Физкультура и спорт как инструменты антирелигиозной пропаганды в 1920-е годы в СССР

С первых же шагов пребывания у власти большевики начали борьбу с религией, что хорошо согласуется с теоретическими установками основоположников марксизма и продолжателями их дела. Руководители Советского государства поставили задачу построить общество социальной справедливости, основанное на системе ценностей, одной из которых был атеизм. Как известно, 20 января 1918 г. был издан декрет «О свободе совести, церковных и религиозных обществах», который отделил Церковь от государства^[1]. Однако овладеть умами и душами людей невозможно согласно указанию или декрету. На пути планов большевиков стали православные традиции, глубоко укоренившиеся не только в умах и сердцах, но и в повседневных практиках. Согласно переписи населения России 1897 г., из общего числа жителей 69,54 % в империи и 81,81 % в европейской части страны исповедовали православие^[2]. Таким образом, православные традиции определяли ценностные ориентиры большинства населения страны, хотя степень религиозности была разной — от формального следования до искреннего исповедания. Религиозные праздники задавали определенный ритм жизни и были частью повседневных практик. Все важные вехи в жизни — рождение, брак, смерть — были освящены церковными обрядами. Культурная революция должна была прежде всего изменить культуру быта, превратив религиозные представления и практики в девиацию. Одним из важнейших инструментов воспитания «нового человека» была провозглашена физкультура. На I Всесоюзном совещании советов физической культуры в апреле 1924 г. председатель Всероссийского совета физической культуры при ВЦИК РСФСР (ВСФК) Н. А. Семашко, ссылаясь на авторитет В. И. Ленина, прямо заявил, что «истинная культура в нашей стране будет проложена через путь физкультуры»^[3].

Несмотря на все возрастающий рост интереса исследователей к истории физкультуры и спорта в СССР в 1920-е гг., проблема их использования как инструментов антирелигиозной пропаганды практически не становилась предметом специального исследования. Она была затронута лишь Е. В. Барышевой^[4] в связи с рассмотрением сюжетов, связанных с проведением физкультурных парадов в 1930-е, а также Е. А. Калининой^[5], изучавшей эту проблему на примере Пряжинского района Республики Карелия в 1930–1941 гг. Таким образом, в данной работе физкультурное движение впервые будет рассмотрено не как нейтральное оздоровительное движение, а как целенаправленный инструмент секуляризации повседневности. Для достижения цели будут использованы неопубликованные архивные документы (докладные записки, отчеты, циркулярные письма и др.), хранящиеся в РГАСПИ (Ф. М-1) и ГА РФ (Ф. Р7576). Сравнительный анализ ситуации в городе и сельской местности, а также выявление этапов в антирелигиозной кампании через физкультуру позволит установить, как менялась эта политика в зависимости от ситуации.

В первые годы советской власти во главе физкультурного движения стояло Главное управление Всеобщего военного обучения и формирования резервных частей Красной Армии (Всевобуч), задача которого была прежде всего — готовить допризывников. Вопросы антирелигиозной пропаганды мало волновали его руководителей. 1923 г. стал переходным для советской физкультуры, происходила реорганизация ее управления, и только в 1924 г. началась планомерная работа этого ведомства. С этого момента возглавляли советское физкультурное движение три силы: ВСФК, осуществлявший методическое руководство и координацию действий заинтересованных ведомств; комсомол, которому отводилась роль главного вдохновителя; профсоюзы, которые должны были обеспечивать материальную базу. После окончания Гражданской войны на первый план были выдвинуты задачи оздоровления населения. Семашко как глава ВСФК и одновременно первый нарком здравоохранения РСФСР активно транслировал эту установку со страниц официальных изданий ВСФК, особо подчеркивая, что перед физкультурой стоят евгенические (общеоздоровительные) задачи. При этом он называл «поповскими глупостями» мысль, что «тело» у человека в одном «кармане», а «душа» в другом, утверждая, что личность едина^[6]. Таким образом, он особо подчеркивал правильное отношение у советской власти к человеку и ложное у Церкви. Сходные мысли высказывали и другие члены ВСФК. Так, Б. Капульс писал, что физкультура ставит себе задачей оздоровление и совершенствование человеческой расы, повышение жизнедеятельности отдельного индивида, обнимает собой широкую культуру быта^[7]. Этому вопросу он посвятил брошюру, которая позиционировалась как настольная книга каждого физкультурника. В ней он особо подчеркивал, что в задачи физкультуры входило научить не только бегать и прыгать, но и соблюдать правила гигиены, правильно питаться, с пользой для здоровья отдыхать и даже правильно спать^[8]. В программной статье в самом массовом периодическом спортивном издании «Красный спорт»^[9], написанной одним из членов ВСФК К. Мехоношиным, главный вывод гласил, что для решающих классовых битв и перестройки «разваливающихся, отживших устоев старой культуры», под которыми понимались и религиозные традиции, нужна многомиллионная армия физкультурников^[10]. Материалы, посвященные роли физкультуры в деле «оздоровления» и воспитания населения страны, регулярно появлялись не только на страницах профильных спортивных изданий, но и на страницах комсомольской и профсоюзной печати. Физкультуру противопоставляли религиозным традициям и практикам, всячески пытаясь подчеркнуть их отсталость и неправильность. Физкультура позиционировалась как проводник правильного представления о гигиене в трудящиеся массы, в то время как Церковь объявлялась сторонницей грязи и пренебрежительного отношения к телу^[11]. На страницах спортивной периодической печати, как правило, религия редко попадала в центр внимания. Основной метод пропаганды «правильного поведения» состоял не в том, чтобы прицельно осудить церковные порядки, а скорее пропагандировать правильный образ жизни, который при массовом распространении среди трудового населения вытеснит старые традиции, включавшие в себя и религиозные практики. Таким образом, антирелигиозная пропаганда велась не напрямую, а через формирование новой повседневной культуры, которая допускала и поощряла неприемлемые для Церкви действия (оголение тела, совместные тренировки юношей и девушек и т. п.). Такой подход позволял избегать прямого конфликта с Церковью, но при этом методично подрывал ее влияние, особенно в среде молодежи.

Подобный подход был связан с тем, что в феврале 1922 г. был принят циркуляр ЦК РКП(б) «О постановке антирелигиозной пропаганды», который учитывал неудачи января 1922 г., когда попытки «революционной атакой» разрушить влияние Церкви дали отрицательный результат. В нем особо подчеркивалось, что необходим осторожный подход, дабы антирелигиозная пропаганда не обостряла религиозные чувства верующих. Строить ее требовалось на научно-просветительской основе. Работу по разрушению религиозных предрассудков предписывалось вести, воздействуя на постоянную аудиторию, например рабочего клуба^[12]. В апреле 1923 г. на XII съезде РКП(б) было принято постановление «О постановке антирелигиозной агитации и пропаганды». В нем запрещались грубые методы борьбы с религиозными представлениями населения, а ставку предлагалось сделать на планомерную работу по разъяснению «заблуждений»^[13]. В 1924 г. были запрещены карнавалы в рамках празднования «Комсомольского рождества» и «Комсомольской пасхи» и унифицированы их сценарии^[14]. Из этих документов напрямую следовало указание развернуть массовую работу в рабочих клубах. Профсоюзы рассматривали их как главное орудие культурно-просветительской работы, а физкультуру — как часть клубной работы, нацеленной на оздоровление пролетариата^[15]. Согласно докладной записке о состоянии физкультуры в стране, составленной в 1925 г., из всех занимавшихся физкультурой и спортом 96,8% были люди до 28 лет^[16]. Значит, продвижение физкультуры в массы давало возможность широкого воздействия именно на молодежь. Таким образом, ставка делалась именно на данную возрастную группу. Как писал Н. А. Семашко, «молодежь более восприимчива к новой жизни и к новому быту, чем более пожилое поколение… “горбатого исправит могила”, многие из старого поколения “горбаты”… Их искалечила старая трудная жизнь, они воспитывались и росли в невежестве»^[17]. Сценарий был очень прост: дать молодым людям то, что им точно понравится, и они не пойдут со старшим поколением в храм. Например, устраивались танцы, обязательные лыжные или пешие экскурсии для детей в дни религиозных праздников, «воскресники» с обязательной явкой. В рамках этого метода воздействия на людей с целью отвлечения их внимания от церковных праздников как раз и использовали разные виды физической активности. Зимой это могли быть массовые лыжные забеги, спортивное ориентирование на местности, катание на коньках. В остальное время выбор был еще больше: спортивные игры и особенно любимый всеми футбол, городки, заплывы на скорость (в естественных водоемах), походы, соревнования по легкой атлетике. Главное было поставить спортивные мероприятия на «правильный» день и обеспечить массовость.

На первой полосе первого номера газеты «Красный спорт» за 1925 г. был помещен рисунок, изображающий бодро шагающего спортсмена с елочкой в руках, увешанного коньками, лыжами. Подпись гласила: «Физкультурный рождественский дед по пути из Норвегии на Московскую таможню»^[18]. Таким образом читателям сообщали и радостную новость о поставке дефицитного спортивного инвентаря, и одновременно показывали, как следует проводить зимние праздники. В первом номере «Красного спорта» за 1927 г. появился фельетон «В новогоднюю ночь». Главным героем выступал чиновник, далекий от спорта. Он отметил Новый год в кругу товарищей и, возвращаясь домой, встретил «рождественских мальчиков», которые при ближайшем рассмотрении оказались физкультурниками. В фельетоне противопоставляется образ обывателя, который выглядит жалко, и физкультурника, который является образцом для подражания^[19].

В преддверии Пасхи 1925 г. в «Красном спорте» была помещена подробная инструкция, как именно физкультурный кружок должен принимать участие в «Комсомольской пасхе». Эта инструкция построена на основе указаний вышеупомянутого постановления 1923 г., о чем говорят лозунги, которые предлагалось использовать: «Оздоровление молодежи», «Даешь правильный здоровый режим». Кружок как низовая организация должен был организовать лекции, доклады агитационного характера, инсценировки, физкультурные суды над не заботящимися о своем здоровье, показательные выступления. Приводились и примерные темы лекций: «Зачем нужна физкультура», «Физкультура и новый быт», «Как сохранить свое здоровье», «Как нужно работать и отдыхать», «Как воспользоваться силами природы: солнцем, воздухом, водой», а также тема физкультурного суда: «Суд над комсомольцем-активистом, не занимающимся физкультурой»^[20]. Как мы видим, здесь нет ни одной темы с критикой религии или оскорблений, брошенных в сторону верующих. Церковная жизнь как бы должна была просто остаться в прошлом, поскольку перед человеком представал новый увлекательный мир с множеством интересных и познавательных мероприятий. Причем в этой инструкции особо подчеркивалось, что, демонстрируя зрителям «зарядовые движения», надо выбирать такие, которые смогут повторить все — и взрослые, и дети, а игры проводить такие, в которых сможет принять участие максимальное количество людей, пришедших на праздник. Также в сценарий входила и «живая газета» с пением и танцами, для чего планировалось привлекать участников кружка хореографии^[21]. То есть слагаемыми успеха объявлялись именно увлекательность и максимальная доступность набора мероприятий. Данный сценарий предлагалось использовать и в дни других религиозных праздников.

Необходимо отметить, что сюжеты о «физкультурном рождестве» или «физкультурной пасхе» крайне редко появлялись на страницах спортивной периодической печати. Как разовые мероприятия они мало интересовали руководителей физкультурного движения, являясь лишь эпизодами в общей массовой работе по оздоровлению населения. Следующую публикацию, посвященную «физкультурному рождеству», удалось выявить только в журнале «Физкультура и спорт» за 1928 г. Подробный отчет о проведении «физкультурного рождества» в Харькове и тон публикации свидетельствуют, что это было вполне привычное мероприятие, проводившееся по вполне устоявшемуся сценарию. В организации этого праздника приняли участие не только комсомол, но и профсоюзы, а также региональный Совет физической культуры (СФК). Не смогла остановить организаторов даже погода. Ключевым событием стала лыжная гонка, где только организованных лыжников было 400 человек, к ним присоединилось множество одиночек. Из-за непогоды не удалось разыграть все хоккейные матчи, но развлекательные программы были предусмотрены на 10 катках города. Желающих обучали катанию на лыжах с гор инструкторы^[22]. Конечно, были и приветственные речи, но, как видно, часть с лекциями и т. п. была сведена к минимуму, чтобы сделать мероприятие максимально привлекательным для жителей города. Данное событие вполне совпадает с теми рекомендациями, что давались еще в газете «Красный спорт» в 1925 г.

Оптимистичный тон публикаций в спортивной периодической печати далеко не всегда совпадает с тем, что происходило в реальности. Как свидетельствует отчет о заседаниях пленума научно-технического комитета ВСФК в 1926 г., работа по ликвидации массовой физкультурной неграмотности велась плохо, а в некоторых случаях и не велась вовсе, в связи с чем от ВЦСПС потребовали включить в планы мероприятий рабочих клубов и красных уголков часы для нее^[23]. А между тем именно данная работа должна была стать главным инструментом в борьбе с «религиозными предрассудками». О том, что все обстояло не совсем благополучно, свидетельствуют и критические заметки в газете «Комсомольская правда»^[24]. В 1926 г. Н. А. Семашко покинул пост председателя ВСФК, на его место пришел В. М. Михайлов, представитель профсоюзов. Последний хоть и снял с повестки лозунг «Физкультура — 24 часа в сутки» и стал больше говорить о «самодеятельности физкультурных кружков»^[25], но радикально курс ВСФК не поменял. В отчете о состоянии физкультуры в РСФСР с мая 1927 по 1 января 1928 г. особо подчеркивается, что физкультурная работа начала перерастать узкие рамки и охватывать «физкультурно-неорганизованное население», а также наметились формы общественно-политической работы, например «антирождественские карнавалы на катках» и другие подобные мероприятия^[26], однако в нем же констатировалось прекращение роста кружков физкультуры в городах и даже их сокращение в некоторых местах^[27], то есть говорить об увеличении массовости, а значит и о массовом охвате пропагандой здорового образа жизни, в это время было нельзя.

Выше речь шла о городском населении, которое было больше подвержено проникновению новых веяний и легче их воспринимало. Однако подавляющая часть населения проживала отнюдь не в городе, а в деревне. Встает вопрос: что же было там? Использовалась ли физкультура для того, чтобы идейно подчинить новой власти деревенских жителей? Последние по своей природе крайне консервативны, кроме того, они видели немало насилия со стороны советской власти в годы Гражданской войны, а потому с недоверием относились к ней. Для обеспечения города всем необходимым в годы новой экономической политики партийно-государственному руководству не раз пришлось уступать крестьянам, с ними пытались «договориться» и «перековать» их под себя. Для этого в 1925–1926 гг. проводилась политика «лицом к деревне», в рамках которой предполагалось оздоровить ее физически и идейно. Физкультура рассматривалась как важный инструмент проведения этой линии. Необходимо отметить, что собственно организованной физкультуры в деревне до 1925 г. и не было, что особо подчеркивалось в докладной записке о состоянии развития физкультуры к 1925 г.^[28]

В докладе «Физкультура на селе», произнесенном на Всесоюзном совещании Высших советов физической культуры в 1926 г., в качестве первоочередной задачи было обозначено именно оздоровление деревни, и в этом процессе особо вредными объявлялись не только санитарная безграмотность населения, дедовский быт, но и религиозность. Последней было уделено особое место в докладе, где живописались негативные последствия распространения «религиозного дурмана», когда, по словам докладчика, целыми областями заражались из-за целования икон, причащения одной ложкой и крещения в грязном чане и т. п. Кроме того, не обошел вниманием докладчик и траты последних трудовых копеек на поддержание служителей религиозного культа^[29]. Действовать предлагалось крайне аккуратно, без насилия, пытаясь увлечь, а не заставить. Как и в городе, ставку делали на молодежь, а самым деятельным организатором стал комсомол. Однако были и свои отличия. Например, в городе возлагали особые надежды на массовые мероприятия, дружеские спортивные соревнования без рекордсменского уклона, но в сельской местности организовать соревнования было весьма затруднительно. В деревне не было ни площадок, ни инвентаря. Поэтому в деревне для организации физкультурных занятий выбирали те виды спорта, которые практически не требовали материального обеспечения, например футбол. В городе в 1920-е гг. он то и дело попадал под шквал критики как слишком эмоциональный и «непролетарский». На страницах печати его регулярно критиковали и предлагали запретить, однако он был очень популярен, и в конце концов властям пришлось смириться с его существованием^[30]. Семашко забыл, что писал, как он «физуродует» людей^[31], и начал писать, что физкультура должна быть интересной^[32].

В деревне надо было оторвать молодежь от старшего поколения, увлечь чем-то таким, что захватит с головой. Как показала практика, это мог сделать только футбол. В обзоре физкультурного движения информационного отдела ЦК ВЛКСМ, составленного в 1927 г., прямо говорится, что физкультура в деревне свелась к футболу. Причем в этом видели как негативные последствия (ухудшение здоровья), так и положительные — его проникновение улучшает быт деревни, расширяет влияние комсомольцев на молодежь в Центральной России, уменьшает пьянство и хулиганство, вытесняет религиозные праздники^[33]. Именно поэтому он провозглашался основным методом отвлечения молодежи от религиозных праздников и воскресных служб. О том, как это работает, в газете «Комсомольская правда» было размещено шуточное стихотворение Ярополка Семенова, не отличающееся поэтичностью, но вполне точно изображающее происходящее в деревне:

Мы из жерди смастерили планку,

А взамен шеста — плетневый кол;

В воротах гумновых спозаранку

Мы в тряпичный дуемся футбол.

Вдруг навстречу нам старик Мирон:

«Вот я Вас, безбожники, крапивой», —

Закричит на нас сердито он.

Мы, понятно, сразу в рассыпную,

А Мирон вдогонку нам кричит:

«Ишь, разводят срамоту какую,

Без рубашек ходят, сморкачи».

И пойдет старик на спортплощадку

Стойки, планки и шесты ломать^[34].

Надо сказать, что успехи в распространении физкультуры и спорта в деревне были, но достаточно скромные. В деревенских кружках в основном были ребята, девушек либо вообще не было, либо было очень мало^[35]. В отчете о состоянии физкультуры в РСФСР с мая 1927 по 1 января 1928 г. подчеркивались успехи антирелигиозной пропаганды и трансформация норм поведения (например, в деревне стало допустимым ходить без рубашки во время покоса)^[36]. Однако успехи, которых удалось достигнуть, ощущались больше всего летом, когда деревенская молодежь с удовольствием играла в футбол вместо посещения служб, но при этом в зимний период все возвращалось на круги своя, что признавалось на официальном уровне^[37].

В 1929 г. все кардинально меняется. Страна вступает в период реконструкции, составными частями которой были индустриализация и коллективизация. Происходит это в исторически сжатые сроки и за счет перераспределения ресурсов внутри страны. Власть требует от населения мобилизации всех сил для совершения «большого скачка». Это в том числе меняет и ритм жизни, когда в 1929 г. на смену традиционной семидневной неделе приходит «непрерывная рабочая неделя». Работники предприятий делятся на пять групп, каждая из которых четыре дня работает, на пятый отдыхает, все в разные дни, таким образом, работа на предприятии никогда не прекращается^[38]. Это ударяет и по верующим, из календаря исчезает как воскресенье, так и дни особого отдыха, под которыми в 1920-е годы подразумевались неоплачиваемые выходные в дни религиозных праздников. Одновременно усиливается и антирелигиозная пропаганда, которая возвращается к практике жесткой и даже грубой критики и дискредитации Церкви. Резко увеличивается выпуск антирелигиозной литературы, к этой кампании подключают и периодические издания, в том числе и спортивные. Летом 1929 г. в регионы было направлено инструктивное письмо «Основные задачи и методы чистки и проверки национальных организаций», в котором содержалось четкое указание применять административные меры наказания к коммунистам, которые имеют «религиозные предрассудки»^[39], а также было принято постановление СНК РСФСР и президиума ВЦИК «О религиозных объединениях», которое вводило жесткие ограничения в деятельность религиозных организаций^[40].

В новой антирелигиозной кампании приняли активное участие государственные структуры и общественные организации (комсомол и профсоюзы). Силы физкультурников также были задействованы. Вопросы оздоровления отодвигались на второй план. Отныне главными задачами физкультурного движения были повышение военной подготовки и участие в социалистическом строительстве, что было зафиксировано в 1930 г. в постановлении президиума ЦИК СССР «Об учреждении Всесоюзного совета физической культуры»^[41]. Рассказ «О спортивном Рождестве» 1929 г. в г. Егорьевске сильно отличается от того, что происходило в 1928 г. в г. Харькове. При описании последнего ни слова не было сказано о Церкви, и только из названия статьи было понятно, ради чего организовывалось мероприятие. Тон публикации о «Спортивном рождестве» в г. Егорьевске совсем иной. Начинается она с восклицания «Кто кого? Кто победит — попы со своим колокольным звоном и церковным пением или физкультактив?», что сразу должно было создать боевое настроение у читателей. Там содержится не только рассказ об антирелигиозном карнавале на катке, но и разгромная критика руководства катка, которое не понимало значимости мероприятия и «попросило» покинуть его в 10 вечера, в то время как «попы служили до 12 ночи». Есть там и критика физкультурных кружков, большинство из которых не очень активно принимали участие в антирелигиозной кампании и «не умели правильно подойти к запросам трудящихся». В своем выводе автор безапелляционно заявляет, что из-за этого «процветают пьяные вечерки и церковные службы»^[42]. Последняя цитата весьма показательна, этот прием регулярно использовался в антирелигиозной пропаганде на данном этапе, когда между пьянством и религиозностью ставился знак равенства, для того чтобы максимально дискредитировать Церковь и верующих. Включился в эту кампанию и нарком здравоохранения Семашко, который ранее лишь вскользь упоминал религиозные заблуждения, а теперь посвятил этому вопросу отдельную книгу «Наука и религия о здоровье», где подробно описывал, как религиозные представления верующих конфликтуют с достижениями современной ему медицины^[43].

В 1920-е гг. главной проблемой, препятствовавшей развитию массового физкультурного движения, были материальные трудности, в частности нехватка помещений и тренеров^[44]. Эту риторику тоже активно начали использовать в конце 1920-х в антирелигиозной кампании. Началось массовое изъятие церквей у общин верующих и передача их физкультурникам под лозунгом «Даешь церковь под дом физкультуры!». Весьма показательным является письмо физкультурников г. Переславля-Залесского Е. М. Ярославскому, председателю центрального совета Союза воинствующих безбожников СССР. В нем авторы возмущаются, что в городе 28 церквей и пять монастырей, а у 840 физкультурников нет постоянного помещения для занятий. В этом письме множество штампов и построено оно по классическому сценарию описания бедственного положения сознательных граждан и угрозы, исходящей от «24 черносотенцев», арендующих собор, ну и, конечно, жалоба на бездействие местных властей. Завершается это послание призывом: «Вырвать трудящихся из цепких поповских лап!»^[45]. Очевидно, что это одна из многих публикаций, которые массово появлялись на страницах периодической печати в рамках нового витка антирелигиозной кампании. Все это должно было подготовить почву под массовое закрытие церквей, которое, как известно, началось в этот период и продолжалось и в 1930-е гг.

Следует отметить, что в целом антирелигиозная пропаганда появлялась на страницах спортивной печати только тогда, когда это требовалось в рамках очередной кампании. Однако эта заметка говорит и о том, что несмотря на браваду, дело с закрытием церквей продвигалось достаточно сложно: пока не появлялись указания сверху, на низовом уровне, очевидно, симпатии населения были не на стороне 840 физкультурников г. Переславля-Залесского, раз прокуратура Переяславского уезда приостановила процедуру передачи здания церкви, вероятно не желая усугубления конфликта между разными слоями населения в городе, который мог принять весьма внушительные масштабы. К схожим выводам пришла и Е. В. Барышева, изучая сводки ОГПУ, в которых отмечалось возмущение рабочих, жаловавшихся, что отняли религиозные праздники и «заставляют ходить» на демонстрации и спортивные парады^[46].

В 1929 г. условиях коллективизации в деревне также меняются методы антирелигиозной пропаганды. Задача привлечь деревню на свою сторону была снята с повестки дня, теперь стояла задача поставить ее под жесткий контроль. На первый план выдвигалась военизация физкультурных занятий в деревне, а со страниц периодической печати звучал призыв обрушиться «революционной атакой» на повседневную жизнь деревни^[47]. С церковными традициями больше не церемонились, а церкви начали активно изымать у верующих, для чего привлекались физкультурники из города. Например, лыжники из г. Коврова, вооружившись агитационными плакатами, отправились в подшефную деревню Всегодичи и присутствовали на перевыборах в сельсовете, а также оставили «наказ» о передаче церкви физкультурникам^[48]. Таким образом, в методах использования физкультуры в антирелигиозной пропаганде больше не делалось разницы между городом и деревней.

Подводя итоги, следует отметить, что в 1920-е годы в советском физкультурном движении можно выделить два этапа использования антирелигиозной пропаганды. Первый берет начало в 1924 г., когда созданный в 1923 г. ВСФК при ВЦИК РСФСР активизирует свою деятельность. На этом этапе на первом месте стояли вопросы оздоровления населения и научная критика «религиозных предрассудков». В работе и с городским, и с деревенским населением использовали гибкие подходы. Просветительская работа велась с учетом их различий. Рабочую молодежь старались увлечь массовыми мероприятиями, подменяющими религиозные практики. Сельскую молодежь старались привлечь простыми эмоциональными спортивными играми, прежде всего футболом. К теме религии на страницах спортивной периодической печати напрямую обращались редко, реальная работа велась эпизодически, в основном ее приурочивали к большим праздникам.

С 1929 г. начинается новый этап в антирелигиозной кампании, когда происходит переход к открытому насилию и грубой дискредитации религиозных практик, поскольку мобилизационный рывок потребовал установления полного контроля над населением. На этом этапе не делалось разницы между городской и сельской молодежью. Отныне от физкультурника требовалась высокая степень готовности к войне и активное участие в социалистическом строительстве. Анализ материалов показывает, что методы антирелигиозной пропаганды напрямую зависели от партийно-государственной политики на каждом из этапов. Эффективность была ограниченной и в городе, и особенно в деревне. Руководители физкультурного движения не проявляли активности до тех пор, пока не поступали партийные распоряжения. Физкультура наряду с другими формами досуга, например танцами, оказалась вполне привлекательной для молодежи, которые в дни религиозных праздников не шли в храмы, а собирались на катках или стадионах, однако полностью уничтожить религиозные представления власть не смогла. И, как покажет перепись населения 1937 г., 30–45% населения продолжало считать себя православными^[49]. Все это шло вразрез с официальной риторикой, поэтому результаты переписи были названы вредительскими и засекречены.

Список литературы

1.                  Барышева Е. В. Советский государственный праздник в социальном конструировании нового общества 1918–1941 гг.: дис. … д-ра ист. наук. М., 2020.

2.                  Даешь церковь под дом физкультуры // Физкультура и спорт. 1929. № 17–18. С. 7.

3.                  Калинина Е. А. Летопись Пряжинского района Республики Карелия. 1930–1941 гг.: События, документы, материалы, очерки. Петрозаводск, 2023.

4.                  Кальпус Б. О работе в зимний период // Физкультура и спорт. 1928. № 48. С. 1.

5.                  Кальпус Б. Физическая культура для всех. М.; Л., 1926.

6.                  Кто кого? // Физкультура и спорт. 1929. № 17–18. С. 7.

7.                  Лебина Н. Советская повседневность: нормы и аномалии. От военного коммунизма к большому стилю. М., 2015.

8.                  Рольф М. Советские массовые праздники / пер. с нем. В. Т. Алтуховой. М., 2009.

9.                  Семашко Н. А. Наука и религия о здоровье. М., 1930.

10.              Семашко Н. А. О светлом и темном в рабочем быту. М.; Л., 1928.

11.              Стариков В. Физкультурный поход в деревню // Физкультура и спорт. 1928. № 45. С. 4.

12.              Церкви под клубы // Физкультура и спорт. 1929. № 17–18. С. 7.

13.              Хорошева А. В. «Даешь здоровье!»: комсомол и физическая культура в 1923–1926 гг. (по материалам газеты «Комсомольская правда») // Вестник Московского университета. Серия 8: История. 2021. № 4. С. 61–87.

14.              Эдельман Р. Серьезная забава: История зрелищного спорта в СССР / пер. И. Давидян. М., 2008.

• Декреты Советской власти. М., 1957. Т. I. С. 373–374.
• См.: Распределение населения Империи по главным вероисповеданиям. СПб., 1901. С. 2–3.
• Стенографический отчет Первого всесоюзного совещания советов физической культуры 15–20 апреля 1924 г. М., 1924. С. 3.
• [4] Барышева Е. В. Советский государственный праздник в социальном конструировании нового общества 1918–1941 гг.: дис. … д-ра ист. наук. М., 2020.
• Барышева Е. В. Советский государственный праздник в социальном конструировании нового общества 1918–1941 гг.: дис. … д-ра ист. наук. М., 2020.
• Калинина Е. А. Летопись Пряжинского района Республики Карелия. 1930–1941 гг.: события, документы, материалы, очерки. Петрозаводск, 2023.
• См.: Семашко Н. А. Октябрь и физкультура // Известия физической культуры. 1924. № 20. С. 2–3.
• См.: Кальпус Б. Спорт и физическая культура // Красный спорт. 1924. № 1. С. 7.
• См.: Он же. Физическая культура для всех. М.; Л., 1926. С. 7.
• «Красный спорт» с января по июнь 1924 г. издавался как журнал, с июля 1924 г. стал выходить как газета с новой нумерацией.
• См.: Мехоношин К. Красный спорт // Красный спорт. 1924. № 1. С. 5–6.
• См.: Комсомольская правда. 1925. 19 авг.
• См.: Конфессиональная политика советского государства. 1917–1991 гг.: Документы и материалы: в 6 т. Т. 1: в 4 кн.: 1917–1924 гг. Кн. 1. М., 2018. С. 311–312.
• См.: XII съезд РКП(б): Стенографический отчет. М., 1968. С. 716.
• См.: Рольф М. Советские массовые праздники. М., 2009. С. 64–65.
• Задачи культработы союзов // Резолюции и постановления VI Всесоюзного съезда профсоюзов. М., 1925. С. 30, 37.
• Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. М1. Оп. 23. Д. 477. Л. 49.
• Семашко Н. А. О светлом и темном в рабочем быту. М.; Л., 1928. С. 37.
• Красный спорт. 1925. 4 янв.
• См.: Там же. 1927. 9 янв.
• Там же. 1925. 5 апр.
• См.: Красный спорт. 1925. 5 апр.
• См.: Физкультурное рождество в Харькове // Физкультура и спорт. 1928. № 2. С. 5.
• Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. Р7576. Оп. 1. Д. 19. Л. 101.
• См., например: Комсомольская правда. 1925. 29 июля; 20 авг.; 18 окт.; 1926. 20 янв.; 1 сент.; 1927. 6 марта; 6 дек. и др.
• См.: Красный спорт. 1927. 1 мая.
• ГА РФ. Ф. Р7576. Оп. 1. Д. 32. Л. 10.
• Там же. Л. 22–22 об.
• РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 23. Д. 477. Л. 95–96.
• Там же. Д. 650. Л. 14.
• См.: Эдельман Р. Серьезная забава. История зрелищного спорта в СССР. М., 2008. С. 60–64.
• ГА РФ. Ф. Р7576. Оп. 2. Д. 3. Л. 101.
• См.: Комсомольская правда. 1925. 13 дек.
• РГАСПИ. Ф. М-1. Оп. 23. Д. 800. Л. 50.
• См.: Комсомольская правда. 1926. 6 авг.
• РГАСПИ. М-1. Оп. 23. Д. 477. Л. 45.
• ГА РФ. Ф. Р7576. Оп. 1. Д. 32. Л. 26.
• См.: Кальпус Б. О работе в зимний период // Физкультура и спорт. 1928. № 48. С. 1.
• См.: Собрание законов и распоряжений рабочего-крестьянского правительства СССР. 1929. № 63. Ст. 586.
• См.: Известия ЦК ВКП(б). 1929. № 16.
• Постановление Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета, Совета Народных Комиссаров РСФСР о религиозных объединениях. 8 апреля 1929 г. // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1929 г. № 35. Ст. 353.
• Основные постановления, приказы и инструкции по вопросам советской физической культуры и спорта / сост. И. Г. Чудинов. М., 1959. С. 18–22.
• Кто кого? // Физкультура и спорт. 1929. № 17–18. С. 7.
• См.: Семашко Н. А. Наука и религия о здоровье. М., 1930. С. 14–15.
• См. подробнее: Хорошева А. В. «Даешь здоровье!»: комсомол и физическая культура в 1923–1926 гг. (по материалам газеты «Комсомольская правда») // Вестник Московского университета. Серия 8: История. 2021. № 4. С. 61–87.
• Церкви под клубы // Физкультура и спорт. 1929. № 17–18. С. 7.
• См.: Барышева Е. В. Советский государственный праздник... С. 294–296.
• См.: Стариков В. Физкультурный поход в деревню // Физкультура и спорт. 1928. № 45. С. 4.
• См.: Даешь церковь под дом физкультуры // Физкультура и спорт. 1929. № 17–18. С. 7.
• См.: Лебина Н. Советская повседневность: нормы и аномалии. От военного коммунизма к большому стилю. М., 2015. С. 205.