- Научные статьи
Деятельная философия
Опубликовано: 03 декабря 2010
Для начала следует конкретизировать понятия. Что значит деятельная философия? Сразу же уточню, что под деятельностью разумеется не внешняя деятельность (Маркс: философия должна не объяснять мир, а его изменять), а внутренняя. Не изменив себя к лучшему, мир к лучшему не изменишь. Точнее – не преобразив себя. Но можно ли своими силами преобразить себя? Невозможно без благодати, помощи Божьей, милости Иисуса Христа. Бытует распространенное мнение, что философия – это отвлеченное теоретизирование, к реальной жизни не имеющее отношения. Тут конечно возникает вопрос: а что есть реальная жизнь, так ли уж реальна жизнь обычного человека, который живет посюсторонними материальными интересами, или как раз она нереальна, иллюзорна, ибо питается эгоистическими мечтами, фантазиями и навязанными обществом желаниями? Философия реальна, ибо стремится к пониманию истины, подлинного бытия. Философия – это любовь, стремление к мудрости, мудрость же есть разумение блага. Но «никто не благ, только Господь» [1]. Христос сказал: «Я есть путь, истина и жизнь» [2]. Христос есть истина. Свет Христов, свет истины прогоняет тьму неведения, дает жизнь вечную и ведет, направляет в Царство Небесное. Философия в таком смысле есть высшее делание, борьба с не-истиной, злом, чтобы по благодати удостоиться света истины и вывести его в логос – речь в духе истины. Святые отцы тогда будут подлинными философами, а их духоносные творения мерилом философии. Удаление от их духа будет удалением от философии как таковой, подлинного любомудрия. Такой критерий сейчас необходим, ибо под философией каждый понимает что угодно. Пустое умствование выдается за философию. Философии, чтобы стать собой, необходим возврат к святым отцам, поучиться у них стремлению к Божественной мудрости, к Богу. Бог есть любовь, и истины без любви не бывает. Любовь и есть истина. Любовь мудра, ибо знает благо и стремиться к нему.
Девиз философии: «познай себя» [3; 92]. Свет истины Христовой следует открыть в своем сердце. Следует познать свое сердце, очистить его от грехов и страстей. Святые отцы дали метод – умное делание для познания и очищения сердца. Умное делание – это молитва (Иисусова), борьба с помыслами, хранение сердца, трезвение. «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» [4]. Искушения – это помыслы, которые посылает враг рода человеческого, чтобы погубить, сбить с пути истинного. Враг использует наши слабости, греховные страсти, чтобы захватить и погубить нашу душу. Падшая греховная природа (ветхий человек) не дает проявиться новому, сокровенному сердца человеку, образу Божьему в нас. Страсти мира, века сего захватывают, пленяют, делают человека рабом греха. Грех (греч. – амартия), промашка мимо истинной цели, бытия Божьего. Тьма страстей заслоняет свет истины. Умное делание (деятельное любомудрие) есть подвиг преодоления, преображения слепых страстей светом Христовой истины. Мирская истина прагматична, ее критерий – польза (материальная, изменчивая); Христова истина спасительна, дает жизнь вечную, освободительна – освобождает от рабства греху, страстям. Умное делание стремиться к без-страстию – преодолению страстей.
Умная, внимательная Иисусова молитва – это взывание к Господу Иисусу Христу о помиловании. Помилование – благоволение, отклик в ответ на зов. Также и такое: Бог зовет, призывает к спасению и сердце, душа откликается искренней, от всего сердца молитвой. В этом действии не человек субъект деятельности. Тут позволителен хайдеггеровский термин «Gelassenheit» –освобождение, отволенность» [5; 188], т.е. позволение (непрепятствование) своей душе стремиться к Богу. Подобное стремиться к подобному, свет души к Свету Христовому. В молитве сердце ощущает близость Бога, стремится к непрерывному общению с Ним. Искренняя молитва – это открытость Трансцендентному. Искренность по-гречески – алетейа, истинность. Открытость – это доверчивость, отдавание себя на милость. Дети доверчивы, они открыты и чисты и более причастны истине, чем «умные» взрослые. «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» [6]. Дети верят родителям, полагаются на их силу, мудрость, любовь, заботу, ибо чувствуют свою слабость, немощь. Ребенок в отличие от философа-рационалиста не полагается на свой разум, а доверяется родительской мудрости. Вера мудрее чем разум, она дает знание собственной беспомощности и невозможности бытия без Высшего Другого. Другой здесь друг, а не своевольный хозяин, тут сыновство, а не рабство. Философия есть дружба с мудростью, которая строится на доверии, взаимной самоотдаче. Деятельное любомудрие (умное делание) доверяется руководству Духа Святаго, чтобы следовать пути истины.
Поэтому деятельное любомудрие есть смиренномудрие. Не человек действует своей волей, а направляется, руководится волей Божьей, которая направляет к истине. Смирение есть понимание своей нищеты духовной, своего истинного положения. Человек – лишь почва, в которой может прорости семя мудрости, слово истины. Его задача – не мешать терниям своих страстей заглушить семя божественного логоса. Хранение сердца от страстных помыслов оберегает душу от ослепления злом неистины, обмана. Следует различать помыслы благие от неблагих, полагаясь на мудрость Христову, ибо злые, погибельные помыслы имеют видимость благих, и своим умом не разоблачить хитрость и коварство злокозненного врага. Лишь простой, детский, чистый ум отличит злое от доброго, как ребенок без всякой рефлексии отличает злого человека от доброго. Но доверять следует лишь Богу, а к помыслам быть недоверчивым. Вера Богу соотносится с неверием помыслам. Ложь, обман, видимость истины Святые Отцы называют прелестью.
Св. Игнатий Брянчанинов пишет: «Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцев наших. Все мы в прелести. Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть признавать себя свободным от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною. Истина есть Господь наш Иисус Христос. Усвоимся этой истине верою в нее; возопием молитвою к этой истине, – и Она извлечет нас из пропасти самообольщения и обольщения демонами. Горестно состояние наше! Оно темница, из которой мы молим извести нашу душу, исповедатися имени Господню» [7; 256]. Мрачное состояние обрисовал епископ Игнатий, но это правда. Мы пребываем во лжи, в обольщении, в падении. И когда мы думаем (мним), что мы сами по себе, своим умом знаем истину, мы самообольщаемся. Сократ открыл тот факт, что люди как правило не знают, но думают (мнят), что знают. Нужно загнать разум в тупик, в противоречие, чтобы открылся факт собственного незнания. Это состояние – духовная нищета. И из этой темницы следует взывать именем Господним, дабы освободил, спас от тьмы, исцелил светом благодати.
Душа как темница вызывает аналогию с платоновской пещерой. Там прикованные узники видят только тени вещей на задней стороне пещеры. Чтобы узреть вещи, следует освободиться от пут, повернуть себя к истинным вещам, а затем выйти из пещеты-темницы, чтобы увидеть солнце-благо [8; 321-323]. Этот процесс болезненный, ибо свет истины неприятен для глаза, привыкшего созерцать ложные призраки вещей. Так и в умном делании следует повернуть свой взгляд в темноту душевную, взывать в глубину и из глубины к Господу Иисусу, чтобы вывел из пещеры, очистил от помыслов-призраков, пленяющих ум и сердце, и озарил светом истины. Самый главный призрак – это страсть гордыни, самообольщающееся мнение о собственном превосходстве. Тьма мнит себя светом, нищета богатством, ничтожное величайшим, больное здоровым, бессильное всесильным. Далее другие страсти – тщеславие, гнев, жадность и др. Страсти привязывают нас к земному, временному и не позволяют узреть небесное, вечное. Страсти порождают мирскую суету, когда ум озабочивается делами, скачет от вещи к вещи и отчуждается от самого себя. Помыслы, которые пленяют ум суетными вещами, рассеивают духовную силу. Задача внимательной молитвы собрать ум в себе для предстояния Богу. Собирание по-гречески – логос [9; 203]. Молитва, речь-логос к Богу это собранное удерживание себя в направленности к Единой Троице. Обычно ум собеседует с помыслами – подобиями речи, подобиями логоса. Следует отвратиться от этого пагубного общения и обратиться с молитвенной речью-логосом ко Христу-Свету-Логосу, собрать все свои силы в единонаправлености к Богу. Ум должен внимать каждому слову молитвы. Нужно предельно собраться в этом мгновении обращения к Богу. Это мгновение отражает вечность. Суетный ум будет вторгаться в молитву, отвращать к вещам прошлым и будущим, несущественным. Суетный ум показывает себя безсущностным, непребывающим, это как бы бытие – меон. Собранный на молитве ум есть истинное бытие. Все силы души и тела, собранные в молитвенном обращении к Богу являют собой стремление к подлинному, целостному, настоящему, истинному бытию. И Бог по благодати свободен открыться, явить себя человеку, духом единя с собой. Единение разорванных грехопадением ума, души и тела [10; 259-261] даруется по благодати в богообщении, божественном единении духом. Бог дарует целомудрие. Игумен Маркелл, преподаватель Киевской духовной академии, говорит, что целомудрие – это объединение в целостность всех сил человека: цело-мудрие. Деятельное любомудрие есть стремление к целомудрию, той целостной чистоте душевной и телесной, которая приемлет Духа Истины. Истина озаряет и преображает естество, дарует слово-логос.
Философия есть любовь, стремление к мудрости. Мудр лишь Бог. Философия есть стремление к Богу, любовь к Нему. Деятельное любомудрие есть постоянное движение к свету, к целостности, к видению сущности вещей. Следует постоянно преодолевать себя, свою ветхую, падшую природу, чтобы обновиться и восстать в своем подлинном образе. Преодоление себя болезненно, необходимо покаяние (по греч. – метаноя, букв. – умоперемена), изменение ума, видение своих грехов, борьба с суетными помыслами, теми силами, которые не хотят отпускать душу и ввергают в злое помрачение. За истину необходимо непрерывно бороться, преодолевая ложь, обман, не-истину. Любая остановка в этом труде, любое послабление себе ввергает в тьму греховную, в суетное помрачение. Смиренномудрие, нищета духовная, полагание не на себя, а на волю Божью [11; 16] дадут силы неустанно продвигаться в горняя. «Дух бодр, плоть же немощна» [12]. Самый главный враг здесь – самомнение. Смиренномудрие преодолевает самомнение покаянием и страхом Божиим – источником всякой мудрости. Страх Божий открывает присутствие священного, и ум замолкает в безмолвном благоговении. Дионисий Ареопагит называет это тем не-знанием, которое есть ведение Бога [13; 7]. Это предельная мудрость, к которой стремится любомудрие. Лишь в исихии, священнобезмолвии даруется Боговедение. Человеческая, суетная речь помыслов замолкает, чтобы явился невыразимый Божественный Логос и сердце ощутило божественное прикосновение. Это таинственное ведение, которое душой ощущается в творениях духоносных святых отцов. Их философия, их богословие деятельно, дышит борьбой со грехом, с губящей ложью врага истины. Поэтому их творения вдохновляют на борьбу против лжи, мертвости в себе, направляют и руководствуют, предостерегают, указуют на козни вражеские, учат побеждать их. Отцы говорят из опыта, из узрения сути и в этом смысле их творения есть подлинная феноменология.
Эдмунд Гуссерль, основатель феноменологии, для узрения смысла предлагал метод воздержания от суждений – «эпохе» [14; 72]. Помыслы – это суждения, которые исходят от ограниченного, эгоистического ума, падшего естества. Цель суетных помыслов-суждений не открыть истину, а скрыть ее, прельщением увлечь в падение, в ложь, во зло, увести от блага ко злу, от подлинного бытия к неподлинному. В умном делании «эпохе», т.е. воздержание от суждений-помыслов, будет своеобразной духовной аскезой. Я их не принимаю, от них воздерживаюсь. Воздержание от помыслов – это воздержание от лжи, противостояние ей в своей душе. Это требует непрестанного внимательного труда. Будут постоянные падения в ложь, но надежда на Иисуса Христа подымает, и покаяние придает силы в борьбе-противодействии греху. Тут деятельная философия являет себя как противо-деятельная, противодействующая лжи, греховному обману, не соглашающаяся с ним и противоречащая ему. Это противодействие обессиливает помыслы, дает возможность открыться истине, истинному Логосу. Истина здесь выступает оружием – «оружием обыдет тя истина Его» [15], щитом и мечом. Обычное сознание понимает истину как констатацию факта, истина же Христова есть оружие, поражающее неправду, врагов спасения. Не зря святые отцы молитву называют мечом духовным [16; 291]. Молитва приближает к Богу, грехи удаляют от Него. Само внимание словам молитвы отвращает ум от суждений-помыслов. Внимательная молитва выступает тем «эпохе», воздержанием от суждений, открывающим возможность озарению светом истины, боговедению-богообщению. Чтобы произносить слова молитвы, следует всеми силами удерживаться от внутреннего суетного говорения. Этим деланием расчищаем с помощью Христовой свято место для прихода Духа Святаго. Деятельное любомудрие и есть эта неустанная, терпеливая работа. Суета ума должна затихнуть, освободив место безмолвному ведению, миру, покою – благодатному дару. Тогда логос – истинное суждение, будет даром речи, божественным даром, раскрывающим сущность вещей. И тогда человек понимает, что не он говорит от своего разума, а ему подарено слово для просвещения, и это осознание наполняет чувством благодарности к Тому, кто дал слово, к Богу-Слову, к Иисусу Христу. Благодарение, евхаристия есть сущность и движущая сила любомудрия, ведь сама жизнь дарована для искания истины, и благодарение будет ответом на бесценный дар.
Истинная речь, слово истины не принадлежит отдельному человеку – философу. Противоречие философских школ друг другу есть следствие грехопадения, отпадения от богообщения в самомнящее ограниченное существование. Истина всегда соборна, истинная речь духоносна, исходит от единого церковного опыта. Отцы Церкви совместно боролись за истину против еретических умствований и измышлений, и их любомудрие соборно, дружно, единомысленно. Деятельное любомудрие есть соборная деятельность, духовная деятельность под руководством Христа. Отсюда необходимость в переосмыслении значения философии, ее метода и основания, ибо зачастую люди за философию принимают пустое умствование прельщенного самомнения, вообразившего себя обладателем окончательной и однозначной истины. Истина есть Христос, и пока философия не вернется к Нему, она обречена на бесплодное умствование. Философия должна помогать Церкви направлять ко спасению, и сейчас это становится все более и более актуальным. Ибо времени мало, а опасность велика.
Сноски
1. Мф. 19:17.
2. Ин. 14:6.
3. Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики. – М.: Наука, 1989.
4. Мк. 14:38.
5. Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге: Сборник: - М.: Высш. шк., 1991.
6. Мф. 18:3.
7. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Собр. соч. Аскетические опыты, т.1. Украинская православная церковь, Полтавская епархия, Спасо-Преображенский Мгарский монастырь, 2001.
8. Платон. Государство. // Сочинения в 3-х т. Т.3. Ч. 1. - М.: Мысль, 1971.
9. Хайдеггер М. Введение в метафизику. – СПб.: Высшая религиозная школа, 1998.
10. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Собр. соч. Аскетические опыты, т.2. Украинская православная церковь, Полтавская епархия, Спасо-Преображенский Мгарский монастырь, 2001.
11. Преподобный Никодим Святогорец. Невидимая брань. – М.: ЛЕТОПИСЬ, 2008.
12. Мф. 26:41.
13. Святой Дионисий Ареопагит. Мистическое богословие. // Мистическое богословие. Киев, «Путь к истине», 1991.
14. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Т. 1. – М.: Дом интелектуальной книги, 1999.
15. Пс. 90:4.
16. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Собр. соч. Аскетические опыты, т.2. Украинская православная церковь, Полтавская епархия, Спасо-Преображенский Мгарский монастырь, 2001.
Уважаемый Александр, мне очень понравились Ваши работы, не могли бы Вы подсказать, как возможно сконтактироваться с Вами, обсудить возможности научного сотрудничества или пригласить Вас на конференцию. Может есть официальный адрес вашей кафедры. С уважением П.
Александр, спасибо за ответ. Я хотел бы подчеркнуть, что ваши тезы - это Хвмяков, Киреевский, итд., преодоление дуализма рациональности (Гегель) и жизни, на сколько это отцы церкви, не думаю, что они славянофильствовали! Скорее, это дуализм плоти и духа, смерти и жизни, итд. Конечно, разум без ума попадает в самоутверждение, противопоставляясь жизни, но это общее аскетическое утверждение. Ваша статья очень хорошая, но необходимо определить о чем вы пишите. Иди о русском, милом, славянофильстве, или о о.ц. и православии. Это немного разные вещи. Богословие это осмысленный опыт богообщения, раскрывающийся в О.Ц., Тр., Соборы, итд. Славянофильство это фил. романтизм, сама интуиция русского слав. о том, что есть некое сущностное знание жизни и оно не разумное, очень интересна... Вот так как то все. И главное продолжайте богословствовать! Хороших фил. много, а богословов православных и еще на украине- все <span style="visibility: visible;" id="search"><em>Времен Очаковских и покоренья Крыма.</em></span>
Уважаемый отец Александр!<BR> Простите, однако престаньте "шататься во языцех", ибо Ваша статья заслуживает многого внимания и, опять же многим дала пищу для разсуждения, а значит - философия, как "камень преткновения" для движения к истинной мудрости, изходящей из уст Христовых, для многих таковым "камнем предткновения" и останется.<BR> Не отчаивайтесь, Господь многое врачует на пути движения к Нему.<BR> С уважением. <BR>Диакон Владимир.
Петр<BR>Вы хорошо сказали, что философия задает вопросы, а не дает ответов. Философия - это вопрошание, осознание незнания и стремление к истине. Философия не учит мыслить, люди и без философов это умеют, а учит неуспокоенности в своем мнимом знании.<BR>Относительно порядка в мыслях - умное делание, и вообще церковная жизнь - это преодоления внутреннего хаоса мыслей и чувств в молитвенной единонаправленности ко Христу, Троице. Грешник может быть умным, но мудрым быть не может. Именно эту мудрость я как философ хочу понять, ибо ею не обладаю.<BR>С уважением, Александр.
Философия это вопросы, богословие уже ответ, уже раскрытие, чем более глубок вопрос тем сильнее ответ. Нет вопросов человеческих - зачем ответы?<br>Но, конечно, милое русское словянофильство! с цельной личностью всегда трогательно, И поэтому плохой человек и думает по плохому, а хороший по хорошему. Постараемся быть хорошими и будем лучше думать. А когда человек хорош - когда с Богом. С царем в голове - в голове порядок! Мысли не путаются, трезвый и умом и телом. Сомневается, смирен, с другими миром посоветуется. А у грешника ум блуждает, поэтому мысль хоть разумная, но не умная, в жизни как-то не по уму, а по греху. Итд, итп. <br>А.А. я правильно Вас понял?
<P style="LINE-HEIGHT: normal; MARGIN: 0cm 0cm 0pt" class=MsoNormal><SPAN style="COLOR: black; mso-bidi-font-size: 12.0pt">Александр, <BR>чем больше в своих комментариях Вы рассуждаете об «умном делании», и даже считаете<SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>необходимым поведать миру о своем «опыте» («небольшом» - забавное добавление), тем очевиднее становиться, что Ваше понимание этого делания так же отличается от понимания и духовного опыта<SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN></SPAN><SPAN style="mso-bidi-font-size: 12.0pt">византийских исихастов и русского монашества, как «Милостивый государь» от «Государя Императора». <BR><SPAN style="COLOR: black">Нужно <SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>большое бесстрашие, чтобы вот так отважиться учить людей «умному деланию» на основе 3-4 прочитанных об этом книжек (судя по ссылкам к статье) и своих собственных «опытов». <SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>Почему Вы решили, что идете к спасению и можете другим путь указать? <SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>Кто Вам сказал? <SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>Скорее здесь просматривается докторская на тему <I style="mso-bidi-font-style: normal">«Вульгаризация Священной тайны Церкви, как способ бытия в науке»</I>.<?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" /><o:p></o:p></SPAN></SPAN></P><FONT face="Times New Roman"><SPAN style="LINE-HEIGHT: 115%; FONT-FAMILY: 'Times New Roman', 'serif'; COLOR: black; FONT-SIZE: 12pt; mso-fareast-font-family: Calibri; mso-fareast-language: EN-US; mso-ansi-language: RU; mso-bidi-language: AR-SA">Константин, очень меткие замечания <SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>(</SPAN><SPAN style="LINE-HEIGHT: 115%; FONT-FAMILY: 'Times New Roman', 'serif'; COLOR: black; FONT-SIZE: 12pt; mso-fareast-font-family: Calibri; mso-fareast-language: EN-US; mso-ansi-language: EN-US; mso-bidi-language: AR-SA" lang=EN-US>n</SPAN><SPAN style="LINE-HEIGHT: 115%; FONT-FAMILY: 'Times New Roman', 'serif'; FONT-SIZE: 12pt; mso-fareast-font-family: Calibri; mso-fareast-language: EN-US; mso-ansi-language: RU; mso-bidi-language: AR-SA">on multa, sed multum), <SPAN style="mso-spacerun: yes"> </SPAN>но вряд ли на данном этапе автор склонен кого-либо услышать.</SPAN></FONT>
Философия есть мышление, рефлексия. Вы хотите подменить его смесью аскетики (точнее, мечтаний об аскетике) и риторики. Хотите быть философом - бросьте их и начните просто думать. Не хотите бросать - последуйте совету д. Владимира.
Константину Антонову<BR>Умное делание и есть стремление быть здесь и сейчас перед Богом. Моя цель - не доказать точку зрения, а поделиться своим небольшим опытом умного делания. Это философское, любомудрое делание. Кто имеет этот опыт, поймет то, что я смутно пытаюсь сказать. Может быть я был категоричен, говоря, что всякая философия должна заниматься умным деланием. Тут вы правы. Но то, что умное делание есть дело любомудрое, ведущее к Истине, в этом уверен.
Александр, я не разделяю, а различаю - это разница. Слово meditationes означает, к сожалению для многих, думающих иначе, просто "размышление", "обдумывание" и ничего мистического само по себе не предполагает. Различение деятельной и созерцательной (практической и теоретической) философии - не является чем-то, что придумал преп. Максим, это общее место античной мысли, оно восходит к Аристотелю, а выделение богословия, как особой инстанции в системе знания - к Клименту Александрийскому. Что касается Дионисия, Платона и прочих - следует просто различать переживание и его рефлексирующее описание, даже очень вдохновенное.<br>На свои вопросы я ответов не получил. Повторяю, что вижу две основные проблемы в Вашем тексте: 1. В нем присутствует перформативное противоречие: Вы уверяете, что истинный философ должен заниматься умным деланием, но при этом: а. ссылаетесь на тех, которые заведомо им не занимались; б. подставляетесь под вопрос: а насколько Вы сами далеко в этом деле продвинулись, и если недалеко, то как Вы можете писать свои тексты, они же написаны из страстного состояния? 2. Вы пишете не о том, что есть, а о том, что должно быть и в этом смысле Ваша философия, а вовсе не декартовская или гегелевская оказывается оторвана от реальной жизни. + при этом, естественно, упускается из виду экзистенциальное измерение и ценность "обычной" философии, которая просто, пытается понять, как же живет человек здесь и сейчас - Вы не учитываете, что она сама является специфическим "деланием" и призванием человека.
Уважаемый Александр!<BR> Что можно сказать личноо Вам?<BR> Умное делание (соединение, симфония, созвучие, ..) - суть любовь к Божией Мудрости, а значит к - Истине, Камнем которой является Сам Иисус Христос. Подвижники Православия говорят, что для этого надо погрузить ум в сердце и созерцать. Всё это не поддаётся философскому описанию и "богословствованию" в нашем состоянии плотского мудрования.<BR> Однако попытаюсь сослаться на мнение извесного архиерея -митрополита Месогейского и Лавреотийского Николая ("Человек на границе миров"), которы говорит: "....В нашу эпоху огромное внимание уделяется мыслительным способностям человека. Она по праву может быть признана самой гносеологической, гносеодержавной и рационалистической. Однако если быть искренним по отношению к себе самому, то легко убедиться, что вся эта рационалистическая глыба ни на что не способна. Наш мозг слишком узок, чтобы вместить великое. Для наглядности можно было бы сравнить наш мозг с печатным устройством (принтером), в то время как введение и обработка духовных данных совершается в сердце.<BR> Пространство сердца намного шире и имеет больше возможностей, чем пространство мысли. Мысль нужна в основном для того, чтобы выразить деятельность сердца и содействовать ему. Конечно же, очень тяжело в такую эпоху, как наша, когда даже чувства подвергаются анализу разума, уметь думать сердцем и уметь сердцем постигать. Но самое интересное, что эта трудная для понимания и важная истина касается не только духовной области, но и научно-исследовательской. Ведь хорошее научное исследование базируется не столько на проницательности ума, сколько на интуиции, присущей сердцу.<BR> Если мыслить узко рационалаистически, то понять это, конечно же, невозможно. Потому Церковь твердо верит в то, что таинства превосходят способности умственного понимания. Таинство есть нечто такое, что превосходит границы человеческих мерок. Тот, кто смиряет себя перед таинством, более приближается к нему. И чем больше пытается постичь его, тем больше чувствует, что область неведомо возрастает. Неведомое невозможно ограничить, а потому и таинство остаётся великим. Церковь не боится таинства, она любит его. Таинство "вне" нашего пространства, "за пределом" нашего разумения. Это то, что смиряет нас и привлекает к жизни иной.<BR> К примеру таинство Воплощения Господня, с какой бы стороны к нему ни подходить, уразуметь невозможно. "Недоумеет всяк язык", чтобы выразить его, и разумение таинства превосходит всякие мыслительные способности. Пытаешся уразуметь его - и не можешь. Смиряешся пред таинством - и оно само тебе открывается. И это откровение настолько велико, что удостоверяешься, что вера является более полным и более надёжным путём к познанию, чем мышление .....". "НЕ СЛОВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ, НО ДЕЙСТВУЮЩЕЕ СЛОВО БОЖИЕ" (1 ФЕС.2,13) <BR> Вот "собственно" о чём можно говорить в плане "деятельной философии". <BR>Постарайтесь ознакомиться с трудами предложенного Вам Автора.<BR> Не взыщите.<BR><BR>
Все-таки в словах автора статьи присутствует упоение миром аскетических творений<br>и отвлеченность от реального положения дел. Мечты...мечты...мечты...<br>Уж если вспоминать Гуссерля, то следовало бы вспомнить о феноменологической редукции и <br>для начала более ясно осмыслить - что есть наша наука, наша культура, наше мышление, а потом<br>уже выдвигать императивы,если еще останется желание.<br>Всегда умиляет эта легкость, с которой люди втягиваются в рассуждение о вещах предельных<br>и труднодостижимых, и балуясь понятием "эпохе" позволяют себе на паре страниц раздать всем сестрам по серьгам.
Диакону Владимиру<BR>Можно ли открыть Божественную мудрость Евангелия без любви к истине, без стремления открыться Божественному Свету?
Константину Антонову.<BR>Вы жестко разделяете философскую мыслительную деятельность и молитвенную "умную" деятельность. К сожалению, это привычное представление о философии и молитве. Но в реальности эти действия сливаются, не зря Декарт и Гуссерль свои философские работы называют медитациями. Т.е. размышление и медитация (сосредоточение) в предельной узревающей истину мысли есть одно действие. Когда читаешь Дионисия Ареопагита, сложно разделить в тексте молитвенный прорыв к запредельному Единому (также и Платон, Плотин и все Святые Отцы), и обосновывающую рефлексию. Святые Отцы дают пример целостной философии, в к-й умное делание собирает из мирского рассеяния ум для подлинного богословствования. Максим Исповедник разделил божественное любомудрие на три этапа - деятельную философию (очищение ума, борьба со страстями), созерцание и богословие. Отсюда вопрос - можно ли мыслить истинно без покаянной борьбы со страстями? Без умного делания мышление может невидимо управляться страстями - гордыней, тщеславием, гневом и т.д. Тогда можно обосновать что угодно, но будет ли это мышлением, стремящимся к истине? Покаянная дисциплина придает мышлению строгость. Разум, точнее умное сердце может открыться духоносной мудрости. Истинно познавая в себе свет и тьму, различая их, обретаешь почву, основу для мышления. "Познай себя" - девиз философии. Но без практики это понять сложно.
Признаться мне кажется, Александр, что в обоих Ваших текстах ключевую роль играет некоторое смешение понятий, которое мешает адекватному пониманию того, что же Вы на самом деле хотите сказать. Вместо того, чтобы поставить себе аналитическую задачу: выяснить, как соотносятся или как могут соотноситься между собой умное делание, как экзистенциальная практика, и философия, как критическая рефлексия - или конкретно-исторически у Св. Отцов, или философски по логике вещей вообще - Вы предлагаете некоторую форму их отождествления, в которой и то, и другое изменяет себе. Философское размышление подменяется экзистенциальной практикой, "взывание к Господу Иисусу Христу о помиловании" - предстает не то, как какая-то самоценная психотехника, на буддийский или суфийский манер, не то как средство самопознания или способ усовершенствования философского дискурса. <br>Говоря о "деятельной философии" Вы почему-то вспоминаете Маркса, хотя гораздо важнее, с точки зрения понимания Св. Отцов - Аристотель, к которому восходит само это выражение, в русло чьей классификации форм знания попадает любой человек, его употребляющий, кем бы он ни был. Какое место в этой традиции принадлежит Св. Отцам, напр., преп. Максиму? От ответа на этот вопрос, хотя Вы даже не задаете его, на самом деле зависит все, что Вы можете сказать.<br>Это смешение проявляется и в такой "мелочи" как сопоставление <i>методологического</i> эпохе феноменологии и <i>экзистенциальной</i> борьбы с помыслами в аскетике: всего-то навсего способ получения знания сопоставляется со способом изменения себя, как будто это вещи, принадлежащие к одному роду! <br>Тоже самое проявляется и в Вашем ответе: предельные основания знания, которые не ощущаются, а усматриваются в силу немыслимости противоположного, Вы отождествляете с предельными основаниями существования. Это дает возможность эффектной риторики (хотя я согласен с Егором в том, что эта риторика устаревает по мере развития философской техники и может нас даже дискредитировать), но является по сути просто логической ошибкой: переход в другой род.<br>Возьмем дальше Ваше различение светской философии и настоящей философии. В первой, Вы пишете: "мысль, сердце и жизнь разделены", из чего следует, что во второй - они едины. Но ведь в нашей "фактичной" (Хайдеггер) жизни они <i>действительно</i> разделены и они <i>должны</i> быть, с христианской точки зрения, в ней разделены, т.к. эта жизнь определяется последствиями первородного греха. Единства - нет, оно только взыскуется. Вы (не Св. Отцы) предлагаете нам философствовать о том, чего нет - вряд ли это можно назвать жизненной философией.<br>В ответе Егору Вы предлагаете следовать Флоровскому: но Флоровский, насколько известно из его биографии, умным деланием не занимался, он был богословом-теоретиком (очень хорошим). Слово "подвиг", которое он часто употребляет, означает у него, прежде всего, "подвиг мысли", а вовсе не "деятельное любомудрие".<br>Итак, как же все-таки Вы мыслите соотношение философии и умного делания? можно ли заниматься умным деланием всерьез и философствовать? или заниматься умным деланием и осуществлять рефлексию о том, что это и как это возможно? Или как-то еще? Остается ли у человека, погрузившегося в молитвенное делание время и место для философии, и если остается, не говорит ли это о том, что он недостаточно серьезно занимается этим делом, но как тогда он может об этом деле судить? Проще: можно ли непрерывно каятся (ведь в этом суть Ииусусовой молитвы и умного делания) и заниматься философией?
"Задача философии" - суть возвращение всей мудрствующей братии и всякой плоти, "всуе мятущейся" - К ЕЖЕДНЕВНОМУ ЧТЕНИЮ ЕВАНГЕЛИЯ - СПАСИТЕЛЬНОЙ ЛЮБВИ ОТ "МУДРОСТИ", ЕДИНСТВЕННОМУ СРЕДСТВУ СПАСЕНИЯ ДЛЯ ВСЯКОЙ ПЛОТИ, ВОЗСТАВШЕЙ НА БОГА И ХРИСТА ЕГО!
<P>Я думаю, Игорь, Христос призывает к себе философию, ибо сам Он есть Свет, Божественная Премудрость, и философ, по определению любящий мудрость, стремиться к Нему. Тут следует переосмыслить стереотипы, предмнения, связанные с самой задачей философии, вернуть философию к жизни (Христос есть жизнь). Если вы считате, что возможна философия без Бога, без вечных истин, тогда мы по-разному понимаем философию. <BR>С уважением, Александр. </P>
<P>У Егора не могу не спросить, а что он разумеет под религиозной философией. Это христианская философия, или может буддистская (к-я невозможна без медитативных практик), или философия Бердяева. Если православная, то для меня критерий - Святоотеческое любомудрие. И тут ничего придумывать не надо, следует по мысли Флоровского вернуться "назад к Отцам" и у них научиться любомудрию. И философскому обществу следует вернуться к простым вещам (например к вопросу - "Что есть мудрость?"), и тогда их философия сама собою станет религиозной. Или по вашему философ не может быть христианином? Философия как професиональная деятельность, это выходит, что-то отдельное от христианской жизни? Философская истина значит отличается от христианской истины? Мудрость раздваивается, а это признак греховной разорванности. Святоотеческое любомудрие (отцы аскеты также именовались любомудрами) есть пример стремления и выражения целостной, божественной мудрости. И если философское сообщество не принимает Святых Отцов, то возникает вопрос, какой мудрости научает философ и каким светом просвещает.</P>
Согласен с вами, Константин, что философия есть стремление к предельному обоснованию. Святые Отцы обосновывали предельные сверхразумные истины - догматы (Троицы, Боговоплощения, две воли во Христе, сущности и енергии и т.д), обосновывали истинность христианского учения. В их писаниях ощущается это воистину предельное обоснование. В них чувствуется мудрость как дар Божий. Это истинная философия (любомудрие). Они себя и называют любомудрами. Эту мудрость невозможно стяжать без аскезы, умного делания. Поэтому разграничивать в Святых Отцах их богословие и подвижничество несколько искуственно, ибо без жизни в Духе и божественные слова (писания) невозможны. Это пример настоящей философии. Ее следует отличать от светской, мирской, разорванной философии, в к-й мысль, сердце и жизнь разделены, и отдано преимущество самодостаточной мысли, к-я сама себя самонадеянно обосновывает. Тут пример - "Наука логики" Гегеля - самобытие мышления как такового. Отсюда упрек философам, что они оторваны от жизни (и от реальной (мирской), и от божественной), чего не скажеш о Святых Отцах, к-е выражали Божественную жизнь.
<P>В статье была попытка осмысления изначального смысла философии - любомудрия - стремления к мудрости. Практическое любомудрие, согласно Максиму Исповеднику - это первая ступень приближения к Богу - очищение от страстей. Дальше - созерцание и богословие. Т.е. цель деятельной философии - приуготовление горизонта для узрения истины. Воздержание от суждений - "эпохе" тут - это внутреннее безмолвие, несобеседование с помыслами, к-е уводят от истины в мнимое знание, удержание ума от захвата суждениями обыденности - "das Man".</P>
Вообще, разумеется, совершенно очевидно, и непосредственно следует из Евангелий: Христос считал, что думать вредно.
Очевидно, побуждения автора самые искренние, но всё же ...<BR>Автор пишет: "Истина есть Христос, и пока философия не вернется к Нему, она обречена на бесплодное умствование". А может быть, перед тем как высказывать это утверждение, следовало бы задуматься над вопросом о том, желает ли Сам Христос упомянутого "поворота" к Нему философии?<BR>Судя по тому, как Спаситель общался с людьми во время Своего служения на земле и чему Он их учил, ответ на сформулированный вопрос может, по моему мнению, быть только отрицательный. "Верующий в Сына имеет жизнь вечную", "Верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную" - и НИКАКОЙ философии.<BR>С уважением, И.Лысенко
<P class=MsoNormal style="MARGIN: 0cm 0cm 0pt; TEXT-ALIGN: justify"><SPAN style="FONT-SIZE: 16pt; COLOR: black; FONT-FAMILY: Arial">Автор пишет: <EM>«Философия есть стремление к Богу, любовь к Нему».<?xml:namespace prefix = o ns = "urn:schemas-microsoft-com:office:office" /><o:p></o:p></EM></SPAN></P> <P class=MsoNormal style="MARGIN: 0cm 0cm 0pt; TEXT-ALIGN: justify"><SPAN style="FONT-SIZE: 16pt; COLOR: black; FONT-FAMILY: Arial">В таком случае многих авторов, изучаемых в курсе философии, нельзя считать таковыми?</SPAN></P>
<p>Константин Антонов, конечно, прав. Но недостаточно прав.</p><p>Дело не только в том, что не стоит смешивать молитвенные практики и профессиональное мышление. Дело, прежде всего, в том, чтобы не дискредитировать сам проект религиозной философии.</p><p>Хочется порассуждать о любви и мудрости? Пожалуйста. Но не нужно называть это философией, не нужно приплетать Хайдеггера и Гуссерля, заставляя читателя задумываться: что это? возмутительная подтасовка или вопиющая некомпетентность? Даже (или тем более) кандидату философских наук.</p><p>Философия и духовные практики (христианские - прежде всего) тесно связаны, конечно. Но для подавляющего большинства профессиональных философов эти связи являются сегодня предметом критического или историко-философского анализа. Если же пытаться обосновать саму возможность религиозной философии, возможность говорить о Боге в рамках легитимного (для профессионального сообщества) философского дискурса, нужно быть чрезвычайно аккуратным, даже скрупулезным, нужно быть более чем аргументированным. Ситуация, которую можно было бы сравнить, например, с положением женщины, желавшей стать ученым в XIX веке. Она должна была быть на две головы выше конкурентов. И даже это не гарантировало успех.</p><p>Возможно, автор этой статьи совершенно искренен. Однако практически его текст способствует маргинализации религиозной философии (не только текстов, но и институтов), более чем отвечая предвзятым ожиданиям и закрепляя идиосикразические реакции философского сообщества.</p>
"Философия есть любовь, стремление к мудрости" - не надо играть пафосными словами.<br>Философия - это систематическая рефлексия об основаниях человеческого бытия, сознания, творчества. Философия есть стремление к предельному обоснованию. Это само по себе достаточно сложная духовная работа. По отношению к "умному деланию" она параллельна. Философией занимаются на философском факультете. Там думают. "Умным деланием" - в монастыре. Там молятся. Это разные институты и разные занятия. Если кому-то, вот например кандидату философских наук кажется, что думать - это "пустое умствование прельщенного самомнения" - философия не виновата.
<p>Статья уже публиковалась на Богословском портале http://theology.in.ua/ua/bp/discussions/theme/38868/,</p><p>в контексте как раз тематики П. Адо, обсуждаемой Геннадием Христокиным http://theology.in.ua/ua/bp/theological_source/patristic/38806/ и мною, то есть Черноморцем http://theology.in.ua/ua/bp/theological_source/patristic/38807/</p>
Автор поднимает интересную тему, но, к сожалению, недостаточно знаком с философией. Было бы здорово, если бы автор автор развил свою мысль познакомившись работами Пьера Адо (например "Духовные упражнения и античная философия"). Что же касается проведения параллелей между гуссерлевским эпохе и молитвенной практикой - то осмелюсь сказать, что сходство тут весьма сомнительное. Но если кто-то меня аргументированно разубедит - с интересом почитаю...