Движение за возрождение униатства в западнорусском регионе Российской империи после 17 апреля 1905 г.

После вступления в силу Высочайшего указа «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 г. на территории западнорусского региона Российской империи началось возрождение униатства. Данный процесс был обусловлен как внутренними, так и внешними факторами. С одной стороны, возрождению унии в западнорусских епархиях Православной Российской Церкви способствовало изменение конфессиональной политики правительства Российской империи (вступление в силу указа «Об укреплении начал веротерпимости»). С другой стороны, важным фактором стало внешнее вмешательство в межконфессиональные отношения со стороны Австрийской империи, Римско-Католической Церкви и активизировавшейся в начале XX в. Греко-Католической униатской Церкви.

Следует отметить, что униаты в западнорусском регионе имели определенные ресурсы, способствовавшие возрождению их движения. Одним из первых и главных факторов, послуживших делу укрепления позиций католицизма и возрождаемой унии, может быть признан временной период. Дело в том, что упраздненная в 1839 г. Брестская уния на протяжении двух столетий прочно укоренялась в религиозном сознании многих поколений семей, живших в западнорусском регионе, во многом благодаря поддержке Речи Посполитой и Римско-Католической Церкви. После упразднения униатства на Полоцком соборе 1839 г. и до вступления в силу указа от 17 апреля 1905 г. не прошло и семидесяти лет, и, как показала практика, этого времени Православной Российской Церкви не хватило для утверждения и закрепления православия среди униатов и их возвращения к вере отцов.

На процесс возрождения унии в западнорусских епархиях Православной Российской Церкви существенно повлияли униаты, жившие на территории Галиции в Австро-Венгерской империи. Также важно отметить, что возрождение унии не было бы возможно без активной поддержки польского дворянства. Помимо этого многие сторонники католицизма — в особенности разделяющие идею возрождения независимой Речи Посполитой — видели унию эффективным инструментом по ослаблению православия и русской народности в западнорусском регионе Российской империи.

Значимый вклад в дело укрепления униатства на территории западнорусских епархий (и в целом в Российской империи) внес митрополит Андрей (Шептицкий)^[1]. Отметим, что «миссия» данного униатского иерарха была приоритетной для Римско-Католической Церкви, в связи с чем в 1901 г. он был назначен Папой Львом XIII^[2] не просто митрополитом Галицким, но «апостольским администратором Украины» [9, с. 13]. Именно на территории Галиции и западнорусского региона Российской империи митрополит Андрей (Шептицкий) предпринимал усилия по созданию униатской церковной структуры под своим главенством [10]. Подчеркнем, что реализация идеи продвижения унии на Восток стала возможной в связи с событиями первой русской революции [8]. После вступления в силу Высочайшего указа от 17 апреля 1905 г. именно митрополит Андрей (Шептицкий) и его сподвижники, проживавшие на территории Российской империи, направили все усилия на интеграцию в униатство, развитие польской культуры и украинского национализма у населения, причислявшего себя к православию и русской культуре, что, в свою очередь, наносило немалый ущерб межконфессиональному миру в западнорусском регионе. Отметим, что последствия указанных действий проявлялись на протяжении всего XX — начала XXI вв. и ощущаются в наши дни [7, с. 9–21] [9, с. 23–29].

В Санкт-Петербурге униатский священнослужитель Алексей Зерчанинов^[3] стал одним из идейных проводников интересов митрополита Андрея (Шептицкого) по возрождению униатской церкви в Российской империи, фактически в этом вопросе являясь правой рукой митрополита [13, c. 112–113]. Во время посещения Львова (территории Австро-Венгерской империи) Алексей Зерчанинов получил от митрополита Андрея грамоту от 29 июня 1907 г. на управление всеми существовавшими к тому времени греко-католическими приходами на территории Российской империи [6, с. 537]. После решения митрополита Андрея и Алексея Зерчанинова о необходимости канонического восстановления греко-католического обряда в Российской империи от Ватикана было получено одобрение на организацию католической церковной структуры византийского обряда в России [6, с. 537–538]. В 1908 г. декретом Конгрегации по чрезвычайным церковным делам Алексей Зерчанинов был назначен начальником миссии Римско-Католической Церкви для униатов, проживающих на территории Российской империи [1, c. 73–74]. Отметим, что Папа Пий Х^[4] всесторонне поддерживал усилия митрополита Андрея (Шептицкого), греко-католического священника Алексея Зерчанинова и их идейных союзников в деле укрепления и легализации униатства на территории Российской империи.

Митрополит Андрей (Шептицкий), тайно посещая русские католические общины в России в 1908 и 1912 гг., предпринимал усилия по созданию и укреплению новой церковной структуры, не просто вдохновляя сторонников греко-католицизма в России, но и готовя для реализации своих замыслов священников, таких как Алексей Зерчанинов, Иосиф Боцян^[5] и Леонид Федоров^[6] — будущий глава униатов в послереволюционной России [23, с. 77–91, 143–149].

Отметим, что, несмотря на репрессии в отношении идеологов униатства в годы Первой мировой войны, после Февральской революции начались процессы, которых ожидали митрополит Андрей (Шептицкий) и его сторонники. В мае 1917 г., вскоре после свержения монархии, в Петрограде состоялся Собор сторонников греко-католицизма, что в конечном итоге привело к созданию в России экзархата для католиков византийского обряда, который возглавил протопресвитер Леонид Федоров.

Рассматривая успешную деятельность католического духовенства и сторонников возрождения унии, нельзя не вспомнить мнение митрополита Евлогия (Георгиевского): «Указ о свободе совести! Он был издан 17 апреля, в первый день Пасхи. Прекрасная идея в условиях народной жизни нашего края привела к отчаянной борьбе католичества с православием. Ни Варшавского архиепископа, ни меня не предуведомили об указе, и он застал нас врасплох. Потом выяснилось, что польско-католические круги заблаговременно о нем узнали и к наступлению обдуманно подготовились. Едва новый закон был опубликован — все деревни были засыпаны листовками, брошюрами с призывом переходить в католичество» [2, с. 95]. Эти слова митрополита Евлогия лишний раз подтверждают, что католики, польские националисты и сторонники возрождения унии в западнорусском регионе явно находились в режиме ожидания, готовясь при наступлении удобного момента сразу же начать активные действия по массовому переходу жителей региона из православия в католицизм. Можно сказать, что они ожидали своеобразного реванша за Полоцкий собор 1839 г.

Однако до апреля 1905 г. подобный реванш не представлялся возможным, по крайней мере в тех масштабах, какие мы видим после вступления в силу указа «Об укреплении начал веротерпимости». Так, 12 декабря 1904 г. был издан указ «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка», от которого католики ожидали некой программы преобразований, в том числе, и в конфессиональной сфере. За неполные пять месяцев до выхода указа «Об укреплении начал веротерпимости» оппоненты Православной Российской Церкви при финансовой поддержке состоятельных католиков и с помощью издаваемой в Галиции прокатолической и проуниатской литературы достаточно успешно подготовились к активным действиям по распространению католицизма, унии и польской народности на территории западнорусского региона. Также, как отмечалось ранее, успех возрождения униатского движения был напрямую связан с внешнеполитическим фактором, а именно со стремлениями Австро-Венгерской империи и Римско-Католической Церкви, которые были весьма заинтересованы в эффективной деятельности и католиков, и униатского движения по выделению западнорусского региона России в независимое государство Речь Посполитая. В целом правительство Австро-Венгрии видело угрозу для своей страны в русинах, православном духовенстве и населении, тяготеющем к православию и русскому государству.

В связи с начавшимися изменениями религиозного законодательства Российской империи и, соответственно, актуализацией униатской проблематики издатели и авторы периодических изданий западнорусских епархий Православной Российской Церкви стали уделять особое внимание возрождаемой унии. В своих публикациях авторы рассматривали исторические предпосылки Брестской унии и все те сложные межконфессиональные и межнациональные процессы в западнорусском крае, которые спровоцировал униатский проект Римско-Католической Церкви и Речи Посполитой [5, с. 129–132], [14, с. 1–11], [20, с. 25–28]. Так, публицист И. Фиелевич на страницах «Минских епархиальных ведомостей» отмечал, что посредством унии, используя ее как один из наиболее эффективных инструментов, католики пытались усилить свои позиции в западнорусском регионе [3, c. 220–224]. Стоит подчеркнуть, что достаточно большой процент перешедших в первые годы после указа от 17 апреля 1905 г. из Православной Российской Церкви в католицизм составляли бывшие униаты, которые лишь именовались православными ввиду личных карьерных интересов [16, л. 109–110].

Немаловажным представляется тот факт, что именно после изменения конфессионального законодательства, в период открывшихся возможностей массового перехода населения западнорусского региона из православия в католицизм, в 1907 г. в Велеграде состоялись съезды западных богословов и представителей Римско-Католической Церкви, на которых рассматривались вопросы воссоединения христиан и усиления экуменических связей [3, с. 220–224]. В связи с этим следует отметить, что IV съезд униатов в Велеграде возглавил униатский митрополит Андрей (Шептицкий), поддерживавший контакты с появившейся в Санкт-Петербурге группой католиков восточного обряда, которые активизировали свою деятельность после вступления в силу указа «Об укреплении начал веротерпимости» [11, с. 682].

Помимо этого, с 1905 г. на фоне набирающего обороты процесса возрождения унии в Галиции стало выявляться все больше фактов препятствий со стороны поляков деятельности начальных русскоязычных школ (притом что одновременно росло число школ, где преподавание велось исключительно на украинском и польском языках). Налицо было игнорирование прав русскоязычного населения, исповедующего православие. В мае 1908 г. в венском парламенте на запрос депутата Н. П. Глебовицкого^[7] относительно притеснений русского населения представитель Австро-Венгерского правительства ответил: «Русских в Австрии нет. Правительство признает лишь особую нацию рутенов (украинцев), которая составляет совсем отличный народ от русских» [12, с. 587]. Преследованиям подвергались православные священнослужители и миряне, которым австрийские власти приписывали сотрудничество с русским правительством [12, с. 586–590]. Отметим, что проводимая австрийскими властями политика находила поддержку со стороны ранее упоминаемого униатского митрополита Андрея (Шептицкого) [4, с. 634–637]. В целом конфессиональную политику австрийского правительства и униатской Церкви можно охарактеризовать как направленную на фактическое уничтожение православия в Галиции и одновременно поддержку возрождаемого униатского движения в Российской империи. Так, в 1907 г. появилась информация, что в планы Римско-Католической Церкви входит учреждение в столице Галиции униатского патриархата [21, с. 247–248]. Причем, по утверждению автора публикации «Униатский патриархат», митрополит Андрей (Шептицкий) и галицкие монахи базилианского ордена горячо поддерживали данные планы [21, с. 247–248].

Особо следует отметить, что ранее упоминаемое желание своеобразного реванша над господствующим исповеданием, вновь вспыхнувшее у католиков и униатов после издания указа «Об укреплении начал веротерпимости», возникло в регионе отнюдь не на пустом месте. Вероятно, для многих униатов подобное межконфессиональное противостояние являлось, если так можно выразиться, потомственной задачей. К примеру, в местечке Логишин Минской губернии жители-униаты в течение почти сорока лет добивались возможности исповедовать католичество, получая при этом от официальных властей либо отказы, либо свидетельства безразличия к их проблемам. Указанное многолетнее желание жителей данного местечка обер-прокурор Синода в переписке по этому делу характеризует как «упорное домогательство принадлежать к римско-католическому исповеданию» [17, л. 1]. И это при том, что несколько комиссий, проводивших дознание по инициативе православного духовенства, со слов местных жителей установили, что те никогда и не исповедовали православие, но только католичество [17, л. 9]. В записке жителей местечка на имя обер-прокурора Синода от 1888 г. данная ситуация весьма красноречиво характеризуется как «двадцатичетырехлетнее страдание нашего общества без исполнения для него надлежащим духовенством христианских обрядов» [17, л. 3 об.]. Следует отметить, что это не было проблемой какой-то одной семьи или небольшой группы людей. Указанную записку от 1888 г. подписали 188 жителей местечка. Сложившаяся ситуация разрешилась только в 1905 г., когда в дело вмешался Папа Римский Пий X (1903–1914 гг.; канонизирован в 1954 г.). Очередное прошение жителей местечка было предано Понтификом министру иностранных дел Российской империи по дипломатическим каналам [17, л. 19]. Лишь подобное вмешательство, которое теперь уже соответствовало созданной в Российской империи юридической базе, сформированной указом «Об укреплении начал веротерпимости», способствовало — после сорока лет бюрократических препон! — появлению в докладе министра внутренних дел следующей формулировки: «Обращаясь к рассмотрению вышеупомянутого всеподданнейшего прошения, я не могу не признать, что исторически окрепшее, не поддающееся никаким мерам воздействия, тяготение Логишинских униатов к католицизму является достаточным основанием к предоставлению им, на точном основании Высочайшего Указа 17 апреля сего года, в деле выбора веры следовать указаниям совести. Засим, по мнению моему, отпадает и самый повод к существовавшему доселе запрету относительно постройки в м. Логишине костела» [17, л. 19 об. – 20].

Ввиду вновь сложившихся благоприятных условий конфессиональной свободы на территории Российской империи в период с 1905 по 1909 гг. в католическое вероисповедание из Православной Российской Церкви перешло значительное число верующих, которые ранее лишь значились православными, однако реально относились к числу «упорствующих», то есть униатов. Именно данная категория населения западнорусских епархий всеми доступными методами саботировала исполнение циркуляра Министерства внутренних дел Российской империи от 18 августа 1905 г. за № 4628 [18, л. 1].

20 декабря 1908 г. в Департамент духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел поступил запрос о возможности прибытия на территорию Российской империи униатского священника Кирилла Лукасевича, проживавшего в Австрии. Целью визита униатский священнослужитель указал необходимость встретиться с сыном — Евгением Кирилловичем Лукасевичем, который проживал в Киеве [15, л. 2–4, 9]. В докладной записке киевского губернатора отмечалось, что сын униатского священнослужителя являлся одним из националистов, пропагандировавших автономию западнорусского региона Российской империи. Так, Евгений Кириллович Лукасевич в качестве представителя украинской общественности на погребении малороссийского писателя Гринченко говорил о покойном как о борце «за свободу и автономию Украины» [15, л. 10 об.]. Вследствие выявленных обстоятельств и ввиду нежелательной деятельности отдельных униатских и католических священнослужителей ходатайство униатского священника Кирилла Лукасевича было отклонено [15, л. 10 об.].

В качестве примера необычной деятельности католического духовенства приведем служение ксендза Иоанна Хондру — бывшего русского православного монаха, перешедшего в католичество. После вступления в силу указа «Об укреплении начал веротерпимости» в 1905 г. Иоанн Хондру получил из Рима разрешение остаться в России при славянском обряде в качестве миссионера [19, л. 1–1а]. При этом один из критиков деятельности католического священнослужителя задавался резонным вопросом: «Каким же способом он вдруг получил право совершать обедню по-славянски, чего нынешний папа Пий X не дозволяет даже католикам из Хорватии?» [19, л. 1]. Тем не менее Иоанн Хондру таковое разрешение официально получил, поскольку укрепление своих позиций в западнорусском регионе являлось очевидно приоритетной целью Римско-Католической Церкви. Свою деятельность ксендз Иоанн Хондру развернул в 1907 г. в одном из очагов межконфессионального противостояния в западнорусском регионе Российской империи — в Волынской епархии, а именно в Житомире. В здании католической семинарии Иоанн Хондру начал совершать униатскую Литургию святителя Иоанна Златоуста на славянском языке, для чего без каких-либо проблем приобрел православную церковную утварь, якобы для отправки православному брату-священнику [19, л. 2–3 об.]. Подобные богослужения стали совершаться и в других житомирских костелах. Цель проведения униатских богослужений заключалась в привлечении в костел православных, значительная часть которых была возвращена в лоно Православной Церкви из Брестской унии в 1839 г. силами митрополита Иосифа (Семашко) и русского правительства, в особенности лиц, состоявших в смешанных браках, для облегчения их дальнейшего перехода в католицизм через унию.

Следует отметить, что именно униатское богослужение стало своего рода точкой притяжения бывших униатов, позволившей обнаружить всех сохранявших свою принадлежность униатской церкви, даже несмотря на фактический запрет ее деятельности в Российской империи в XIX столетии и в первые годы XX в. Очевидно, что за столь короткий период (не прошло и века) было реально невозможно полностью устранить униатско-католическое влияние на сознание возвращенных в православие на территории западнорусских епархий Православной Российской Церкви. Как уже отмечалось ранее, бывшие униаты зачастую только лишь именовались православными, однако на самом деле оставались верными идеям унии, а также поддерживали прокатолические и пропольские настроения.

Что касается указанного католического священника Иоанна Хондру, то ввиду его активной проповеднической деятельности губернатор Волынского региона обратился к Луцко-Житомирскому католическому епископу Карлу Недзялковскому с просьбой сообщить, кто допустил подобные богослужения и с какой целью они совершались. Глава региона настаивал на принятии срочных мер по прекращению униатских богослужений, совершаемых ксендзом Хондру. Причем, что важно, официальный запрос Министерства внутренних дел по тому же делу в адрес римско-католической Луцко-Житомирской епархии был попросту проигнорирован. В целом католический епископ Карл Недзялковский, фактически являвшийся активным противником православия, в официальных ответах сокрушался и писал, что меры по ограничению неправомерных действий его духовенства будут приняты [19, л. 5–5а]. Только при личной встрече епископа Карла и губернатора Волынского региона Ф. А. Штакельберга удалось обсудить неоднозначную деятельность ксендза Хондру, в результате управляющий римско-католической Луцко-Житомирской епархией заверил, что им «запрещено ксендзу Хондру совершать униатские богослужения» [19, л. 5]. Однако, несмотря на все заявления епископа об ограничении деятельности ксендза Иоанна Хондру, в Министерство внутренних дел вновь и вновь поступали сведения о том, что указанный священнослужитель продолжал совершать униатские богослужения в костелах Житомира.

Важно подчеркнуть, что совершение униатских богослужений вызывало недовольство не только у православного населения, но также и у части католического сообщества. Причина негодования католиков заключалась в том, что уния как таковая воспринималась лишь как переходный этап от православия в католическое вероисповедание. Для католиков есть только один путь — жизнь в Католической Церкви, исповедание латинского вероучения, совершение богослужений в католической традиции. Отвечая на обвинения в свой адрес, ксендз Иоанн Хондру писал: «Я ксендз, католик-униат и совершаю в костеле ежедневно униатскую обедню, а не православную, которую разрешили мне высшие власти Католической церкви. Наша униатская обедня такая же, как и православная, разнится лишь маленькими изменениями, такая же как у старообрядцев, но никто не может их обвинить в том, что они совершают православную обедню и кощунствуют. Такую же найдете у армян-католиков и других инородцев восточного обряда, но все они, как и я, именуются католиками… униаты были всегда, есть и будут. В непродолжительном времени униаты-католики учредят свои отдельные приходы, о чем будут ходатайствовать пред властями… Мы, католики разных наций и обрядов, умеем мириться и служить все под одной кровлей, но с православной верой ничего общего не имеем… я униат по воле Святейшего Папы Римского, который желает, чтобы русские католики оставались на своем обряде — принимая только догмы римско-католической веры и не бросая русского языка» [19, л. 7–7а].

Отметим, что руководство римско-католической Луцко-Житомирской епархии, на словах осуждая неправомерную деятельность ксендза Иоанна Хондру, для создания благочестивой картины перед властями и Волынской епархией Православной Российской Церкви, на деле всячески поддерживало его труды. Точку в данном вопросе удалось поставить только Министерству внутренних дел. Директор Департамента духовных дел по данному вопросу заключил следующее: «…лишь те исповедания, о коих упомянуто в законе, а так как об униатской церкви в действующем законодательстве не упоминается и специального разрешения на публичное совершение униатских богослужений даваемо не было, то следует прийти к заключению, что подобные богослужения и всеобщее существование в России униатской церкви допущены быть не могут» [19, л. 9]. После этого ксендз Иоанн Хондру был отправлен за штат Луцко-Житомирской епархии Римско-Католической Церкви и выслан за пределы Волынского региона, являвшегося одним из ведущих по числу массовых отпадений православных в пользу католицизма. Свое служение ксендз продолжил в Бессарабской губернии, в Измаильском костеле [19, л. 14].

В целом следует отметить, что возрождение униатской церкви делало унию серьезной проблемой во взаимоотношениях православия и католицизма в западнорусском крае Российской империи, поскольку заключенная в 1596 г. Брестская уния привела к изменениям не только в конфессиональной обстановке в регионе, но и в политической, и в культурной жизни [22]. Особенно наглядно обострение униатской повестки (прежде всего в связи с массовыми переходами из Православной Церкви бывших униатов) отразилось на страницах церковной периодической печати, где появились статьи, авторы которых вели полемику не только с процессом возрождения унии после вступления в силу Высочайшего указа от 17 апреля 1905 г., но и освещали историю православия, католицизма и унии, возникновения и принятия Брестской унии на территории западнорусского региона. Так, в публикации «Минских епархиальных ведомостей» автор, констатируя массовый характер переходов из православия в католицизм бывших униатов, напоминал об истории насильственного насаждения унии в западнорусском регионе, акцентируя внимание как на исторических этапах формирования Греко-Католической Церкви, так и на вероучительных ошибках католического вероисповедания [20, с. 25–28]. Также автор вел полемику с заявлениями архивариуса Виленского центрального архива И. Я. Строгиса по вопросам церковной и гражданской истории, в которых тот оправдывал противоречивое насаждение Брестской унии и притеснение православия в Речи Посполитой.

Таким образом, рассмотрев процесс возрождения унии в западнорусском регионе Российской империи, можно прийти к следующим выводам. Несмотря на то, что на подготовку к массовым переходам бывших униатов из православия в католицизм римско-католические священнослужители, пропольские и проуниатские силы имели совсем немного времени (с декабря 1904 г. по апрель 1905 г.), они тем не менее смогли подготовиться к активным действиям, что затем вылилось в массовые переходы из православного вероисповедания в католическую веру. Очевидно, что указанные силы заблаговременно ожидали появления Высочайшего указа от 17 апреля 1905 г. начиная с 1839 г., то есть с момента упразднения унии. При этом проуниатские силы в Российской империи имели поддержку как внутри государства (со стороны польского дворянства и католического духовенства), так и извне — со стороны Австро-Венгерской империи, Римско-Католической Церкви и униатов Галиции во главе с митрополитом Андреем (Шептицким). Благодаря поддержке указанных сил униаты в Российской империи сумели начать процесс возрождения и укоренения униатской церкви в западнорусском регионе. Успешной деятельности униатов после издания указа от 17 апреля 1905 г. способствовал временной фактор: духовенство и идеологи Униатской церкви укрепляли приверженность к унии на протяжении более двух столетий, в то время как Православной Российской Церкви на возвращение своей паствы на рубеже XIX–XX вв. было отведено менее 70 лет.

Также следует отметить важную роль богослужения в деле возрождения унии. Именно богослужение приверженцы унии использовали в качестве своего рода точки притяжения бывших униатов, находящихся в лоне Православной Российской Церкви. Униатское богослужение в значительной степени способствовало переходу бывших униатов из православия в Римско-Католическую Церковь.

Источники и литература

1.                  Бочков П., иерей. Жизненный путь и деятельность прелата Алексия Зерчанинова, бывшего священника Русской Православной Церкви, организатора русских униатских общин / иерей П. Бочков. Текст: непосредственный // Сборник трудов Якутской семинарии. 2022. Вып. 15–16. С. 65–95.

2.                  Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни: Воспоминания Митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной / митр. Евлогий (Георгиевский). Москва: Художественная литература, 2025. 440 с. Текст: непосредственный.

3.                  Замыслы воинствующего папизма. Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. 1908. № 8. С. 220–224.

4.                  Из Галицкой Руси. Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. 1909. № 24. С. 634–637.

5.                  К статьям «Уния и униаты». Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. 1907. № 5. С. 129–132.

6.                  Крысов А. Г. Русская Католическая Церковь / А. Г. Крысов Текст: непосредственный // Православная энциклопедия: в 75 т. Т. 60. Москва: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2020. С. 537–542.

7.                  Петрушко В. И. Автокефалистские расколы на Украине в постсоветский период 1989–1997 / В. И. Петрушко. Москва: Изд-во ПСТБИ, 1998. 255 с. ISBN 5-74290065-1. Текст: непосредственный.

8.                  Петрушко В. И. К предполагаемой беатификации униатского митрополита Андрея Шептицкого / В. И. Петрушко. Текст: электронный // Церковно-Научный Центр «Православная Энциклопедия»: [сайт]. URL: https://sedmitza.ru/text/653350.html (дата обращения: 10.12.2024).

9.                  Петрушко В. И. О попытках создания Киевского патриархата украинскими униатами и раскольниками-автокефалистами в XX в. / В. И. Петрушко. Москва: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2008. 407 с. ISBN 978-5-7429-0348-2. Текст: непосредственный.

10.              Петрушко В. И. О развитии идеи «Киевского патриархата» в украинском униатстве / В. И. Петрушко. Текст: электронный // Православие.ру: [сайт]. URL: https://pravoslavie.ru/37250.html (дата обращения: 10.12.2024).

11.              Пидгайко В. Г. Неоуния / В. Г. Пидгайко. Текст: непосредственный // Православная энциклопедия: в 75 т. Т. 48. Москва: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2017. С. 682–690.

12.              Поляки и русские в Галиции. Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. 1908. № 18. С. 586–590.

13.              Пономарев, В. П. Зерчанинов Алексей Евграфович / В. П. Пономарев. – Текст: непосредственный // Православная энциклопедия: в 75 т. Т. 20. – Москва: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2009. – С. 112–113.

14.              Проект об уничтожении православного и униатского вероисповеданий, равно и русской народности в русских областях, подвластных некогда Польше. – Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. – 1907. – № 16. – С. 1–11.

15.              Российский Государственный исторический архив (РГИА). – Ф. 821. – Оп. 10. – Д. 1065. Переписка с Луцко-Житомирским епископом и отношения Департамента полиции Министерства внутренних дел о совершении ксендзом Иоанном Хондрой униатских богослужений в житомирских костелах. – Текст: непосредственный.

16.              РГИА. – Ф. 821. – Оп. 10. – Д. 1140. Дело о разрешении и запрещении приезда в Россию греко-униатских священников. – Текст: непосредственный.

17.              РГИА. – Ф. 821. – Оп. 10. – Д. 289. Статистические сведения о количестве лиц, перешедших из Православия в другие исповедания. – Текст: непосредственный.

18.              РГИА. – Ф. 821. – Оп. 125. – Д. 302. Дело о разрешении жителям местечка Логишин Пинского уезда Минской губернии перехода из православного вероисповедания и постройки римско-католической церкви в местечке Логишин. – Текст: непосредственный.

19.              РГИА. – Ф. 826. – Оп. 1. – Д. 1549. Дело о регистрации лиц, перешедших из православия в католичество. – Текст: непосредственный.

20.              Слово к нашим братьям, бывшим греко-униатам, отпавшим в католическую ересь. – Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. – 1906. – № 13. – С. 25–28.

21.              Униатский патриархат. – Текст: непосредственный // Минские епархиальные ведомости. – 1907. – № 14. – С. 247–248.

22.              Хотеев А., свящ. Принципы церковного единства в «унии» 1596 года и «воссоединении» 1839 года / свящ. А. Хотеев. – Текст: электронный // Западная Русь: [сайт]. – URL: https://zapadrus.su/zaprus/tradbl/400-lr-1596-lr-1839.html (дата обращения: 10.12.2024).

23.              ЧСВ. В., диак. Леонид Федоров: жизнь и деятельность / диак. ЧСВ. В. – Рим, 1966. – 824 с. – Текст: непосредственный.

• Митрополит Андрей (Шептицкий; 1865–1944) — глава Украинской Греко-Католической Церкви в 1900–1944 гг. Являлся идеологом украинского национализма и униизации православного населения западнорусского региона. До падения монархии в Российской империи прикладывал максимум усилий для усиления позиций унии как в России, так и в Галиции. В годы Великой Отечественной войны сотрудничал с фашистскими захватчиками. В связи с беатификационным процессом в официальных документах Ватикана именовался почетным титулом «Слуга Божий».
• Папа Лев XIII (1810–1903) — глава Римско-Католической Церкви с 1878 по 1903 гг. В период его понтификата активизировалась униональная политика Ватикана, суть которой заключалась в отказе Святого Престола от традиционной практики латинизации Восточных Католических Церквей.
• Алексей Евграфович Зерчанинов (1848–1933) — прелат и пресвитер византийского обряда Римско-Католической Церкви в России. Один из сподвижников митрополита Андрея (Шептицкого) в деле активизации унии на территории Российской империи.
• Папа Пий X (1835–1914) — глава Римско-Католической Церкви с 1903 по 1914 гг. В период его понтификата всесторонне поддерживалась активизации униатов на территории Российской империи в связи с изменениями конфессионального законодательства в 1905 г., что регулярно напрямую обсуждалось с митрополитом Андреем (Шептицким) и его соратниками на территории России.
• Иосиф Боцян (1879–1926) — униатский епископ, один из ближайших соратников митрополита Андрея (Шептицкого). В годы Первой мировой войны отбывал ссылку в Сибири в связи с подрывной деятельностью в отношении Российской империи. В 1917 г. принимал участие в петроградском Соборе униатов.
• Леонид Иванович Федоров (1879–1935) — протопресвитер византийского обряда Римско-Католической Церкви в России. Ближайший ученик митрополита Андрея (Шептицкого). С 1914 по 1917 гг., по прибытии в Россию, находился в ссылке в Тобольске. В 1917 г. в Петрограде был избран экзархом Греко-Католической Церкви в России.
• Глебовицкий Николай Павлович (1876–1918) — общественный и политический деятель Галицкой Руси, юрист, писатель и публицист. С 1907 по 1911 гг. являлся депутатом парламента Австрии, где отстаивал интересы и права жителей Галиции, русский язык, а также боролся с украинофильстовом. См.: Суляк С. Г. Николай Павлович Глебовицкий: за веру отцов // Русин. 2024. № 78. С. 93–114.