Генезис и эволюция иконографии креста в ранней Церкви. Часть VII

Часть 1: формирование образа креста в Александрийской Церкви. От идолов ко Кресту

Ветхозаветная религия и вера страны фараонов

Одним из ранних изображений распятия как феномена христианства является найденное в Риме (Domus Gelotiana) граффити III в. с надписью на греческом языке: «Алексаменос обожает [своего] бога» и второй, подтверждающей первую, на латыни «Алексаменос верный» (ΑΛΕΞΑΜΕΝΟΣ FIDELIS). Как ни странно, но для понимания и значения этого распятия необходимо углубиться в языческий пантеон Древнего Египта.

Общество Рима ко времени пришествия Христа было пронизано культами этой цивилизации. Египет во многом являлся еще центром влияния на язычников своей многовековой культуры. Это влияние сохранялось и в ранний христианский период. Так, Церковь Александрии, как наследница знаний Египта, где сохранялась астрономическая школа, объявляла ежегодные даты празднования Пасхи Господней.

На генезис и эволюцию иконография креста в ранней Церкви во многом повлиял «александрийский фактор», который необходимо рассмотреть в двух аспектах: насколько идея ветхозаветного мессианизма была известна в Древнем Египте и как языческая культура этой цивилизации влияла на иконографию египетского (позднее коптского) креста. В целом, говоря о формировании там образа креста, следует осмыслить данный вопрос более обширно: как формировался там знак Мессии.

Итак, фактор первый: насколько иудаизм с его ожиданием Мошиаха мог быть известным в Стране фараонов? Данные исследований говорят о многочисленных связях, в особенности в сфере религии и письменности, которые существовали между культурой языческого Египта и ветхозаветной цивилизацией^[1]. Эти связи оказывали взаимное влияние как на египетское общество так на иудейские общины, жившие в этой стране в течение нескольких столетий до рождества Христова^[2].

Так, иудейский гарнизон в верховьях Нила, на границе Египта и Нубии, на острове Элефантина, существовал еще до завоевания Египта персидским царем Камбизом в 525 г. и имел храм «Дом Яхве» — (byt yhw)^[3]. Это не была чистая ветхозаветная религия, что выражено уже в самих именах богов Анат-Яхве (‘ntyhw) и Анат-Бетэль (‘ntbyt’l), тем не менее в храме был алтарь, на котором приносили жертвы, предписанные Торой.

Иудейской александрийской общине, не знавшей еврейского языка, обязан своим появлением перевод Септуагинты. В этом смысле с текстом Библии могли познакомиться египетские жрецы, которые, по свидетельству Геродота, прекрасно знали греческий язык^[4].

Еврейский историк Евполем во II веке до Р. Х. пытался согласовать библейскую историю с традиционными хрониками фараонов. Его труд заканчивается 158/157 г. до рождества Христова. В нем Авраам представлен как один из первых мудрецов, изобретатель письма, живший в Гелиополе, научивший египетских жрецов астрономии, которую позднее от них переняли греки. Этот палестинский эллинист показывает Авраама вполне сопоставимым с египетским Тотом-Гермесом^[5].

Другой еврейский историк Артапан (III–II вв. до Р. Х.) пошел еще дальше: решил доказать, что вся египетская культура имеет еврейские корни. Он утверждал, что Авраам, Иосиф и Моисей научили египтян астрономии, произвели географическое разделение страны на номы и изобрели иероглифическую письменность. Также он сообщает имя фараона, который воспитал Моисея, называя его по-гречески Χα-νοφ-ρες, что в египетской транскрипции звучит как Ха-нефер-ре. «Авраам, как говорят, был у фараонов мастером астрономии, Иосиф завоевал любовь всего народа, а Моисей, отождествляемый с Тотом-Гермесом, был в то время изобретателем философии, иероглифической письменности и даже поклонения египтян животным»^[6].

О том, что наследие иудейской культуры было известно египетским жрецам и обществу, свидетельствуют сочинения египетского историка Манефона, (кон. IV — начало III вв. до Р. Х.), который трудился около времени перевода Септуагинты и прекрасно писал по-гречески. До сих пор наука в целом пользуется его разделением истории Египта на Древнее, Среднее и Новое царства. Он рассказывает о нашествии гиксосов, в его сочинениях отражена точка зрения египетского общества, приводящего свои представления о национальной религии. Его обвиняют в ненависти к еврейскому народу, особенно за повествование «О прокаженных»^[7]. Он так же, как и еврейские авторы, порой приводит факты фольклорного характера, например то, что Моисей был жрецом бога Осириса^[8]. Его исторический труд погиб в пожаре в Александрийской библиотеке, тем не менее фрагменты его истории приводили в своих сочинениях Юлий Африкан (список царей), Евсевий Кесарийский, Иоанн Малала, Георгий Синкелл (хроники двух последних были известны в Древней Руси) и Иосиф Флавий.

Ко времени пришествия Христа в Египте знали о законе Моисея, об ожидании иудеями пришествия Мессии. В Египте была очень большая еврейская диаспора с центром в Александрии. Здесь трудился Филон, который выработал систему аллегорий, отражавшую понятия всей иудейской диаспоры и иудаизма: Египет — «дом рабства», Нил — образ тела, порабощенного страстями, фараон — образ души, порабощенной страстями^[9]. В христианстве экзегетическая традиция воспринимает ветхозаветный Египет также образом рабства, плоти и греха. У апостола Павла египтянка Агарь — раба, она «рождает по плоти» и противопоставляется свободному, вышнему Иерусалиму, «рожденному по духу» (Гал. 4:23–31). В конце VII в. преподобный Андрей Критский выразил общее мнение восприятия Церковью ветхозаветного Египта как противопоставление ветхого — новому, плотского — духовному: «Свиная мяса и котлы, и египетскую пищу, паче Небесныя, предсудила еси, душе моя, якоже древле неразумнии людие в пустыни» (Исх. 16:3)^[10]. Между тем аллегорический метод толкования Писания, выработанный в Александрии, позднее дал пищу и христианским экзегетам и гностическим учениям, последние также повлияли на иконографию креста в Египте в первые века христианства.

Апокриф о Ианнии и Иамврии

Первое что бросается в глаза, это то, что в коптском языке нет своего, аутентичного слова «крест». Оно заменено греческим «ставрос». Это объясняется тем, что в Нижнем Египте было немало билингвов. Область была достаточно эллинизирована, и ранним христианским росткам, распространявшимся особенно вокруг Александрии (втором городе по величине после Рима с населением в один миллион человек), не мог помешать языковой барьер. Греческим владели настолько, что, как мы видим в древнейших памятниках, когда надо было передать понятие «крест», авторы могли обойтись без греческого «ставрос» и находили другие формы для выражения этого смысла. Такой феномен мы можем наблюдать в известном памятнике, возникшем на рубеже эпох Ветхого и Нового Заветов, как результат развития еврейской эллинистической традиции^[11]. Уже в I в. о нем говорят апостол Павел^[12] в послании к Тимофею (III. 8), а из язычников Плиний Старший в своей «Естественной истории»^[13]. Этот памятник — прекрасный образец сознания еврейско-египетского общества той эпохи. Он отражает характерный магизм египетских культов в преломлении иудейского монотеистического сознания. Неслучайно он оказал влияние на весьма широкий спектр самых противоположных направлений мысли в письменных памятниках последующих эпох. Речь идет об апокрифической «Книге Ианния (Ιαννησ) и Иамврия (Ιαμβρης)»^[14], приписываемой двум магам, которым противоборствовал Моисей в присутствии фараона. По апокрифу, они связаны с событиями, описанными в книге Исход (7:8–12), в то время как текст Библии их имен не упоминает. Появление этого памятника восходит к Египту, о чем говорят содержание и язык. Считается, как будет видно ниже, что он возник в иудейской среде, а позднее использовался христианами. Так, от иудаизма там присутствует мысль о запрете всякой магии и идолопоклонства, восхваление Моисея и призыв не воевать с евреями. Еврейское происхождение видно и в именах магов, которые явно семитские. В целом этот памятник получил очень широкое распространение в различных традициях письменности — от кумранских рукописей, Вавилонского талмуда, сочинений отцов Церкви, житийной литературы, Корана до магических книг «Тайных знаний».

Апулей приводит имена Моисея и Иамврия (Иоханнеса) наряду с другими магами^[15]. Ориген в трактате «Против Цельса» показывает знакомство с «Книгой Ианния и Иамврия», цитируя ее по сочинениям пифагорейца Нумения и говоря, что «он рассказывает историю Моисея, Ианния и Иамврия»^[16]. Так считает и Евсевий Кесарийский, глухо ссылаясь на трактат Нумения «О Благе» (Περι ταγαθου)^[17]. Имена магов Ианния и Иамврия упоминаются в Вавилонском Талмуде^[18]. Мидраш Танхума называет двух главных колдунов Египта — Юнуса и Юмбруса, которые вышли из Египта с сынами израильскими и были главными вдохновителями создания золотого тельца при горе Синай^[19]. Таргум Псевдо-Ионатана считает их сыновьями Валаама, говорит, что именно они внушили фараону мысль об убийстве еврейских младенцев.

Во втором послании к Тимофею апостол называет их «людьми, противящиеся истине» (2 Тим. 3:8). В апокрифических «Деяниях Пилата» также фигурируют Яннес и Джамбрес, они считаются там богами у египтян^[20]. Такими же они показаны и в «Апостольской истории» (VI–VII вв.) Обадия^[21], где в четвертой книге евангелия от Варфоломея апостол задает вопрос Велиару (сатане), который отвечает: «Симон Маг, Зароес (Зороастр), Арфаксир, Яннес и Мамбрес — мои братья»^[22]. Мамбр фигурирует в алхимической литературе герметического философа Зосимы^[23]. Связь Янесса и Мамбресса просматривается с образами ангелов Харута и Марута, которые, согласно Корану, обучают людей колдовству^[24]. В египетских преданиях еще в IV в. существовала «садовая гробница» (κηποτάφιον), которую построил фараон для этих двух магов^[25]. Согласно житию Макария Великого, он ходил к ней, «чтобы посмотреть на нее или даже встретиться с жившими там демонами», которых он встретил до семидесяти; «это место Ианний и Иамврий силою своих волхований населили множеством демонов, и притом самых лютых»^[26].

Такое широкое распространение данного памятника отражает общепринятость магизма и распространенность его в языческом сознании египтян, их культуре, которая в силу своего богатства и многообразия пронизывала все сферы жизни общества. В связи с этим следует упомянуть об очень знаменательном феномене текста апокрифа. В одном из его списков^[27] находится упоминание креста, при обозначении которого переписчик использует редко употребляемый способ. Безусловно, этот список христианский. Речь идет о венском списке Честера Битти, где встречается слово χιάζειν — собственно, «помечать крестом», или, согласно греческому словарю отцов Церкви, «перекреститься»^[28]. В описанную христианскую эпоху обозначить что-либо буквой «χι» совершенно определенно имело значение креста. Так, борясь с христианством, император Юлиан Отступник истреблял по всей империи ненавистные ему буквы Х (χι) и Κ (κάππα), что обозначало «Христос» и «Константин»^[29]. Подтверждением, что текст этой рукописи подвергся редакции христиан, является то, что в нем появляется мотив, свойственный только последователям этой веры. Это мотив «сойти во [Ад]» и далее окончание фразы — «[не] умер», что является евангельским утверждением о Христе^[30]. В целом этот феномен, сложившийся на египетской почве, отражает большой пласт мироощущения местных христиан, которые, как увидим далее, отказались от слова «крест» на своем языке и приняли для употребления креста Господня греческое слово «ставрос».

Анх (анкх) — ⲁⲛⲭ

Самым близким по семантике к символу Креста Господня и простым для понимания египетского общества был иероглиф «анх» (‘nh), ⲁⲛⲭ, обозначавший «жизнь». В язычестве он являлся атрибутом богов, каждый из которых имел ключ жизни. В коптском языке слово «жизнь» продолжает писаться как ωnч.

Обратившиеся язычники увидели в нем провидческий символ креста и стали употреблять как христианский образ. Нередко на древнеегипетских изображениях боги изображены подносящими анх к носу фараона, словно дыхание жизни. Христиане стали употреблять его как знак имени «Христа» в неразрывной связи со знаком Креста Его.

В IV в. знак анх уже весьма распространен среди христиан. По утверждению Сократа Схоластика, появляются споры у христиан с язычниками о том, чьим является этот знак. В это время анх появляется на тканях^[31], плитах^[32], надгробных памятниках^[33], надписях^[34] и манускриптах^[35].

Сократ Схоластик, описывая события в Египте в 391 г., где начали исполнять указ императора Феодосия о разрушении языческих капищ, говорит, что когда приступили к разрушению храма Сераписа, оказалось, что на его стенах изображены знаки, одинаково почитаемые и христианами, и язычниками. Речь шла о знаке анх. Сократ пишет: «При разрушении и очищении Сераписова храма, найдены в нем вырезанные на камнях так называемые иероглифические письмена, между которыми были знаки, имевшие форму крестов. Увидев такие знаки, христиане и язычники, те и другие усвояли их собственной религии.

Христиане утверждали, что они принадлежат христианской вере, потому что крест считали знамением спасительных Христовых страданий, а язычники доказывали, что такие крестовидные знаки общи и Христу, и Серапису, хотя иное значение имеют у христиан и иное — у язычников. Между тем как происходил спор, некоторые, обратившиеся к христианству из язычества и понимавшие иероглифические письмена, истолковали те крестовидные знаки и объявили, что ими обозначается будущая жизнь. По сему объяснению, христиане еще с большей уверенностью стали относить их к своей религии и превозноситься перед язычниками»^[36].

Эту историю дополняет Руфин, который сообщает, что после разрушения Серапеума были уничтожены также и бюсты Сераписа, которые высекались у входа в дома или над окнами, а на их местах были изображены крестные знамения.Тогда люди, которые все еще оставались язычниками, были удивлены этому знаку христиан, так как он соответствовал древнему пророчеству, по которому сообщалось, что все языческие боги исчезнут в день, когда явится иероглифический знак, обозначающий «будущую жизнь»^[37].Это событие обратило многих в христианство, и в большей степени жрецов, которые лучше понимали значение символов^[38]. Таким образом, «когда же из других иероглифических письмен открылось, что в то время, как явится знак креста, означающий новую жизнь, храму Сераписа придет конец, тогда весьма многие язычники обратились к христианству…»^[39].

Такое смешанное понимание анха язычниками и христианами путало сознание и порой приводило к нелепым выводам. Так, в анонимной «Истории Августа» (Historia Augusta), созданной на латыни в IV в., в письме, приписываемом императору Адриану, сообщается: «Говорят, те, кто поклоняется Серапу, суть христиане, а те, кто поклоняется Серапису, суть преданные Христу епископы»^[40].

Вариант этого старого предания Египта о появлении знака вечной жизни анх попытался реконструировать немецкий иезуит Афанасиос Кирхер^[41].

В Коптском музее Каира анх очень широко представлен на многочисленных христианских памятниках. Его массовое употребление было достаточно длительным. Но по мере забывания языческой доктрины анх постепенно выходит из употребления. В музее он особенно представлен временем IV–VII вв. В целом в Коптской Церкви знак анх и поныне интерпретируется как аналог креста.

Синкретизм употребления старых знаков способствовал проникновению в Церковь еретических течений. Особенно в различных видах гностицизма, который появился в Александрии с начала II в., а позднее проник внутрь страны. Его распространяли Василид, его сын Исидор, Карпократ, а после приехавший около 140 г. из Рима Валентин. Кроме классического в Египте был распространен сифианский (сетианский) гностицизм^[42], который находил себе почву в языческих триадах^[43]. Из-за разницы понимания понятий «спасение» и «вечная жизнь», видимым символом которых был знак анх, у православных и еретиков, провоцировался синтез в истолковании истин, что было совершенно неприемлемо для Церкви. Церкви нужен был другой образ креста — Креста Христова.

Влияние египетской культуры на античный мир

Между тем в греко-римском мире весьма долго жила идея о том, что подлинной мудрости и философии можно научиться только в Египте. Это было место, куда ехали, чтобы получить образование. Плутарх даже приводит список ученых, обучавшихся у египтян. Он сообщает: «Дают нам свидетельства и мудрейшие из эллинов — Солон, Фалес, Платон, Эвдокс, Пифагор и, как некоторые утверждают, Ликург, которые приезжали в Египет и общались с жрецами^[44]. Говорят, что Эвдокс учился у Ксонофея из Мемфиса, Солон — у Сонхита из Саиса, Пифагор — у гелиополита Ойнуфея»^[45]. Подобное утверждение мы видим и у Климента Александрийского: «Рассказывают, что учителем Пифагора был Сонхис, верховный египетский жрец, Платона — Сехнуфис из Гелиополя, а Евдокса из Книда — Хонуфис, тоже египтянин»^[46]. Египетские познания во многом были не только рациональны, часто речь шла о тайных знаниях, не доступных для всеобщего понимания, некоем гнозисе для избранных.

Эта тенденция проросла и среди христианских ересей. Так, гностики события спасительной жертвы Христа стали кодифицировать как свод сокровенных знаний для посвященных — по сути, всю реальность Искупления на Кресте передавали через образы аллегорий и умозрительных идей. Это была попытка создания синтеза языческих учений с истинами Писания, с вестью о спасении, передаваемой в древних книгах Израиля. В этом присутствовал сильный акцент дуалистического магизма: так, в гностицизме появляются апокрифы о Соломоне, который вызывал злых духов, заключал из в бронзовые урны и отправлял жрецам Египта^[47]. Появляются элементы объединения иудейской и египетской теологии. В частности, в апокрифической книге Варуха, в повествовании о Фениксе, имеющем крылья и летающем по кругу, увидели солнечный диск — божество египтян^[48]. Такой псевдоиудейско-египетский синкретизм вырабатывал мистические теории с новой онтологией бытия, буквально начиная с создания первого человека Адама.

Эта тема, кажущаяся далекой от генезиса и иконографии креста, напрямую связана с египетским гностицизмом с выработанным им синкретизмом псевдоиудейско-египетских идей теологии. Элементы ее сохранились и в памятниках культуры и, в частности, отразились на одном из самых первых изображений распятия.

Так, упомянутое ранее граффити распятия на стене дома в Риме (Domus Gelotiana) своими корнями восходит к египетскому гностическому дуализму богов Осириса и Сета. Первый олицетворял порядок принципа «маат» (справедливость), животворящую силу, второй — хаос и жестокость. У них была вечная борьба противоположностей, жизни и смерти. Принцип учил о жестокой реальности бытия, из которой невозможно выйти, ибо и сама смерть не спасала, но могла только усугубить безнадежную долю. Даже вера в бога загробного мира Осириса, который проклял Сета, и его владения, связанные с ладьей Ра (солнечные раи), не были надежно защищены, и темные подземные пропасти и нижние воды, эти ады Осириса, оставались стихией Сета^[49].

Гностицизм быстро сросся с язычеством. Идеи языческих учений были усвоены каинитами, офитами, манихеями, николаитами, ператами и другими течениями, которые впитали их и применяли к толкованию сюжетов библейской и евангельской истории. Все понималось иносказательно, так сказать? «только для посвященных», которые были погружены в тайны Писания. Для внешних слова священных книг обозначали одно, для посвященных в знания (гнозис) другое — их тайный смысл.

Так, по свидетельству святителя Ипполита Римского, учение о Троице ператы понимали по-своему. Они утверждали, «что существует только один “космос”, хотя и разделенный на три части. Но часть этого деления на три составляет, по их мнению, некоторым образом единое начало, как если бы это был великий источник, способный быть разделенным в разуме на бесконечные части (ἀπείρους τομὰς τῷ (λ)όγῳ). Первым и наиболее значимым разделением, по их мнению, является троица (ἡ τριάς). Первая часть троицы называется “Совершенное Благо” (ἀγαθὸν τέλειον) или “Отцовское Величие” (μέγεθος πατρικόν). Вторая часть троицы — это как бы бесконечное число сил. Третья — это конкретный космос. Первая (Совершенное Благо) — нерожденная. Поэтому они прямо говорят, что есть три бога, три слова, три ума и три человека (τρεῖς θεούς͵ τρεῖς λόγους͵ τρεῖς νοῦς͵ τρεῖς ἀνθρώπους). Следовательно, когда производится разделение, они относят богов, слова, людей и остальное к каждой части космоса»^[50]. Соответственно, и все дело евангельского спасения объяснялось отвлеченными умозрительными спекуляциями: «во времена Ирода спустился человек с тремя природами, тремя телами и тремя силами. Это человеческое существо называется Христом. Он вобрал в себя все соединения (συγκρίματα) и силы трех частей космоса»^[51].

Таким образом, все Писание истолковывалось иначе. Так, слова апостола Павла «не хочу оставить вас, братия, в неведении, что отцы наши все были под облаком, и все прошли сквозь море; и все крестились в Моисея в облаке и в море» (1 Кор. 10:1–2) ператами понимались как философская аллегория. Они мыслили в категориях Гераклита: «вода есть смерть живых существ»^[52]. Для них Красное море было символом «злых вод», смерти — та же параллель с местом погибели, областью Сета. Именно в этих водах «погибли египтяне со своими колесницами». Под египтянами ператы понимали всех, кто не знает их тайн — то есть гностических учений^[53]. Даже выработали свой язык для посвященных: «покинуть Египет» — значило «покинуть тело» (вспомним образ Египта у Филона — тело область греха (маленький Египет). Те же выражения и у манихеев: после смерти Мани, как говорят, «оставил Египет», то есть бренное тело^[54]. «Пересечь Красное море» — перейти «низовые мрачные воды», стихию низшего мира. Их господин у греков — Хронос, рожденный из вод бездны, у египтян — владыка пропастей и мрачных вод Сет. В мироощущении языческого политеизма не было другого объяснения, почему весь пантеон языческих богов Египта во главе с Озирисом не мог спасти фараона с его воинством от глубин вод Красного моря, — именно потому, что Осирису мог противостоять только Сет, покрывший их в глубинах своей стихии. Именно он погубил египтян и спас евреев.

А воспринявшие эти идеи гностики говорили о духовном «пересечении» смерти. Так, продолжая, Ипполит Римский напрямую связывает название ператов с глаголом περασαι — «пересекать» «переходить». Быть по ту сторону Красного моря — это увидеть, достичь превзойденного, превосходного поколения (περασαι: «пересекать», «переходить») «Называющие себя “ператами” («пересекающими»), — говорит святитель, — считают, что никто из живущих в мире поколений не может избежать судьбы, предначертанной от рождения. Они утверждают: если что-то рождается, то оно также полностью уничтожается, как учит Сивилла^[55]. Мы одни, говорят они, которые познали необходимость рождения и были точно научены путям, по которым человек вошел в мир, тщательно обученные, – только мы можем пересечь [περασαι]^[56] и избежать гибели»^[57]. 

Азинарии (asinus)

Символами Сета были животные — осел, антилопа, гиппопотам и свинья. Принято считать, что идея обвинить иудеев в поклонении ослиной голове зародилась среди александрийских гностиков, однако первые упоминания об этом появились еще за несколько столетий до пришествия Христа. Гностики лишь повлияли на распространение этой идеи в их время.

Сет — бог разрушения, он же бог-воин ярости и господства. В сознании языческих египтян аналогом ему мог быть только еврейский «Бог воинств» — Цабаот (Саваоф).

Первые ссылки на «поклонение иудеями ослиной голове» относятся ко времени задолго до александрийского гностицизма. Так, Апион (20-е г. до н. э. — 48 г. н. э.), выступая против иудеев при межобщинных столкновениях в Александрии во время Филона Александрийского, приводит всех своих предшественников, обвинявших иудеев в поклонении ослиной голове, при этом упоминает Манефона (IV–III в. до н.э.), Лисимаха (361–281 до н. э.), Посидония (139–151 до н. э.) и Аполлония Молона (70 г. до н. э.)^[58].

Грек Мнасей Патарский (конец III — начало II вв. до Р. Х.) говорил, что евреи поклоняются золотой ослиной голове, а вообще осел у них — священное животное^[59]. Позднее Плутарх говорил, что голова осла восходит к иудейской традиции. В своем трактате «Об Исиде и Осирисе», отражающем простонародное понимание борьбы добра и зла, автор показывает Сета как существо с головой осла и которому был посвящен осел^[60]. Он изображался в виде фигуры человека с ослиной головой^[61]. Плутарх, рассказывая о бегстве Тифона, говорит, что здесь «притянута к мифу иудейская традиция»^[62]. Речь идет о том, что по сюжету «Тифон после сражения семь дней спасался бегством на осле, спасся и стал отцом Иерусалима и Иудеи»^[63]. Стихия Сета — разрушение, война, безжизненная пустыня, а также туманные подземные бездны и нижние воды. Древнегреческому историку Плутарху вторит его современник, древнеримский историк Тацит, который говорит, что иудеи поклонялись богу с головой осла. При этом в «Истории» он дает пояснение этому: «В своих святилищах они [иудеи] поклоняются изображению животного [осла], которое вывело их из пустыни и спасло от мук жажды»^[64]. В гностическом кодексе Брюса Тифон — Сет значится как «великий и могущественный архонт с лицом осла», это Саваоф, явно рассматриваемый как «бог иудеев», которому поклонялись в Иерусалиме, у которого «была эта голова животного»^[65]. Позднее эту мысль стали употреблять уже в антихристианской полемике, утверждая, по аналогии, что коль скоро иудеи почитают Бога с головой осла, а Иисус их Бог, следовательно, у последнего была ослиная голова^[66].

Логика именно этого утверждения лежит в основе граффити креста-распятия с ослиной головой и дает объяснение одному из первых изображений распятия, найденного в Риме в Domus Gelotiana с надписью: «Алексаменос обожает [своего] бога». Данная надпись подтверждает, что в греко-римском обществе египетские гностические идеи и нелепость, что иудеи поклоняются голове осла, вошли в обыденное сознание. В это время христианские общины в римском обществе воспринимались еще как секты иудеев. Тертуллиан в своей «Апологии» говорил об истоках этого заблуждения, показав всю его нелепость^[67].

Формирование образа креста в Александрийской Церкви

В поисках Креста Христова

Термином «копты» обозначают население Египта в его христианским культурно-национальным формировании. Сам термин возник позднее от редуцированного арабского слова и стал обозначать египетских христиан: греческое название страны Αίγυπτος в арабском стало qibt. Собственно, от аферезы дифтонга αί и апокопы суффикса ος, сохранив только корень γυπτ. Автохтонное же наименование страны на коптском Хimy [kʰēmə].

О Египте мы узнаем в Евангелии буквально из первых строк, во второй главе евангелист Матфей говорит об откровении Божьем Иосифу бежать в Египет (Мф. 2:13–23).

В том, что христианство появилось в Египте уже в первые годы после воскресения Христова, не может быть сомнений, так как пришедшие на богомолье в Иерусалим евреи в день Пятидесятницы (Деян. 2:10) были и из Египта.

В это время, как уже говорилось, в Египте был неоплатоник иудей Филон (25 до Р. Х — 50 по Р. Х.), который сформировал свою экзегезу Танаха, как синтез иудейской герменевтики и эллинского рационального аллегоризма. (Этот метод постижения истин веры через синтез системы позднее привлекал и молодых христианских богословов). Его знаменитое изречение, адресованное иудейским мудрецам, — «софисты буквоедства»^[68] — отчасти перекликается со знаменитыми словами апостола Павла: «ибо буква убивает, а Дух животворит» (2 Кор. 3:6).

Проповедью Евангелия и устроения первой Церкви в Египте занимался апостол Марк. В Александрии он излечил одного сапожника по имени Аниан, который проколол себе руку шилом. Сапожник обратился в христианство и, по свидетельству Евсевия Кесарийского, после смерти апостола возглавил Александрийскую кафедру^[69]. Апостол Марк также рукоположил трех иереев — Милуса, Кердона и Прима, двое из которых позднее стали также архиепископами Александрийскими.

Противостояние язычников христианству проявилось очень скоро, как только христианство стало выходить из иудейских общин и привлекать последователей. Пасха в 68 г. совпала с языческим праздником бога Сераписа. Разъяренная толпа напала на апостола Марка прямо во время евхаристии, она волокла его по городу с веревкой на шее, затем долго истязала, пока апостол на утро следующего дня не испустил дух.

Трагическая история первых веков Коптской Церкви отразилась и на особенности использования ею юлианского календаря. Так, от периода воцарения известного гонителя Церкви императора Диоклетиана 29 августа 284 г. (по юлианскому календарю) (первое число месяца Тот) и начавшихся в Египте последующих страшных гонений в 304 г. копты стали отсчитывать «эру мучеников». Собственно, до Дионисия Малого, вычислившего эру Рождества Христова, первым годом летоисчисления в Египте была эра Диоклетиана. В середине III в. копты приняли семидневную неделю, отказались от десятидневной, которая применялась в Древнем Египте на протяжении нескольких тысячелетий^[70].

Святой апостол Марк положил в Александрии основание школы для новообращенных по иудейскому типу «бет-софрим» (дом писцов, писания), где для неофитов толковали пророков, говоривших о пришествии Спасителя^[71]. Косвенным свидетельством существования этой школы мы видим утверждение в книге Деяний о некоем Аполлосе из Александрии, который «был наставлен на родине в начатках пути Господня» (Деян. 18:25). Богословская мысль в Александрии не прекращала развиваться и во время уже упомянутого сильнейшего гонения на христиан, которое особенно свирепствовало с 303 по 311 г. Принято считать, что эта школа, получившая наименование «Дидаскалион» просуществовала до V в., оставаясь во многом одним из главных центров христианской богословской мысли. В годы особого расцвета школой руководили: священник Пантен, святитель Климент Александрийский, Ориген и другие учителя богословия. Евсевий Кесарийский говорит о школе в контексте эллинистической культуры как о знаменитом просветительском центре: «По древнему обычаю, в Александрии имеется училище, где преподается Священное Писание… и мы слышали, что им ведают люди, сильные в слове и ревностные в изучении божественного… Пантен многое улучшил и Александрийском училище; он руководил им до смерти, поясняя и письменно, и в живой беседе сокровища божественных догматов»^[72].

Во время гонений христиане скрывались в буквальном смысле «в гробах» — древних языческих гробницах. Следы их остались в виде процарапанных или сделанных краской граффити в усыпальницах и погребальных помещениях. Позднее христиане стали использовать для богослужений опустевшие языческие храмы, где также немало знаков креста и христианских надписей. Интересен феномен, что в этих граффити появляется разнообразие формы креста, но нет простого перекрещивания перекладин, то есть обычного латинского креста. По этим граффити видно, что историческое формирование образа креста в раннехристианском Египте преодолело длительный путь.

В вопросе изучения постантичного Египта есть один весьма специфический, уникальный аспект, почему эти люди, обладавшие большими знаниями в математике, астрономии, медицине и многих других науках вдруг оставили свое историческое языческое прошлое. Особенно это заметно в изменении письменности: они оставили иероглифы и заменили ее буквами с греческим начертанием. С точки зрения культурологии, такой всеобщий отказ от своей прошлой культуры феноменален. Обратившись ко Христу, египтяне покинули всю «древнюю мудрость». Языческое стало восприниматься как бесовское. Через несколько поколений уже никто не мог прочитать иероглифические надписи, а во всеобщей истории человечество несколько столетий ждало находку Розеттского камня и рождение Шампольона.

Многообразие форм

Как уже говорилось в коптском языке нет своего аутентичного слова «крест». Оно заменено греческим «ставрос». Этот феномен, как будет видно далее, отчасти определяет иконографию египетского креста, который в современной Коптской Церкви сформирован уникальным образом, характеризующимся богатой богословской аннотацией. Четыре перекладины — образ четырех евангелистов. Каждая перекладина завершается трехчастным разделением — образ Святой Троицы. Все эти разделения на четырех окончаниях составляют число двенадцать — образ двенадцати апостолов. Сам крест может напоминать звезду — знак Воплотившегося Мессии, Знак Христа.

В языке коптов есть аутентичное слово ⲓϣⲓ — «распинать»^[73], его копты внесли в текст Евангелия, но «ставрос» оставили греческим.

Однако Верхний Египет греческого не знал. Он был меньше эллинизирован. Это вызвало к жизни появление здесь коптских текстов, которое формировало и национальное самосознание. (Позднее, как известно, это стало одной из причин борьбы с эллинизмом, которая при наслоении вероучительных идей монофизитства сыграла свою роль в возникновении разрыва с Византией).

Итак, при рассмотрении культурного контекста древней Александрийской Церкви замечено, что, во-первых копты стали употреблять не свое национальное, а слово греческое слово «ставрос», а во-вторых, древние христианские граффити, представленные в Верхнем и Нижнем Египте, демонстрирует большое многообразных форм креста, но среди них нет обычного, четырехконечного.

Кресты из Карнакского храма Амона-Ра в Фивах. (Луксор). Фото автора

Кресты из храма Гора в Эдфу. Фото автора

Крест из храма Исиды в Филе (слева) и на стенах усыпальницы царицы Хатшепсут. Фивы (Люксор). Город мертвых. Фото автора

Почему было сложно усвоить образ простого креста, состоящего из двух перекладин? Один из ответов на этот вопрос заключался в следующем: этот образ в иероглифической письменности Египта был уже давно «занят» и обслуживал совершенно другую культуру. Неслучайно выше говорилось о магическом сознании древних египтян. Употребление этого образа связывало христиан с языческим (читай — бесовским) прошлым. Это было «наследие», где в священных надписях были иероглифы, по форме буквально совпадающие с образом креста^[74]. Причем в двух его видах: простого (+) и десятичного (crux decussata), или «андреевского» (x). Эти знаки в свое время обслуживали тексты языческой древности, для обывателя они подсознательно оставаясь атрибутами прошлой, магической культуры. Так, на иллюстрации номер 1 слева изображен иероглиф в виде андреевского креста (x). Это детерминатив в слове wsr — «мощный». Христиане не могли принять его как крест — знак своей веры, ибо многими он читался в контексте языческих текстов и обозначал совсем другое понятие.

Такая же ситуация была и с другими иероглифами. Так, о втором иероглифе на той же иллюстрации можно говорить как о близком к образу креста, заключенного в круг. Это детерминатив nwt «нивэт» (ниут), который ставился после названия города, населенного пункта, в данном случае с определителем в слове iat — «холм». Понятно, что такие кресты не могли обслуживать главное знамя христиан — крест Господень.

То же положение складывалось и с образом простого, четырехконечного (+) креста. На иллюстрации номер два в центре изображен такой «простой крест». Это иероглиф imy, фонетический билатеральный знак (морфема из двух знаков), относительное прилагательное от предлога «в ней», мог употребляться в значении «находящийся внутри чего-то» (например «проглатывать»).

Таким образом, христиане не могли пользоваться этими изображениями как наследием, наполненным языческими рефлексиями, и если поначалу усвоили знак анх, то в дальнейшем стали прибегать к изображению своего, христианского креста, ничем не связанному с этими иероглифами. А в дальнейшем отказались от всех языческих знаков как связанных с магией; и позднее, в патериковой литературе, они однозначно воспринимались как «бесовские». И, как покажет история, христианам Египта пришлось бороться с ними буквально.

Крест с гвоздями

Египетским христианам необходимо было создать крест, по облику совершенно не похожий на иероглифические знаки язычников. И они нашли его. Отсюда одним из ранних видов такого креста Христова в Египте был весьма оригинальный его образ — крест, изображающийся в окружении четырех гвоздей распятия.

Со временем в его традиционных формах «гвозди» стилизовались, стали малозаметными и не прочитывающимися. И если не наблюдать динамики развития креста от древнейших изображений до более поздних, гвозди можно совершенно не заметить. Одно из граффити такого креста мы видим на уже приведенном выше каменном блоке из храма Амона в фивском Городе мертвых. Здесь тайные знаки христиан процарапаны на сцене «Амон дарует жизнь» на короне из страусовых перьев «шути» и около головы Амона в виде двух форм: креста с гвоздями и звезды — в библейской традиции знака Мессии. Развитие такого креста прослеживается по следующей линии:

Крест с четырьмя гвоздями начертанный на барельефе «Амон дарует жизнь». Египет. Фивы. Храм Амона

Тайные знаки христиан здесь представлены на короне «шути» и около короны Амона в двух видах — в виде креста с четырьмя гвоздями и звезды, которая, как известно, в ветхозаветной традиции, была знаком Мессии

Образ Спасителя, окруженный крестами с гвоздями в виде звезд. Сверху Альфа и Омега. Изображение на стенах усыпальницы царицы Хатшепсут. Фивы (Люксор). Город мертвых. Фото автора

Кресты с гвоздями. Надгробные плиты. Каир, Коптский музей. V в.

Крест с гвоздями. Рельеф церковной перегородки. Песчаник. Египет Baouit. V–VI в. Берлин, музей византийского искусства

Крест с гвоздями на своде храма монастыря Суриани (сирийцев). Египет. X в.

Крест с гвоздями на стенах храма монастыря Суриани (сирийцев). Египет. X в.

На плите, прилагаемой ниже, изображено два креста — простой и крест с гвоздями. Остатки простого (справа) были сбиты, уничтожены, в то время как крест с гвоздями не «выдал себя» и был не замечен глазом гонителей. Здесь изображен крест, окруженный четырьмя гвоздями. Постепенно его иконография могла перерасти с квадратный крест. Этот крест из Южного Египта, он изображен на каменной плите на острове Элефантина. Здесь наряду с обычным коптским крестом в ряд приведено несколько иных изображений креста, среди которых и крест, вписанный в квадрат. Он может напоминать звезду.

С IV в. в Египте расцветает отшельничество. В памятниках монашеской письменности уходящий языческий культ воспринимался как инфернальный, не имеющий права на бытие. Языческие храмы опустели, в их заброшенных стенах жили христианские отшельники. При этом опустевшие здания воспринимались как обиталища бесов. Так, в памятнике V в. рассказывается от лица аввы Илии: «Один старец жил в капище. Демоны пришли и говорят: выйди из нашего места! Старец ответил: вы не имеете места». После того как демоны стали разрушать его хижину и разбрасывать ветви, старец прогнал их именем Иисуса^[75].

С принятием христианства в Египте началось «противостояние» языческого и христианского, по факту — иероглифического и буквенного^[76]. Эта ситуация продлилась несколько столетий. Так, самая поздняя известная иероглифическая надпись в земле фараонов была создана в 394 г., а самая поздняя демотическая — в 452 г.^[77] Последний языческий храм в Эдфу был закрыт указом императора Феодосия I вместе с запретом всех языческих культов в империи в только 391 г. Тем не менее еще до конца V в. в Египте существовала практика мумификации^[78]. То есть все это время, от своего начала, Церковь сосуществовала с практикующей языческой культурой Египта более 400 лет.

Что можно было взять из культуры иероглифов? Античный культ богов был настолько развит и отрегулирован, что практически вся жизнь египетского обывателя была им пронизана и регламентирована. Поэтому отвергалось практически все.

Следует отметить, что собственно «свободного времени» для исповедания Креста (христианства) в постъязыческом Египте до грядущего вторжения в эту страну арабского исламского нашествия в 639 г. было всего несколько столетий. После чего крест опять был запрещен и повсеместно истреблялся.

В этих условиях возникает прямая связь иконографии креста со знаком Мессии — звездой, что проявляется как фактор в уже непосредственно христианских строениях (храмах) и росписях. С появлением этих храмов появляются образы креста, осмысленные Церковью в многообразных формах коннотации. Таким местом формирования знака креста становятся монастыри и келии.

• [1] См. об этом: Hurnbert P, Recherches sur les sources égyptiennes de la littérature sapientiale d'Israel, Neuchatel, 1929; Gardiner A. H., dans S. R. Glanville, The Legacy of Egypt, Oxford, 1947, pp. 67–71; Morenz S., dans: Handbuch der Orientalistik, herausg. von B. Spuler, I. Bd., Aegyptologie, Leiden, 1952, pp. 197–201.
• См. об этом: Hurnbert P, Recherches sur les sources égyptiennes de la littérature sapientiale d'Israel, Neuchatel, 1929; Gardiner A. H., dans S. R. Glanville, The Legacy of Egypt, Oxford, 1947, pp. 67–71; Morenz S., dans: Handbuch der Orientalistik, herausg. von B. Spuler, I. Bd., Aegyptologie, Leiden, 1952, pp. 197–201.
• См: Baron S. W., Histoire d'Israël, sociale et religieuse. Paris, 1956, T. I, chapitres V a VIII et T. II, chapitre I; также: Schiirer Em., Geschichte des indischen Volkes im Zeitalter Jesu Christi, Leipzig, 1901–1909.
• Некоторые библеисты усматривают связь этого места со словами пророка Исайи (XIX.19): «В тот день жертвенник Господу будет посреди земли Египетской, и памятник Господу — у пределов ее».
• Геродот. История, Книга II, Евтерпа. Вся книга составлена на основании историй, рассказанных автору жрецами. Например: «Так я слышал от жрецов Гефеста в Мемфисе…» (1. 2) и т. д.
• Евсевий Кесарийский. Praeparatio evangelica, IX, 26, Климент Александрийский, Stromata, I, 23, 153–154.
• О Евполеме и Артапане см.: Schmid-Stahlin. Geschichte der griechischen Literatur, II. Teil, I. Band, Miinchen, 1920, §§ 634–635.
• См.: Schiirer, Geschichte des judischen Volkes., 2ter. Teil, § 31, V, Die Proselyten, et sur Apion - § 33, VI, 5. Также: Baron, Histoire d'Israiil, t. I, p. 256 sqq.
• См.: греческая магическая формула: «я Моисей, твой пророк, я Осороннофрис» из сочинения Манефона, цитированная Waddell W. G. Manethon, в 350 томе серии Loeb Classical Library, 1948.
• Philo Alexandrinus Legum Allegoria Ill, 212 и 236.
• Прп. Андрей Критский. Великий покаянный канон. Песнь VI. Стих 4.
• Schurer Emil. The Literature of the Jews People in the Time of Jesus Christ. New York, p. 149.
• Ориген считал его записанным сочинением. Origen of Alexandria, Scholia in Matthaeum, tractat XXXV.
• Плиний Старший. Естественная история. ХХХ. 1. 11.
• В славянской традиции этот апокриф называется «Покаяние Ианния и Иамврия».
• Апулей Луций. Апология, или о Магии. 90.
• Ориген, Против Цельса. Кн. IV, 51.
• Евсевий Кесарийский. Евангельское Приготовление. Кн. IX, 8–9.
• См.: Cumont Franz. Revue de l’histoire des Religions, t. 114, 1936. H. 19 sq.
• Ки Тиса, Телец. 61.
• [20] См. M. R. James, Apocryphal New Testament. Oxford. 1926. P. 101.
• См. M. R. James, Apocryphal New Testament. Oxford. 1926. P. 101.
• L’Histoire Apostolique d’Abdis premier évêque de Babylon. Parus, 1564.
• См. M. R. James, Apocryphal New Testament. Oxford. Gospel of Bartholomew IV, 50–51, 1926. P. 178.
• Berthelot et Ruelle, Alchimistes grecs, Paris, 1888, Text, pp. 244-245 и Translation. P. 235.
• Коран. Аль Бакара. (Корова), II, 102. См. Scott W, Hermetica IV. Boston 1993. P. 139–140.
• Wiet Gaston. L’Egypte de Murtadi fils du Graphique, Paris, 1954, p. 69 et.
• Палладий Еленопольский. Лавсаик. «О Макарии Александрийском». Palladius. Hist. Laus.
• Честер Битти, 23-е recto, line 2.
• Lampe G. W. H. A Patristic Greek Lexicon, Oxford. 1961. См.: χιάζω, (стр. 1525). Согласно словарю, этот способ обозначения креста употребил Евсевий Кесарийский в «Житии Константина», когда описывал устроенный им лабарум: «χιαζομένου τοῦ ῥῷ κατὰ τὸ μεσαίτατον» (Кн. I, гл. 31). Так же Иустин Философ, разбирая слова Платона в «Тимее» говорит, что «Х» — это крест: «ἐχίασεν αὐτὸν ἐν τῷ παντί». (1 Апол. 60).
• Julien, Misopogon, Hertlein, 1875–1876, p. 460. «Речь к антиохийцам, или Мисопогон» («Враг бороды»).
• [30] Pietersma А. and Lutz R. T., The Old Testament Pseudepigrapha, New York. 1985. vol. 2, p. 433
• Pietersma А. and Lutz R. T., The Old Testament Pseudepigrapha, New York. 1985. vol. 2, p. 433
• Kendrick A. F. Catalogue of textiles from bury-grounds in Egypt, vol. II, London, 1921, пластины IV и X.
• Crum W. E. Coptic Monuments (Catalogue General des Antiquites Egyptiennes du Musee du Caire), 1902.
• Fakhry Ahmed. The necropolis of el-Bagawat in Kharga Oasis, Cairo, 1951, pp. 36, 37 et 38.
• Lefebvre G. Recueil des inscriptions grecques chritiennes en Egypte, Cairo, 1907.
• Так, в частности, он изображен на последней странице гностического кодекса XIII из Хенобоксиона. Это центр христианства в Фиваиде, посещаемое отцами-пустынниками с III в. В IV в. здесь располагался монастырь Χηνοβόσκιον — «пастбище гусей». XIII кодекс принадлежит к листам манускрипта, которые составляют «кодекс Юнга». См.: Maria Cramer. Lebenszeichen-Kreuze in Alt-Bulgarien, в сборнике: Mitteilungen des Deutschen Archaologischen Instituts, Abteilung Kairo, 15, 1957, pp. 41–46.
• Сократ Схоластик. Церковная история. Глава 17. О найденных в храме Сераписа иероглифических письменах.
• Руфин. Церковная История. Кн. II, гл. 29. То же повествует и Созомен. История. Кн. VII, Гл. 15.
• О понимании древними греками египетского знака «вечная жизнь» см.: Von Erman Adolf. Die Obeliskeniibersetzung des Hermapion. Sonderabdruk Veriag der Koniglichen akademie der Wissenschaften. 1914. IX. p. 271.
• Idem.
• Historia Augusta, Об Александрийцах. «Illi qui Serapem colunt christiani sunt, et devoti sunt Serapi qui se Christi episcopos dicunt».
• Kircher Athanasius (1602–1680), Obeliscus Pamphilius., Romae, MDCL, pp. 364–379; Кирхер цитирует арабского автора Абенефи который описывал традиции Египта. Речь идет о раввине Барахиасе Нефии из Вавилона, (старое названия Каира). Его рукопись «Книга тайн Египта», если она вообще была, ныне утеряна. По глухим цитатам из нее Кирхер сообщает, что знак был открыт Адаму ангелом Разиэлем, затем передан Ною, а от него Хаму и потом его сыну Мицраиму, который употреблял его в магических целях, а после себя оставил в пользование египтянам. Следует добавить, что в Библии Мицраим является эпонимом Египта.
• Historical Dictionary of the Coptic Church. Gnosticism in Egypt. The American University in Cairo Press. 2008.
• Сифиане исповедовали божественную триаду: Отца (Невидимого духа), Матери (Барбело) и Сына (Самозарожденный), что сочеталось с триадами древнего Египта: Озирис — Изида — Гор или Амон — Мут — Хонсу.
• Такого же мнения придерживались и другие авторы: Diod., I, 96; 98; Clem. Alex., Stromata I, 69, 1.
• Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 10.
• Климент Александрийский. Строматы. Книге 1. XV. Варварская мудрость древнее эллинской. (69, 1).
• О Соломоне и гидрах, которые якобы были заперты им и отправлены в Египет, см.: таинственную «Книгу Семи Небес», цитируемую в трактате Зосимы (Zosime) «История», который Бертело (Bertholot) воспроизводит в своей «Химии в средние века» (Chimie au moyen age), T. II, см. в издании Scott, Hermetica, T. IV, 1936. Pp. 140–141.
• См.: Charles R. H. The Apocrypha and Pseudepigrapha of the Old Testament, Volume II, Oxford, 1913, pp. 536–537. О Фениксе см. ниже, примечание 101.
• Drioton, compte-rendu de A. de Buck, Egyptian Coffin Texts VI, Bibliotheca Orientalis, XV, n° 5, 1958, p. 188.
• [50] Святитель Ипполит Римский. Обличение всех ересей. Книга X. 10.1.
• Святитель Ипполит Римский. Обличение всех ересей. Книга X. 10.1.
• [51] Святитель Ипполит Римский. Обличение всех ересей. Книга X. 10.1.
• Святитель Ипполит Римский. Обличение всех ересей. Книга X. 10.1.
• Фраза, приписываемая Гераклиту: «Ибо для души смерть стать водой, и для воды смерть стать землей».
• Pseudo-Hippolyte, Philosophoumena. О Ператах. V, 14. На русском: «Обличение всех ересей». 10. 1. Ператы.
• Andreas-Henning, Mitteliranische Manichaica, 1934, III, p. 18.
• Однако Сивилла утверждает прямо противоположное: «Итак, если все рожденное должно погибнуть, то невозможно, чтобы Бог был сотворен из бедер мужчины и из утробы; но лишь Бог един и всевышен, сотворивший небо, солнце, звезды и луну, плодоносную землю и морские волны, высокие холмы и устья вечных источников. Он также порождает великое множество существ, обитающих в водах». См.: The Sibylline Oracles. By Milton S Terry, London, 1899, Orac. III, p. 86.
• Св. Феодорит Кирский производит название этой секты от «Евфрата Ператического» (или Мидийского).
• Hippolytus. Philosophumena. Vol. 1, London, 1921, Liber V. 2. Peratoe 16.1.
• См. Apion. Kaufmann Kofler. Jewish Encyclopedia. New York, 1901, Vol 1, p. 666-668.
• См.: Laqueur R. Mnaseas 6. Paulys Realencyclopädie der classischen Altertumswissenschaft (RE). Band XV, 2. Stuttgart 1932. Kol. 2252.
• Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 30. Животные Сета: кабан, осел, крокодил и гиппопотам.
• См.: Doresse J. Livres secrets de l’Egypte: les gnostiques. 1984, T. I. Pp. 109, 115, 130. Также: Roeder Gunther. Ägyptische Bronzefiguren. 1956, параграф 99, стр. 63. Бронзовая статуэтка Сета с человеческим телом, одетого в набедренную повязку и с ослиной головой с надписью греческими буквами «Абераменто».
• [62] Idem. 31.
• Idem. 31.
• Idem. 31.
• Публий Корнелий Тацит. История. Книга V. 4, 2.
• См.: Doresse J., Livres secrets, 1958, Paris. T. I, pp. 86 et 42–43.
• Labriolle Pierre. La réaction païenne. Etude sur la polémique antichrétienne du Ier au VI-e siècle. Paris, 1934, pp. 91, et 193–197.
• См. об этом: Недосекин Павел, протоиерей. Генезис и эволюция иконографии креста в Ранней Церкви. Часть IV. Формирование образа креста как главного знамени христианства. Раздел: Главный знак христиан в восприятии язычников.
• Philo Alexandrinus. De Somnis. 1. 16–17.
• [69] Евсевий Кесарийский. Церковная история. Кн. II, гл. 24.
• Евсевий Кесарийский. Церковная история. Кн. II, гл. 24.
• A study in the Coptic calendar: The Week., Ambrose Boles, 2009.
• Meinardus Otto F. A. Passé et présent du christianisme copte. См.: Capuani Massimo. L’Egypte Copte. Milan, 1999. P. 7.
• Евсевий Кесарийский. Церковная история. Кн. V, гл. 10.
• Глагол «распять» имеет в основном 3 формы: I-ⲓϣⲓ (полная форма); II-ⲉϣ (сокращенная форма), которая получает в качестве дополнения отдельное от глагола существительное; III-ⲁϣ// — возвратная форма, которая получает в качестве дополнения суффикс в виде местоимения (местоименный суффикс). Примеры: полная форма ⲓϣⲓ — (Мф. 23:34) ⲉⲣⲉⲧⲉⲛⲓϣⲓ — «вы распнете» (мн. ч., 2 л.); сокращенная форма ⲉϣ — (Мф. 27:38) ⲁⲩⲉϣ ⲕⲉⲥⲟⲛⲓ ⲃ̅̅ — «они распяли двух других разбойников» (мн. ч., 3 л.); местоименная форма ⲁϣ// — (Мф. 20:19) ⲥⲉⲁϣϥ — «они распинают его» (3 л., мн. ч – 3 л., ед. ч., наст. вр.); (Мф. 27:35) ⲉⲧⲁⲩⲁϣϥ — они распяли его (3 л., мн. ч. – 3 л., ед. ч., прош. время); в литургическом тексте: ⲁⲩⲁϣⲕ — «они распяли тебя» (в пассивном значении: «ты был распят») (3 л., мн. ч. – 2 л., ед. ч.).
• В наиболее употребляемой таблице знаков Алана Гердинера приводится свыше 800 разновидностей иероглифического письма: A. Gardiner. Egyptian Grammar, 3rd edition, London, 1967, p. 442–548. О количестве знаков иератического письма см.: G. Moller. Hiewitische Paläographie, Bd 1–3, Leipzig, 1909–1912.
• Алфавитный Патерик. Об Авве Илии.
• См.: Франк-Каменский И. Г. проф. Как научились читать египетские письмена. Москва 1922, с. 14. «Египетские христиане с отвращением стали смотреть на иероглифические знаки, в которых нередко попадаются изображения языческих божеств; они совершенно перестали пользоваться ими для письма. Приняв христианство (…) они заимствовали (…) греческую азбуку, прибавив к ней несколько демотических знаков для передачи тех звуков египетской речи, которые отсутствовали в греческом языке».
• См.: Петровский Н. С. Звуковые знаки египетского письма как система. Ленинградский Государственный Университет. Издательство «Наука». Главная редакция восточной литературы. Москва. 1978, с. 19.
• [78] См.: Maspero J. Histoire des patriarches d'Alexandrie, Paris, 1923, pp. 34–35 и далее.
• См.: Maspero J. Histoire des patriarches d'Alexandrie, Paris, 1923, pp. 34–35 и далее.