Опубликовано: 28 ноября 2009
В спорах XIV в. сторонников свт. Григория Паламы с антипаламитами одним из вопросов, обсуждавшихся наиболее остро, был вопрос о Божественной сущности и энергии. Для свт. Григория Паламы сущность и энергия Бога — и отличны, и едины, и это отличие и единство выводится из всей святоотеческой традиции. Для его противника Акиндина — отличие сущности от энергий — ничем не оправданное новшество. Постараемся проанализировать роль аргументации, позаимствованной свт. Григорием у свт. Иоанна Златоутого, обладавшего несомненным авторитетом для всех.
Свт. Григорий всегда очень высоко отзывался о константинопольском святителе. Он — «отец Златоуст»[1], «золотой богослов толкователь»[2], «златой языком»[3], да и по словам Акиндина — «божественный Хрисостом»[4]. Представляется, что прозванный «златым» должен был особо весомо подтвердить учение о нетварных Божественных энергиях и Фаворском свете.
Свт. Григорий Палама приводил около 50 отрывков, извлеченных из разных сочинений свт. Иоанна Златоуста (в основном подлинных; повторяются ок. 145 раз). По индексам пятитомного критического издания П. Христу[5] основные цитаты были выявлены и уточнены. Богословская аргументация Фессалоникийского святителя строилась, не в последнюю очередь, на эгзегетических сочинениях Златоуста.
Сочинения свт. Иоанна, как и других авторов, цитировались свт. Григорием по-разному: 1) точно, 2) с сокращениями или, наоборот, дополнениями[6], 3) иногда свт. Григорий пересказывал общую идею Златоуста своими словами, 4) иногда точная цитата или пересказ приводятся без указания имени автора и были установлены издателем П. Христу[7], 5) чаще цитируются подлинные сочинения Златоуста, но иногда — наравне с ними — неподлинные[8]; 6) и наконец, некоторые цитаты Златоуста, приводившиеся свт. Григорием, не встречаются в его сочинениях[9]. Данные цитаты, хоть на первый взгляд представляются не столь убедительными, могут, тем не менее, внести свою лепту в понимание подлинных богословских воззрений Константинопольского святителя.
Следует сказать и о частотности цитирования Паламой свт. Иоанна Златоуста. В ранних сочинениях свт. Григория и в главных полемических сочинениях «Триадах» и «Антирретиках» против Акиндина Златоуст цитируется достаточно часто. В богословских сочинениях последнего периода деятельности Паламы (1348-1358), а также в его аскетических произведениях отрывки из Златоуста стали приводиться значительно реже. Как правило, данные цитаты не дают никакого нового материала, но просто повторяют ранее высказанные интерпретации. В качестве примера можно указать на эгзегезу Псалмов и Евангелия от Иоанна в 150 богословских главах — сокращенный вариант более пространных рассуждений, изложенных в «Триадах» и «Антирретиках»[10].
Итак, авторитет Константинопольского святителя привлекался для доказательства разных положений свт. Григория Паламы, но более всего для доказательства различия между сущностью и энергией. Как правило, цитаты подтверждают то или иное полемическое утверждение. Опираясь на Златоуста, свт. Григорий опровергает учение об исхождении Святого Духа и от Сына[11]. Критикует тех, кто надеется на силу ума, больше чем на веру и благочестие, философствуя о Боге от своего земного мудрования[12]. Уверенно выводит учение о возможности приобщения Богу по энергии, но не по сущности.
Акиндин цитировал Златоуста, повторяя и интерпретируя по-своему цитаты, приводившиеся свт. Григорием, или — значительно чаще - находя свои собственные. В результате предварительного просмотра его произведений можно предположить, что он, прежде всего, пытался найти в сочинениях свт. Иоанна подтверждение возможности непосредственного боговидения только в воплощении Христа («они бы не узрели тот [свет], если не через сего [Христа], согласно божественному Златоусту»[13]), а также возможности приобщения Богу по сущности[14].
Таким образом в паламитских спорах наследие Константинопольского святителя оказалось рассеченным на части, будто бы трудно согласующиеся друг с другом. В настоящем докладе предпринята попытка выявить преемство между учением свт. Иоанна Златоуста и свт. Григория Паламы на отдельных примерах.
В первой части доклада представлены толкования свт. Иоанна Златоуста на Пс. 44, 3 (ἐξεχύθη χάρις ἐν χείλεσίν σου) и Ин. 1, 16 (ὅτι ἐκ τοῦ πληρώματος αὐτοῦ ἡμεῖς πάντες ἐλάβομεν καὶ χάριν ἀντὶ χάριτος)[15].
1. Тексты цитат толкования из Златоуста на Пс. 44, 3, неоднократно приводившихся свт. Григорием Паламой таковы:
«Вся благодать излилась на храм тот. Ибо не мерою дает тому [sc. храму] Духа [Отец — прибавлено свт. Григорием]. Ибо мы от полноты Его прияхом» (Πᾶσα γὰρ ἡ χάρις ἐξεχύθη εἰς τὸν ναὸν ἐκεῖνον[16]. Οὐ γὰρ ἐν μέτρῳ δίδωσιν ἐκείνῳ τὸ Πνεῦμα[17]. Ἡμεῖς μὲν γὰρ ἐκ τοῦ πληρώματος αὐτοῦ ἐλάβομεν[18]).
«<...> И эта капля, и роса Духа наполнила всю вселенную знанием. Через нее [эту маленькую росу и часть энергии — добавление свт. Григория] произошли знамения, прегрешения всех были разрешены <...>[19] Он говорит о части энергии, ведь Утешитель не делим». (<...> Καὶ ἡ σταγὼν αὕτη, καὶ ἡ ῥανὶς τοῦ Πνεύματος τὴν οἰκουμένην ἅπασαν ἐνέπλησε τῆς γνώσεως. Διὰ ταύτης τὰ σημεῖα ἐγίνετο, τὰ ἁμαρτήματα πάντων ἐλύετο. <...> τὸ μέρος λέγει τῆς ἐνεργείας· οὐ γὰρ δὴ ὁ Παράκλητος μερίζεται»[20]).
Каково значение данных отрывков? В первом из них говорится о полноте благодати, почившей на Господе нашем Иисусе Христе, именуемом «храмом». Представление о полноте подчеркивается указанием на то, что Бог «не мерою дает Дух» тому храму, т. е. Христу.
Во втором отрывке, который продолжает первый после пропуска из 18 строк, описывается домостроительное и промыслительное исполнение всей вселенной Божественной благодатью. При этом подчеркивается достаточность малой части благодати для достижения предельной полноты. Эта часть именуется «каплей», «росой» и «залогом». В конце фрагмента подчеркивается выражение «часть энергии», в то время как «Утешитель не делим». В 1-м Антирретике, излагая ту же самую мысль, свт. Григорий писал о том, что ангелы и люди обоживаются частью Божественной энергии — «но малой некоей частью и словно росой малой по сравнению с тем морем, согласно Златоусту богослову»[21].
2. Начало 14-й гомилии из ряда гомилий свт. Иоанна Златоуста, в которых изъясняется Ин. 1, 16, фрагментарно цитировалось свт. Григорием Паламой в разных его сочинениях — «Феофане», «Диалоге православного с варлаамитом», «Письмах к Акиндину».
«Ибо если то, к чему приобщаются, является сущностью и телом, оно и разделяется и не разделяется, намного более когда говорится об энергии, особенно энергии бесплотной сущности, [она в самом деле не претерпевает ничего такового — пропущено свт. Григорием]» (Εἰ γὰρ ἔνθα οὐσία ἐστὶ τὸ μεταλαμβανόμενον καὶ σῶμα, καὶ μερίζεται, καὶ οὐ μερίζεται, πολλῷ μᾶλλον ὅταν περὶ ἐνεργείας ὁ λόγος ᾖ, καὶ ἐνεργείας τῆς ἐξ ἀσωμάτου οὐσίας, οὐδὲν εἰκὸς τοιοῦτον παθεῖν[22]).
Данное место было дословно воспроизведено в «Феофане» 21, где в предшествовавшей главе в виде краткого комментария-конспекта сформулирована его основная идея: «И часть энергии опять разделяется по Златоустому отцу»[23]. Скорее всего, имея в виду начало 14-й гомилии, свт. Григорий писал в «Письме к Акиндину»: «А то, что разделяются (μερίζεσθαι) энергии, а не сущности, — утверждает отец Златоуст»[24].
Цитированный фрагмент сам по себе несколько невразумителен, поскольку свойства Божественной энергии сопоставляются здесь со свойствами тварной сущности, под которой понимается некое индивидуальное существо[25]. Тем не менее, свт. Иоанн использует выражение «энергия бесплотной сущности» и говорит именно о делимости энергии.
В контексте всего начала 14-й гомилии основная мысль Златоуста становится более понятной. Изъясняя евангельские слова: «От полноты Его все мы приняли, и благодать на благодать»[26], свт. Иоанн писал: «Он [Бог] не имеет причаствуемый дар, но Он — самый источник и самый корень всех благ[27], самая жизнь и самый свет (αὐτοφῶς), самая истина (αὐτοαλήθεια)[28], не в Себе содержа богатство благ, но преизливая его на всех других, а после преизлияния пребывающий в полноте, ни в чем не умаляясь от раздаяния другим, но всегда изводя источник и всем преподавая сии блага, в том же самом пребывает совершенстве»[29]. Далее Златоуст сравнивает излияние «причаствуемого» Божественного дара с морем, из которого вытекла капля. Если море уменьшилось, хоть и на немного, то Божественный источник не уменьшается[30].
Следующий пример — это огонь, от которого «зажигается бесчисленное количество светильников. И дважды, и трижды, и многократно. Неужели огонь не остается в той же самой полноте и после того, как он стольким передал свою энергию? Предельно ясно»[31].
Данное сравнение Божественной энергии с разделяемым и неразделяемым огнем, наиболее удачное и устойчивое, свт. Григорий Палама использовал, в частности, в своем сочинении «О Божественных энергиях» (36) со ссылкой на Златоуста. В другом сочинении, также сравнив энергию с огнем[32], свт. Григорий пишет: «Но видишь, что мы приобщаемся Божественной энергии, а не сущности, и что нераздельно разделяется энергия, которой мы приобщаемся?». И в пересказе Акиндина, свт. Григорий, в частности, цитировал Златоуста так: «Энергия Божия разнится и различается, и ей приобщаются те, на кого воздействует Бог»[33].
Предложенное Златоустом сравнение Бога с источником, преизобильно изливающим свои блага, и наименование Его «Самым Светом» и другими подобными именами, особо удачное для описания непостижимого различия между сущностью и энергией, имеет также ряд параллелей у неоплатоников. Так, например, Гермий, ученик Прокла, писал в сходных тонах: «Ибо в себе самом имеет начало божественное и то, что стоит у истоков чего-либо, подобно тому как солнце, просвещающее все — самый свет и источник света...»[34].
Итак, из вышеприведенных фрагментав Златоуста можно сделать вывод о том, что:
1. Благодать Духа и энергия в домостроительном плане представляются по-преимуществу тождественными (ср. выражение «часть энергии»).
2. Благодать Духа, излившаяся на Христа, неприобщима в полноте для всех людей. Она нераздельно пребывает в Боге. Сам Бог — источник и предельная глубина этой полноты.
3. К Божественной благодати, или энергии, можно приобщиться только «от части» тогда, когда она «разделяется».
Отождествление благодати и энергии в учении о Христе вроде бы создает предпосылки для учения о разделении сущности и энергии внутри Троицы, которое, как обычно считается, противоречит понятию о Божественной простоте. Однако сам свт. Иоанн не пишет о внутритроичных отношениях. Он только указывает на полноту благодати Христа, а в месте, которое осталось не процитированным свт. Григорием Паламой, — на «раздаяние» или «дар», которым обладает Бог.
В контексте всех вышеприведенных цитат очевидно, что «дар», о котором писал Златоуст, — это Божественная благодать, огненная энергия, сила Святого Духа. Именно эта энергия дробится до бесконечности, приобщима «от части», а вся целиком неприобщима или непричаствуема. То, что речь идет об энергии-даре, в вышеприведенных златоустовских цитатах подтверждается выражением «энергия бесплотной сущности»; сравнением с энергией огня, о которой столь часто писал в самых разных контекстах Константинопольский святитель.
Свт. Григорий Палама понял данные фрагменты следующим образом:
1. Благодать Духа и энергия тождественны[35].
2. Нераздельная нетварная энергия вечно соприсуща Божественной сущности.
3. Мы приобщаемся от части нетварной энергии, а не сущности, отличной от энергии.
Насколько оправдана такая интерпретация свт. Григория Паламы? Его противники сказали бы, что свт. Иоанн Златоуст не различает между энергией и сущностью, или под «даром» Духа разумеет не энергию, а сущность Бога, которой святые или достойные могут приобщиться непосредственно или через посредство энергии[36].
Так, Акиндин, комментируя вышеприведенную им же цитату из Златоуста, писал: «И кто противится этим словам? Ни мы, ни он сам ... Но мы исповедуем, что каждое существует истинно и несокрушимо, хотя ты, не поняв словеса, падаешь вне пределов благочестия и весьма многобожно, или лучше сказать безбожно, разделяешь на части прераспростертую Единицу. Ведь то, что сопребывает нам и везде сущее и все наполняющее и на все воздействующее нераздельно и всем дарующее дарования, есть едино, триипостасная Единица и сверхбог, а те (вещи), которые претерпевают воздействие, и каждое деяние Бога и энергия, — многочисленны, различны и разделимы. И Тот, Кто на все распространяет Свое действие, — неразделен, прост, неразнообразен в Себе и внемножественен, нетварен и предвечен, а те, кто испытывает Его действия, и в себе разнообразясь и разделяясь, и несоизмеримо низшие чем Тот, Кто воздействует на них, — непременно твари, а не божества, нетварные и безначальные, единосущные Богу, Творцу всех»[37].
Таким образом, для Акиндина полнота нераздельной благодати, о которой пишет свт. Иоанн Златоуст, — это сама Божественная сущность. Различные действия этой благодати — суть уже тварные проявления, такие же тварные как те, к кому обращена эта благодать. С пунктами свт. Григория он решительно несогласен, а пункты свт. Иоанна Злаутоста он понял бы в значительно более «исправленном» виде, нежели свт. Григорий.
Приведем несколько толкований из христианской письменности, современной свт. Иоанну Златоусту, которые подтверждают в целом учение об излиянии благодати или энергии и о приобщении к ней по мере готовности каждого.
В «Катенах» сохранилось толкование современника и врага Златоуста, эгзегета Священного Писания, Севериана Гавальского. Толкуя стих из пророка Иоиля «излию от Духа Моего на всяку плоть» (Иоил. 3, 1), перекликающийся с Пс. 44, 3 и Ин. 1, 16, Севериан писал: «Не сказал излию Духа Моего, но от Духа: не Дух изливается, а дар Духа...»[38]. Под «Духом» можно понимать полноту Божественной благодати и нетварной энергии, а под «даром Духа» — возможности приобщения к ней «от части». Несколько ранее Дидим Слепец в толкованиях на Псалмы выразил ту же мысль, что Златоуст и Севериан. Изъясняя тот же стих Иоил. 3, 1, он писал: «Здешние духоносцы получают залог Духа. И изливается залог от Духа. Залог же есть часть некоего целого ("ἀρραβῶνα" γὰρ "πνεύματος" λαμβάνουσιν οἱ ἐνταῦθα πνευματ[ο]φόροι. | καὶ ἐκχεῖται ὁ ἀρραβὼν ἀπὸ τοῦ πνεύματος. ὁ δὲ ἀρραβὼν ὅλου τινὸς μέρος ἐστίν)»[39].
В толковании на послание к Римлянам сам свт. Иоанн Златоуст писал: «Ибо хотя это и благодать, но она не просто изливается (οὐχ ἁπλῶς ἐκχεῖται), но сообразуясь с возможностями тех, кто ее воспринимает, она настолько проистекает (ἐπιῤῥεῖ), насколько найдет приготовленный для нее сосуд веры (σκεῦος πίστεως)»[40]. Неужто такой драгоценный сосуд, созданный верой (а ведь вера — это связь тварного с нетварным, человека с Богом), приготовлен не для Бога, а для Его тварных проявлений? Может ли в тварный сосуд веры быть вложено что-то иное, нежели нетварная Божественная благодать?
Свт. Григорий Палама несколько раз приписывал Златоусту слова: «Не Бог, но благодать изливается» (οὐ Θεὸς, ἀλλὰ ἡ χάρις ἐκχεῖται). Хотя П. Христу пытался найти им обоснование в тех или иных сочинениях Златоуста, в частности, ссылаясь на толкования на Пс. 44, 3[41] и Ин. 14,1[42], они во всем корпусе Константинопольского святителя не встречаются. Однако представляется, что это наиболее точная кратчайшая эгзегеза Иоил. 3, 1, Пс. 44, 3 и Ин. 14, 1. Если соотнести учение о приобщимости Духу как Божественной энергии[43] с учением Каппадокийских отцов о непостижимости Бога по сущности, сформировавшимся на основе полемики против евномианства, то слова οὐ Θεὸς, ἀλλὰ ἡ χάρις ἐκχεῖται окажутся вполне отражающими мысль Златоуста (а вслед за ним и свт. Григория Паламы!) если не по букве, то по духу.
Однако вопрос, поставленный в начале доклада, остается открытым. Допускал ли Златоуст различение Божественной сущности и энергии или нет? В результате рассмотрения всех мест в его сочинениях, где говорится о сущности и энергии в любом контексте, можно разделить их на две группы: 1) места, в которых говорится о категориях сущности и энергии одушевленых и неодушевленых тварей; 2) места, в которых описывается сущность и энергия Самого Бога.
На уровне «домостроительного» богословия, свт. Иоанн Златоуст, полемизируя с некими еретиками, указывал на то, что воплощение Христа произошло не по энергии, а по сущности[51], имея в виду не сущность воспринятого человечества (что совершенно очевидно), а сущность Божества, соединившегося с ним[52]. Не стала ли данная антиеретическая интерпретация своеобразным камнем преткновения для Акиндина, который в 62-м письме писал о возможности видения Бога по сущности благодаря Боговоплощению со ссылкой на Златоуста[53], и со следующим комментарием: «сущность, а не другое божество, ибо нет второго [божества] после первого»[54]? Однако во времена Константинопольского святителя «домостроительство» Воплощения и «богословие» о Троице еще не были столь строго соотнесены друг с другом, — как известно, это соотнесение было осуществлено византийскими богословами в следующем VI в. в другой ситуации. В ту новую эпоху Анастасий I Антиохийский, полемизируя с тритеистами[55], мог позволить себе формулировки о тождестве сущности и энергии («Бог, являясь сущностью, исполнил все сущее Божественной сущностью», «а энергия без сущности не исходит и находится во всем. Значит сущность находится во всем»)[56], трудно согласуемые с богословием каппадокийцев и свт. Григория Паламы. Однако эта письменность была более эпизодической, неспособной повлиять на одну из магистральных линий святоотеческого богословия.
В толковании на Гом. 15, 1-2 на евангелиста Иоанна свт. Иоанн Златоуст предельно ясно писал: «Если в другом месте [евангелист] говорит: Явился во плоти, не удивляйся. Ибо явление через плоть произошло ни в коей мере не по сущности (ἡ φανέρωσις διὰ τῆς σαρκὸς, οὐ μὴν κατὰ τὴν οὐσίαν γέγονεν). Ибо то, что [Бог] не видим не только людям, но и высшим силам, показывает Павел. Ибо, сказав: Явился во плоти, прибавил: Явился ангелам»[57].
Ранее в Гом. 2, 4 на евангелиста Иоанна (1, 1) также говорилось: «О Боге наше слово, Которого не возможно ни изречь, ни помыслить по достоинству. Потому [евангелист] нигде не употребляет имя сущности (οὐσίας μὲν οὐδαμοῦ τίθησιν ὄνομα), ведь не возможно сказать, чем когда-либо является по сущности Бог, он везде показывает нам Его по энергиям (ἀπὸ τῶν ἐνεργειῶν δηλοῖ)»[58].
Итак, рассмотрение толкований некоторых греческих отцов и церковных писателей на ветхозаветные стихи Иоил. 3, 1, Пс. 44, 3 и на новозаветный Ин. 1, 16 в контексте паламитских споров подтверждает то, что учение свт. Григория Паламы о сущности и энергиях может рассматриваться достаточно органичным продолжением и развитием учения свт. Иоанна Златоуста.
Комментарии (1)
Спасибо за статью.
Я не очень понял мысль в следующем предложении:
"В ту новую эпоху Анастасий I Антиохийский, полемизируя с тритеистами[55], мог позволить себе формулировки о тождестве сущности и энергии («Бог, являясь сущностью, исполнил все сущее Божественной сущностью», «а энергия без сущности не исходит и находится во всем. Значит сущность находится во всем»)[56], трудно согласуемые с богословием каппадокийцев и свт. Григория Паламы. Однако эта письменность была более эпизодической, неспособной повлиять на одну из магистральных линий святоотеческого богословия"
- а именно, как из приведенных цитат из Анастасия Антиохийского следует тождество энергии с сущностью. Ведь учение о присутствии во всем Бога по сущности (как и по энергии) встречается и у Каппадокийцев, и у св. Григория Паламы..