской общины Иерусалима (Элии) был тяжелым и драматичным, поворотными стали события 135 г. Церковь из евреев превратилась в церковь из язычников, в связи с этим существовавшие христианские святыни оказались недоступны христианам. Встает вопрос о том, знала ли церковь на протяжении двух столетий до правления Константина о гробнице Иисуса Христа, и если знала, то заботилась ли о ней? Есть основания полагать, что знала. Во-первых, в иудаизме было весьма сильным почитание гробниц патриархов, пророков и мучеников. Так: Неемия называл Иерусалим городом, «где гробы отцов» его (Неем. 2, 5). Считалось, что святые люди могут совершать чудеса в своих гробницах и давать заступничество пред Богом. Неудивительно, что уже в I в. до н.э. появляются особенно украшенные мемориалы. Некоторые гробницы, приписываемые Авессалому и Захарии в долине Кедрон, по расположению могут считаться близкими к Иерусалиму. Озабоченность погребением в семейной гробнице была широко распространенной. Трудно представить, что погребальное место Иисуса было бы безразлично для его последователей, особенно когда главой Иерусалимской Церкви был его брат Иаков. По этой же причине было известно и местоположение гробницы самого Иакова, казнённого в 62 г., о чём Егезипп писал столетием позже.
Еще один серьезный аргумент в пользу того, что древние христиане сохраняли память о гробе Спасителя, заключается в том, что погребение Иисуса Христа, как оно описано в Евангелии, не было погребением в бесчестии, но, напротив, совершено по всем требованиям закона. Более того, если гробницы пророков были почитаемы вследствие нахождения там святых останков, то гроб Иисуса был особенно важен именно потому, что Его тела там не было.
Существует, однако, и другая линия аргументации, которая может усилить выводы в пользу древнего почитания Гроба Господня. Будучи благочестивыми иудеями, ранние христиане праздновали Пасху как центральное событие года, а поскольку Господь умер ради их спасения, события распятия и воскресения воспринимались и как спасение Израиля. Об этом говорится, в частности, в сочинении свт. Мелитона Сардийского «О Пасхе», написанном в 160-х гг.[11] Значение этого творения в том, что повествование о страданиях напоминает литургический текст, а описание мест, где происходили события, включает и то, что происходило во гробе. О периоде между правлением Адриана и Константина, с 135 по 324 гг., мы имеем немного материала, но существуют, тем не менее, немногочисленные свидетельства, которые позволяют думать, что нахождение места Святого Гроба было Церкви известно. Вскорепосле 160 г. свт. Мелитон Сардийский написал в своем сочинении («О Пасхе»), что Христос был предан смерти «посреди Иерусалима… посреди площади, посреди города и днем, чтобы все могли видеть это»[12]. Свидетельство Мелитона является важным, поскольку оно представляет собой первую ссылку вне Нового Завета на место распятия и первое свидетельство о посещении христианином Святой Земли, а также потому, что оно, казалось бы, явно противоречит традиции, которая утверждает, что Иисус пострадал вне городских стен.
Мелитон посетил Палестину, но мы не знаем, был ли он действительно в Элии и совершил ли он эту поездку к тому времени, когда написал сочинение «О Пасхе». Возможно, он просто использовал богословскую символику, основанную на таком тексте, как « Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли» (Пс. 73, 12) . Возможно, это является примером ранней рецепции иудейского убеждения в том, что Храм является центром мира. Но его слова звучат так, как если бы он имел карту города, и возможно, сами христиане Элии указали ему место на главной улице, с ее новым имперским храмом, где они посещали гроб Господа. Если так, то его текст является первым свидетельством о месте, где позднее был построен храм Гроба Господня[13].
Около 244 г. Ориген, живший в течение некоторого времени в Палестине, сообщает о предании, согласно которому Адам был погребен на Голгофе, что тоже является сильным аргументом в пользу того, что Иерусалимской Церкви было известно место погребения Спасителя[14]. Что более важно, Евсевий в своем «Ономастиконе» упоминал, что Голгофа находилась в Элии к северу от Сиона[15]. Хотя остается открытым вопрос о значении слов «к северу от Сиона», но очевидным делается то, что Евсевий знал расположение места.
Следует отметить и письмо императора Константина епископу Макарию Элийскому. В нем он говорит о своем желании освободить от «тяжелого груза идольского служения место, которое стало святым с момента осуждения Бога». Очевидно, люди считали это место святым. Под базиликой Константина была найдена производящая глубокое впечатление и сделанная по обету панель с кораблем, которую трудно датировать. Очевидно, что она была оставлена на этом месте паломником, но, к сожалению, повредилась во время обнаружения и реставрации. Эта находка породила большое количество споров; вполне вероятно, она могла быть и языческим даром, и камнем, перенесённым с другого места и т.д.[16].
Вероятность того, что знание о Святом Гробе непрерывно сохранялось, поддерживается несомненным фактом, что было известно место рождения в Вифлееме: Иустин Мученик говорил о его существовании ок. 153 г., а в 248 г. Ориген однозначно свидетельствует, что «в Вифлееме вам покажут пещеру, где Он родился»[17]. Свидетельства христиан, посещавших Святую Землю в период до эпохи Константина, ограниченны, но свидетельствуют в пользу историчности этого места паломничества.
Можно ли рассматривать поездки путешественников до IV столетия как паломничества современном смысле этого слова, остается неясным. Целью путешествия Мелитона в Палестину было «узнать точно факты о древних сочинениях, как они происходили и в каком порядке», в то время как Климент Александрийский, Ориген и Александр, ставший позднее епископом Элии, скорее имели причины религиозные, связанные с церковной политикой и вероучением[18]. Они также говорили, что прибыли «увидеть следы Иисуса, Его учеников и пророков», как замечает в своем комментарии на 1 главу Евангелия от Иоанна Ориген. Позднее блаж. Иероним замечает, что христианский ученый должен быть заинтересован в том, чтобы посетить Палестину, точно также как изучающий классическое наследие должен увидеть Афины.
Небольшое число свидетельств иногда принимается как аргумент в пользу того, что местоположение гроба ещё не было известно в III веке, но они не сравнимы по своему значению с противоположными фактами. Когда Евсевий говорил, что открытие пещеры «превосходит все чудеса», он вовсе не считал, что не имелось никакого представления о местонахождении Святого Гроба, а подразумевал только, что современники не могли и вообразить, что это место может сохраниться после столь значительных работ, проведенных Адрианом[19].
Некоторые авторы замечают, что «место было трудно найти, гонители поместили на него статую Венеры, так что, если какой-либо из христиан совершил бы богослужение на этом месте, он должен был бы поклониться Венере. Таким образом, место было предано забвению»[20]. Это предполагает, однако, что существовало установление о местоположении Голгофы, доступ к которой был затруднен. Все же необходимо сказать, что, несмотря на возражения, вероятнее всего, место Голгофы, подобно другим библейским местам, оставалось известным палестинским христианам в течение первых трех веков. Другой вопрос заключается в том, является ли место, на котором происходили раскопки Константина, тем же самым, о котором говорят Ориген и Евсевий в “Ономастиконе”.
Утраченный Иерусалим
Христиане очень быстро утратили святыни, которые они первоначально почитали: сначала Храм, а затем гроб. Одной из древнейших реакций на разрушение исторического Иерусалима была вера в то, что он должен быть заменен в скором времени новым и совершенным городом. Апостол Иоанн Богослов в Апокалипсисе рисует « святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба» (Откр. 21, 2). В этом стихе подразумевается схождение Иерусалима на землю, даже если в позднейший период он понимался как небесный Иерусалим, в который христианин имеет надежду взойти. Прямой смысл текста состоит в том, что город, разрушенный римской армией, должен быть заменен новым, эсхатологическим Иерусалимом, где будут царствовать святые.
Иустин Мученик в сер. II века н.э. в полной уверенности говорит о том, что Иерусалим будет восстановлен[21]. Однако в сознании ранней Церкви существовало и другое понимание. Служение Богу более не будет связано с историческим Иерусалимом, но будет совершаться по всей вселенной, где собраны верные. Даже до разрушения храма Титом св. ап. Павел не говорит об Иерусалиме как главном месте: « Агарь означает гору Синай в Аравии и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве; а вышний Иерусалим свободен: он – матерь всем нам» (Гал. 4, 25-26)[22]. Это ощущение свободы от географических ограничений является характерным для христианского сознания первых веков. Бог присутствует там, где ему служат верные. Эта позиция была явно выражена уже в словах, которые Господь Иисус Христос сказал самарянке: «Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4, 23-24).
Существуют высказывания святых отцов, в которых выдержана та же линия рассуждений: «Иерусалим дольний был драгоценным, но ничего не стоит сейчас, потому что есть Иерусалим горний… Он находится не в одном месте, не в маленькой части, на которую простирается слава Божия, но Его милость простирается на все концы обитаемой земли»[23]. Отцы охотно воспринимают Иерусалим как символ: Тертуллиан рассматривает его как представляющий веру, в противоположность Афинам, а Киприан вспоминает авторитетную модель, которая является основанием для христианской жизни в Деян 4, 32[24].
Джозеф Енгеманн так пишет о следствиях раннехристианского универсализма: «Паломничество первоначально не было христианской практикой благочестия. Посещение особого места, которое было связано с земной жизнью Христа, с жизнью или смертью мучеников или святых, в сущности, противоречит намерениям христианства»[25].
В первые десятилетия IV века Евсевий Кесарийский был главным повествователем о деятельности Константина Великого, связанных с обнаружением Святого Гроба. Тем не менее, в своих многотомных трудах Евсевий не говорит об Иерусалиме как о граде Божием. В его исследовании географических названий Палестины, в «Ономастиконе», обычно упоминается город с его названием Элия, название Иерусалим используется только в историческом контексте. Евсевий мог бы резко высказаться о всякой попытке придать Иерусалиму духовный статус. Комментируя текст Пс. 86, 3 «Славное возвещается о тебе, град Божий», он пишет: «Полагать, что ранее установленная метрополия евреев в Палестине является градом Божиим, не только безосновательно, но даже нечестиво, это весьма низкое и мелкое мышление… Его врата теперь безлюдны и разрушены… Град Божий очевидно… есть благочестивое царство по всему миру. Он есть церковь Бога, которая является величайшим городом, угодным Богу»[26].
Во втором и третьем веках древний город Иерусалим и его храм больше не существовали. Церковь возвещала Бога, который повсюду прославляется верными, возводящими свои сердца к Нему, и общиной, которая совершает преломление хлеба в Его присутствии, присутствии, не вместимом ни в какие святилища. Такие размышления не исключают существования святых мест и не означают, что местождение Святого Гроба было неизвестно или неинтересно христианам. В первые века, однако, не было представления о том, что эти святые места пришли на смену Иерусалимскому храму в Божьем домостроительстве спасения.
[1] Моррис К. Гроб Господень со времени распятия до 325 г. н.э. / Моррис К. Гробница Христа и средневековый Запад. С начала до 1600 г. – Оксфорд Колледж Пресс, 2008. – 454 с. ( Colin Morris . The Sepulchre of Christ and the Medieval West. From the Beginning to 1600. Oxford University Press, 2008. - 454 pp. ISBN13: 9780199237661).
[2] E. Bloch-Smith, Judahite Burial Practices and Beliefs about the Dead
(She ffi eld, ); Biddle, Tomb, ; E. Regev, ‘The Individualistic
Meaning of Jewish Ossuaries’, PEQ
[3] J. Zias and E. Sekeles, ‘The Cruci fi ed Man from Giv’at ha-Mivtar: A Reappraisal’, Israel Exploration Journal, ,
[4] Так совершенно курьезной была попытка найти Гроб Господень, предпринятая английским генералом Гордоном. Он исходил из убеждения, что традиционное место Гроба Господня является ошибочным, и представлял, что план древнего Иерусалима можно представить в виде скелета человека. (прим. перев. – И.Д.).
[5] The evidence is brie fl y summarized in Biddle, Tomb, , and J. Wilkinson, The Jerusalem Jesus Knew (London,
[6] Michael Grant, The Jews in the Roman World (London, , ff .; D. Golan,
‘Hadrian’s Decision to Supplant “Jerusalem” by “Aelia Capitolina”’ , Historia,
[7] Eusebius, Martyrs of Palestine PG and Y. Tsafrir, ‘Byzantine
Jerusalem : The Con fi guration of a Christian City’, in Levine, .
[8] Eusebius, Life of Constantine (PPTS ).
[9] Об этом расхождении свидетельств см. S. Gibson and J. E. Taylor, Beneath the Church of the Holy Sepulchre Jerusalem (London, ), ch. . Virgilio Corbo предпринял попытку реконструкции деталей храма Адриана на месте карьера Il santo sepolcro di Gerusalemme, vols. (Jerusalem, ); но R. Ousterhout в Journal of the Society of Architectural Historians, and D. Bahat, ‘Does the Holy Sepulchre Church Mark the Burial of Jesus?’, Biblical Archaeology Review, esp оспаривают эту реконструкцию .
[10] M. Simon, ‘La Migration a Pella, legende ou realite?’, in Judeo-Christianisme: recherches historiques et theologiques offertes en homage au cardinal Jean Danielou (Paris, ), , и O’Connor, ‘Pre-Constantinian Christian Jerusalem’.
[11] S. G. Hall (ed. and tr.), Melito of Sardis, On Pascha (Oxford, ).
[12] См. Мелитон Сардийский. О Пасхе. 94.
[13] A. E. Harvey, ‘Melito and Jerusalem’, Journal of Theological Studies, № S. G. Hall (ed. and tr.), Melito of Sardis, On the Pasch (Oxford, and ; and Biddle, Tomb,
[14] Origen, Commentary on Matthew (PG
[15] Eusebius , Onomasticon . Эта книга была написана до начала работ в Иерусалиме при Константине, возможно ок. 290 г.
[16] См . Gibson and Taylor, Beneath the Holy Sepulchre chs. . Эти исследователи полагают, что «с некоторой степенью уверенности можно говорить,что этот корабль был сделан в течение II в. до н.э., и что он не является работой христианского паломника начала IV века. См . также .J. Wilkinson, ‘The Inscription on the Jerusalem Ship Drawing’, PEQ
[17] Детальное описание этих мест см. G. S. P. Freeman-Grenville, The Basilica
of the Nativity in Bethlehem (Jerusalem, and P. W. L. Walker, The Weekend that Changed the World: The Mystery of Jerusalem’s Empty Tomb (London, .
[18] S. Hall (ed. and tr.), Melito of Sardis, , fragment , taken from Eusebius,
Ecclesiastical History and Jerome, ep. .
[19] Eusebius, Life of Constantine (PPTS,
[20] Это замечание опирается на «Церковную историю» Геласия ( Borgehammar , ) и представляет собой надежное свидетельство IV века.
[21] Justin, Dialogues (The Ante-Nicene Fathers, (Buffalo,
[22] E. P. Sanders, ‘Jerusalem and its Temple in Early Christian Thought and Practice’, in Levine, . Паула Фредриксен рассматривает Евангелия как отправную точку , с которой началось отвержение Иерусалимского храма в христианском мышлении : Paula Fredriksen ‘The Holy City in Christian Thought’, N. Rosovsky (ed.), The City of the Great King (Cambridge, Mass.,
[23] Hall, Melito of Sardis, .
[24] См . L. Perrone, ‘ “The Mystery of Judaea” (Jerome, ep. ): The Holy City of Jerusalem in Early Christian Thought’, in Levine, .
[25] J. Engemann, ‘Das Jerusalem der Pilger: Kreuzau ffi ndung und Wallfahrt’, Akten XII.
[26] См. обсуждение этих вопросов в кн.: P . W . L . Walker , HolyCity, HolyPlaces? (Oxford, , и примечание на стр. .
Комментарии (0)