- Научная статья
Белый крест против минарета
Опубликовано: 18 января 2010
Автор
Западная демократия как инструмент цивилизационной
идентичности
О референдуме в Швейцарии по вопросу запрета минаретов в российских СМИ за последние несколько дней сказано много и по большей части достаточно объективно и компетентно. Большинство комментаторов видят в этом случае политической жизни маленькой, но достаточно влиятельной на международной арене альпийской страны, раскол традиционного концепта ценностей западной цивилизации, основы которых были сформулированы европейскими мыслителями еще в эпоху модерна.
Прямая демократия против европейских
ценностей?
По одну сторону баррикад оказывается западный концепт демократии как вид политической системы общества, при которой единственно легитимным источником власти в государстве признается его народ, в форме прямой или непосредственной демократии, когда управление государством осуществляется народом напрямую, т.е. осуществляется непосредственное правотворчество народа. Антагонистом непосредственной демократии при этом выступают традиционные культурные и духовные основы европейской цивилизации, построенной на ценностном фундаменте общественной толерантности, прав человека, индивидуальной и религиозной свободы. Мы видим на примере недавнего швейцарского референдума, что необузданное применение политического инструмента прямой демократии в отдельно взятой европейской стране в качестве устрашающего «enfant terrible» способно разрушить или сущностно трансформировать априорные базисные ценности самой западной цивилизации. Поэтому встает закономерный вопрос: включается ли такого рода «швейцарская» демократия в западный цивилизационный проект, который американские неоконсерваторы с таким зрелищным пафосом призывали экспортировать во все без исключения государства мира, в том числе и посредством «гуманитарных интервенций»?
Или сформулируем данный вопрос иначе: может ли демократия, понимаемая как абсолютное народовластие, совершенно свободное волеизъявление народа при принятии им политических и правовых решений являться приоритетом в качестве ценности самой по себе, не связанной никакими обязательствами перед другими значимыми фундаментальными ценностями, составлящими контекст цивилизационной идентичности определенной политической системы общества?
Европа уже проходила подобный исторический урок «народной демократии» в 1933 году на выборах в Германии, когда национал-социалистам удалось убедить значительную часть немцев, что немецкий народ в качестве «völkisches Volk» (нем. «народный народ» в данном случае употребляется в шовинистическом смысле) заключает свою основную ценность в себе самом и свобода его волеизъявления в качестве политического акта не может ограничиваться какими-либо культурными, правовыми или религиозными принципами, лежащими в основе западной цивилизационной идентичности и к тому же не всегда сформулированными, как например, библейские заповеди, в «арийском» или «нордическом» этническом пространстве. Нацистская Германия являет собой, конечно же, экстремальный случай ценностного раскола западной цивилизации, преодоленный на европейском континенте в сравнительно короткие сроки — 12 лет вместо мистически узренного тысячелетнего германского рейха. Некая фарсовая реинкарнация нацистской трагедии в духе «völkisch» случилась в Европе только в конце ушедшего века в Австрии, когда праворадикальная экстремистская Австрийская Партия Свободы Хайдера получила на выборах рекордные 27% голосов и в альянсе с правоконсервативной Австрийской Народной Партией, правопреемницей довоенных австрофашистов сформировала коалиционное правительство. Последовавший за этим оглушительный политический скандал на старом континенте и политический бойкот Австрии со стороны 14 государств — старых членов ЕС, урегулировал конфликт «народной демократии» с европейскими ценностями в исключительно сжатые сроки — уже через месяц после создания «демократической» коалиции Хайдер под давлением со стороны ЕС был вынужден официально уйти в отставку с поста лидера своей партии, а позднее вообще покинуть ее ряды и создать новую партию — Альянс за будущее Австрии. Этот австрийский трагикомический казус только подтвердил поговорку, что история повторяется дважды, один раз, как трагедия, а второй — как фарс.
Но как же культорологически и политологически интерпретировать швейцарский референдум о минаретах? На первый взгляд, казалось бы, один к одному — просто следующее звено в ценностном расколе западной цивилизации, типичный выбор между западной либеральной идеей с гарантиями прав человека и религиозных свобод и неким национально ориентированным концептом «народности» предполагающим естественной иммунитет здоровой нации к вредоносным влияниям чуждой культуры. Хотя праворадикальная Швейцарская народная партия (ШНП), явившаяся инициатором данного референдума заявляет о себе именно в свете последней альтернативы и вследствие этого находит себе такую массу сочувствующих среди правого истеблишмента по всему миру, в том числе и в России, сущность швейцарского казуса с минаретами все-таки не лежит на поверхности и требует более глубокого политологического и культурологического анализа со стороны экспертного сообщества.
Швейцарские минареты в контексте борьбы цивилизаций
К сожалению, российские политические аналитики, комментируя это значимое современное событие европейской политической жизни, не увидели чрезвычайно важного обстоятельства, а именно, что запрет на строительство минаретов в Швейцарии с точки зрения швейцарского государства нельзя в чистом виде интерпретировать ни как решение в области религиозной жизни страны, ни как чисто политическое решение в рамках сложившейся политической системы Швейцарии. То, что здесь речь не идет о религиозно мотивированном преследовании мусульман как представителей исламской религиозной традиции, очевидно любому, хотя бы немного знакомому с культурой и менталитетом швейцарцев. Швейцарию нельзя обвинить в наличии религиозной нетерпимости, поскольку это государство принадлежит к числу самых секуляризованных стран Европы, у большинства населения просто отсутствует всякий интерес к религиозной жизни, считающейся уделом неуспешных в экономическом плане трудовых эмигрантов-иностранцев и родившихся в Швейцарии представителей национальных меньшинств — secondo (итал. второй) — несколько лучше интегрированных в швейцарское общество потомков эмигрантов во втором и более старших поколениях. Поэтому представитель ксенофобской ШНП не лукавит, отрицая религиозную мотивацию инициативы его партии: «Мы не против ислама, но если мусульмане строят у нас минареты, значит хотят остаться, чего мы не хотим». Минареты и сам ислам не интересны швейцарцам, если они находятся, где угодно, кроме их страны. Это для мусульман они являются религиозным символом — для швейцарцев они символ присутствия в их стране тех, кто не вызывает у них симпатии своим стремлением остаться в этой стране на большее время, чем продолжительность их трудовых контрактов: мавр сделал свое дело — мавр может уходить. Дискуссия между ШНП и мусульманами похожа на диалог глухих. «Минарет — это политический символ», — говорит депутат швейцарского парламента от ШНП Ульрих Шлюер. «Если вы мне говорите, что мы запретим все религиозные символы во всех религиозных зданиях, то для меня это не проблема. Но если вы мне говорите, что запрет коснется только мусульман, а не христиан, не евреев и не сикхов, то вот это проблема, потому что это дискриминация», — говорит глава форума за прогрессивный ислам Эльхам Манеа. Может быть для представителей исламской религии, правозащитников или специалистов-религиоведов минарет является религиозным символом, но в восприятии секуляризованных швейцарских правых — это символ исключительно политический. Большинство швейцарцев отпало от своей традиционной религии — христианства, во внерелигиозной установке они чувствуют себя уютно, и вдруг в их собственную страну является иная чуждая религиозная традиция — ислам, пугая секуляризированных бюргеров требованиями уважать мусульманские религиозные символы. Очевидно, что для швейцарцев, очень любящих путешествовать по всему миру, не возникло бы никаких проблем выразить дань требуемого уважения религиозным символам при посещении исламских стран.
Поэтому народ с наиболее ярко выраженной в Европе традицией прямой демократии воспринимает религиозные и культурные символы исламской традиции только в чисто политической плоскости и реагирует на это посредством наиболее традиционного метода и политического инструмента прямой демократии — референдума.
В деле швейцарских минаретов, речь идет с одной стороны, не об эмигрантах-турках или эмигрантах-арабах, но о мусульманах вообще и новая поправка в швейцарскую конституцию исходит из этой данности. В этой связи интересно отметить, что рядовые швейцарцы в быту в последнее время практически перестали идентифицировать представителей мусульманских народов по национальному признаку, вместо этого они употребляют выражения «мигранты-мусульмане» или просто «мусульмане». Так, буквально несколько дней спустя после референдума о минаретах, мне довелось беседовать с одной совершенно толерантно настроенной швейцарской женщиной, всегда выступавшей, по ее словам, за солидарность с представителями иных культур и помощь в интеграции эмигрантов в Швейцарии. Но за пару дней до референдума о минаретах с ее дочерью произошел неприятный случай, вследствие которого она отказалась принять участие в голосовании, чтобы не изменить своим прежним убеждениям. А именно, ее десятилетняя дочь, мирно игравшая на детской площадке, подверглась агрессивному нападению ее сверстника-«мусульманина», ударившего ее, по словам матери, ногой в лицо, и на вопрос: «За что?», ответившего — «Хочешь еще?». При этом политкорректная и толерантная мать особенно подчеркивала мусульманскую идентичность «малолетнего агрессора», совершенно игнорируя его национальную или социальную идентичность. Говоря об эмигрантах из стран исламского мира, швейцарцы неизменно любят подчеркивать их слабую интеграцию в общество и преимущественную занятость в сфере низкоквалифицированного труда. Такой образ эмигранта-мусульманина автоматически переносится и на отношение к их религии. Поэтому неудивительно, что ни в одном из швейцарских кантонов исламским общинам не удалось добиться статуса субъекта публичного права, т.е. официального признания в качестве религиозной организации на государственном уровне. Исламские организации имеют только статус частных союзов, которым запрещено апеллировать к нормам исламского религиозного права — шариата, в отличие, например, от совсем немногочисленной иудейской общины Швейцарии, имеющей в шести швейцарских кантонах статус субъекта государственного права.
С другой стороны, в отношении референдума о минаретах швейцарцы пока еще выступают в качестве нации, но их прямая демократия не служит высокой цели общественной солидарности всех жителей Швейцарии и качественной интеграции эмигрантов в швейцарское обществе, но является средством разделения, постоянно проживающих в этой стране людей по цивилизационному признаку. В этом смысле любопытен один из комментариев по делу о запрете швейцарских минаретов: «Мусульмане думали, что они уже стали европейцами в Швейцарии, теперь швейцарцы указали им на их подлинную идентичность».
Швейцария и глобалистский проект ЕС
Случай Швейцарии чрезвычайно интересен также в контесте взаимотношения этого государства с политическим проектом европейской интеграции, осуществлемым на основе ЕС. Швейцарская Конфедерация, постулирующая политической концепт абсолютного государственного суверенитета, с одной стороны категорически отказывается связывать себя юридическими обязательствами, направленными на передачу Евросоюзу каких-либо государственных полномочий, но с другой стороны всячески подчеркивает свою причастность и неразрывную связь с европейской и западной культурой и политическую ориентацию на ЕС.
В течение последних 15 лет Швейцария заключила двусторонние договора с ЕС, основанные на декларации швейцарским государством общих европейских цивилизационных ценностей и направленные на тесную экономическую интеграцию Швейцарии в Европейский Союз при подчеркивании особого права на политический суверенитет гельветической конфедерации как нечлена ЕС. В то время как страны-члены ЕС уже передали 70 % своих суверенных государственных полномочий Еврокомиссии, Швейцария, связанная с ЕС двусторонними договорами о глубокой культурной и экономической интеграции в совместный европейский проект, пытается выступать в качестве равноправного политического партнера европейского тяжеловеса.
Разумеется, такое равноправие не более чем иллюзия и творцы европейского единства и новой европейской идентичности прекрасно отдают себе в этом отсчет. В глобалистском европейском проекте идея абсолютного суверенитета малых государств, таких как Швейцария, всегда будет оцениваться как нечто относительное и второстепенное, навсегда утратившее свою абсолютную ценность. Но западные глобалисты не станут и отталкивать своих меньших швейцарских братьев с их концептом «народного суверенитета» и прямой демократии, придающим европейской идентичности соблазнительный колорит «цветущей сложности».
Отношение Европы к швейцарской прямой демократии
История швейцарской народной демократии, начиная с легенды о герое-патриоте Вильгельме Телле и крестьянских войн против габсбурских рыцарей, всегда носила имманентный оградительный характер, не претендуя ни на общеевропейское применение как наполеоновский или гитлеровский проекты, ни на экспансию швейцарской демократии в страны третьего мира, поскольку Швейцария в отличие от большинства европейских стран никогда не имела колоний и неизменно следовала политике нейтралитета.
Таким образом, швейцарская политическая мысль никогда не являлась конкурентом для больших европейских государств вроде Германии, Франции и Великобритании, неизменно игравших в глобальные идеологические игры, ориентированные на экспорт их «демократических» проектов на местный европейский или общемировой политический рынок. Швейцарская модель не создавала для Европы никаких проблем в прошлом и безусловно не будет представлять проблему и теперь, в ней нет ничего от претензии на альтернативный проект трансцендентного европейского экспансионизма. Это не более чем субсидиарный европейский концепт политического творчества малого народа.
Поэтому очевидно, что прямая демократия в Швецарии не будет подвергаться прямому политическому остракизму и подавляться силой со стороны архитекторов новой европейской идентичности, поскольку этот устаревшая и консервативная для современного глобализма политическая модель не конкурирует с основным европейским проектом и в то же время осуществляется в рамках «цивилизационной» демократии Запада, т.е. в рамках использования инструмента демократии для продавливания западных цивилизационных ценностей и борьбы «демократическим путем» с ценностями других цивилизаций, в данном случае с минаретами как символом исламской цивилизации.
Имманентность швейцарской прямой демократии просто еще более выраженно подчеркивает релятивистский характер западных ценностей, чем современный концепт «цивилизационной» демократии Запада, поскольку любому очевидно, что такие инструменты западной цивилизации, как прямая демократия, действуют только на ограниченной территории малых стран — нечленов ЕС, а плоды непосредственной демократии, как запрет минаретов, касаются только конкретных «враждебных» цивилизаций, т.е. изначально не имеют отношения к глобалистским моделям «общечеловеческих ценностей».
Цивилизационный релятивизм таких западных ценностей как «демократия» и «права человека» усилиями их создателей и пропагандистов не так бросается в глаза. Но, по сути, является для Запада не ценностью в себе, а всего лишь средством конституирования цивилизационной идентичности и инструментом экспансии западной цивилизации, что отражает их современное исключительно экспортное применение в политической борьбе против всех мировых цивилизаций-конкурентов Запада.
Комментарии (6)
Не совсем понятно, какова главная цель статьи. Что хотел донести автор до читателя?
Да, уж простите ради Христа,излишне политизированный слэнг...по-моему, проблемы тут никакой нет (в смысле минаретов ислама, буддизма и т.д.)- для этого следует всего лишь взять билет в любую (или почти) страну Европы и вы увидите в Париже, Бирмингеме, Берлине, Копенгагене и др. великое множество французов, британцев, датчан, германцев...вот только их прародинами(а чаще - просто родинами) являются страны Африки и Азии. Их культурное наследие и религии совсем иные, нежели коренных поселенцев, в том числе и в России. И если уж государства принимают новые этносы, то - по логике - будьте любезны и создать им условия соответствующей культурной и религиозной направленности). И уже вскоре мы узрим: новый народ французский, британский,в том числе и канадский...уж не говоря о (чуть не сказал русский, нет) российском. Ведь заменили же исконно славянское имя Руси на греческое: Росия...изменения грядут, они будут повсюду. И дело тут не в политике. Так и нашему Богу угодно. Дабы каждый мог сделать выбор: с кем же подойти к порогу вечности, для встречи Того, Кто уже некогда приходил на землю и заронил Слово Свое, которое или будет принято или будет заглушено суетой мiра сего...
В тексте «Белый крест против минарета» излагаются, так сказать, общетеоретические основы для возможной прагматической оценки духовного состояния Европы, но, увы, не слишком четко проартикулированные и напрямую соотнесенные с печальной в духовном смысле реальной жизнью западно-европейского общества - в ее непосредственно христианском, а не только сугубо социально-культурном аспекте.
Ведь отрицательная реакция большинства швейцарцев на вторжение в европейский мир (пусть даже и во многом, увы, «постхристианский») элементов явно враждебной (к сожалению - это факт) исламской «религиозной идеологии» есть лишь одна из первых ласточек потенциально «духовного» если на пробуждения, то хотя бы пробуждающегося наконец испуга европейцев перед всё активизирующейся экспансией исламистских этносов.
Пожалуй, поэтому именно из-за этой отвлеченности в одном из комментов к статье господина Близнекова и сказано (пусть и неоправданно резко): непонятно – зачем она написана?
Обстоятельства же религиозной жизни Европы - в степени ее приверженности к христианским первоосновам исторического бытия коренных европейцев - ныне весьма печальны. И об этом, уверен, следует говорить (если вообще затрагивать эту тему) с гораздо большей степенью определенности и духовной конкретизации.
Сам я об этом пытался сказать в свое время на портале «Богослов РУ», направив соответствующую статью на тему: Россия, европейский мир и цивилизационное противостояние ислама.
Особенно эта статья оказалась бы, возможно, уместной в связи с появлением 28 декабря 2009 г. на портале текста, подписанного Аналитической службой «Богослов РУ», - «Испытание минаретом». Но - странным образом - обычное в данном случае приглашение к размещению комментариев читателей здесь вовсе отсутствовало…
Для сохранения пресловутой толерантности и не «раздражения» российской «общественности»?
Возможно, что, именно исходя из тех же соображений, статья эта на сайте и не была помещена (и даже никакого ответа я не получил)?
Буду искренне рад, если это – не так…
В итоге же статья оказалась опубликованной на портале «Русская линия», за что я и благодарен ее редакции, хотя, прямо скажу, идейных точек соприкосновения у меня с этой «Линией», как мне представляется, гораздо меньше, чем с порталом «Богословие РУ».
В любом случае – опубликует ли в дальнейшем мой текст также и богословский портал или нет – интересующиеся данной темой (о современном этапе духовного противостояния цивилизаций) могут ознакомиться со статьей по адресу: РУССКАЯ ЛИНИЯ.18.01.2010. Диакон Георгий Малков. Россия, европейский мир и цивилизационное противостояние ислама.
С благопожеланиями, диакон Георгий М.
Ваша статья на РЛ очень любопытна, но, к сожалению, "грешит" одним очень характерным для идеологической статьи недостатком: она направлена на очень узкую аудиторию. Более широкая аудитория отсекается ультимативностью формулировок. Для "Русской линии" это сойдет, но на что-то более серьезное претендовать не стоит.
Вы говорите о православности русских с такой безапелляционностью, что диву даешься. Вы наверняка знаете статистику, максимум на что может рассчитывать Церковь в нашей стране - это 10% населения (причем, заметим, что не все православные христиане в России - русские). И это по очень-очень позитивным оценкам. А как же 80% русских?
Какие православные корни вы видите в наших русских соотечественниках, которые составляют остальные огромные проценты населения, к Церкви по сути не имеющие никакого отношения? В чем проявляются эти корни? В ежегодных праздниках "православной" магии на Крещение? Когда отношение к Святой воде граничит между языческим и очень языческим? Когда купание в проруби, а не Таинство исповеди смывает грехи? Или может быть в православной "экстрасенсорике" хождения к мощам, старцам, кушание земельки из святой канавки и проч.? Или может быть у нас люди сознательно принимают Таинства Крещения и Венчания в своем большинстве, а не считают их какими-то обрядами "оберега"?
На каком фундаменте вы собираетесь строить русскую православную державу? На "православном" язычестве и магизме?
И если вы изложите, например, народу ваши тезисы, а потом скажите, как вы это говорите в статье: "Другого пути у России нет, и это пора, наконец, понять всем нам!" Вы думаете у вас много сторонников окажется? Так что же они за 20 лет-то не пришли все в Церковь, ведь подобные речи не впервые звучат. А вот то-то и оно, что с православием уже очень многих ничто не связывает.
Пора прекратить уповать на хорошую генетическую наследственность. И из элитной семьи могут выходить моральные уроды, если не позаботиться об их воспитании. Русский народ уже давно не православный. Да, генетика осталась. Но генетика пассивна. И на одних корнях ничего не построишь. А рассуждать о противостоянии цивилизаций на заведомо ложном фундаменте бессмысленно. Надо заниматься новой миссией без чрезмерного упования на генетическую память. В конце концов, иной безродный, но с хорошим обазованием и воспитанием будет намного лучше тысячи элитных, не имеющих такого.
Право, какая-то слепая наивность в вашей статье. Какая-то искренняя вера в то, что наш народ православный. Неужели и в жизни вы так же верите?
И не пишите таких больших статей, их невозможно читать. Лучше несколько но маленьких.
Диакон Георгий Малков
Ответ господину А. Шишкову по поводу «православной экстрасенсорики» и безбожия русского человека
Глубокоуважаемый господин Андрей Шишков, прочитал ваш коммент на мои высказывания по поводу цивилизационного противостояния между христианским и исламским миром – каковым оно представляется мне на сегодняшний день.
Вы пеняете мне на два момента: в частности, на то, что статья моя, представленная на «Русской линии», кажется вам слишком большой по объему - предлагая выпускать в дальнейшем тексты более краткие, и на то, что в этом моем тексте выражена, как вы говорите, «слепая наивность» моего же упования на «генетическую» преемственность православного чувства (если уж не сознания), сохраняющуюся, как я смею утверждать, и поныне у русского человека.
Вы при этом предполагаете и даже категорически пытаетесь утверждать, что нынешний русский человек – в большинстве своем вовсе не христианин, не православен, и даже те элементы христианства, что весьма слабо уже, мол, сохраняются в нем, окрашены язычеством, и что сама вера православного России - даже и в «идеальном» случае - изначально уже окрашена полным язычеством и магией!
Как вы пишете, русский «православный» есть, по сути, исповедник, например, «православной» магии на Крещение», и вообще его «отношение к Святой воде граничит между языческим и очень языческим». Православное же благодарное поклонение мощам (точнее - связанное с ними благодатью Божией - молитвенное общение с самими святыми) и «хождение… к старцам» вы вообще предпочитаете брезгливо именовать «православной» «экстрасенсорикой»… При этом же вы, ничтоже сумняшеся, утверждаете, что, даже и принимая сами «Таинства Крещения и Венчания», наш «люд» в большинстве своем считает «их какими-то обрядами «оберега» - и не более того…
В итоге же современное состояние всего нашего общественного религиозного сознания вы в целом решаетесь определить как «православное» язычество и магизм», окончательно же и склоняясь в результате ваших инвектив к категорическому утверждению, что «…Русский народ уже давно не православный».
Что сказать вам на всё это?
Во-первых, краткость – отнюдь не всегда сестра таланта. Слишком многое у нас наболело и о слишком многом нужно сказать (но, увы, говорится слишком мало) - если только не быть равнодушным к своей стране и к своему народу. И если не быть духовно (или хотя бы душевно) ленивым и нелюбопытным (о чем скорбел, как вам, вероятно, хорошо известно, еще Пушкин), то можно как-нибудь - хотя бы изредка - собраться с силами и прочитать более или менее неторопливый текст, касающийся отнюдь не мгновенных, а напротив, уже весьма длительных печальных обстоятельств нашего общего - европейского и российского (в частности) – увы, во многом не слишком христианского бытия…
Однако последнее состояние скорее должно было бы вызвать у вас чувство соболезнования, а не брезгливости, - как и естественного чувства читательской заинтересованности, а отсюда, соответственно, и терпеливого интереса к утверждаемому и разъясняемому. А когда нет искренней любви к братьям своим – тогда нет и истинного познания подлинных обстоятельств их человеческого бытия и, по-видимому, даже и самого интереса к нему. Это – закон духовной жизни. В том числе – и закон познания духовного состояния общества…
На основании вашего коммента у меня сложилось впечатление, что вы являетесь типичнейшим представителем «либеральствующей» (замечу притом, очень небольшой) страты нашего общества, «святынями» которой в первую очередь являются, конечно же, не христианская традиция благочестия (отнюдь «не свалившаяся к нам с луны» и «не придуманная человеками», разумеется, византийски-средневеково невежественными – по определению околоцерковных «либертарианцев», а являющаяся частью Священного Предания Церкви, дарованному ей Духом Святым).
Почему-то уверен, что и для вас лично на первом месте стоит чаще всего не личная христианская ответственность за ближнего и за весь окружающий нас мир, - а чисто индивидуалистическая и, по сути, внецерковная «религиозность», пребывающая вне подлинной христианской традиции и жизни самой Церкви Христовой – одновременно и метаисторической, и исторической (каковым был и Сам Христос).
Если бы это было не так, вы бы гораздо лучше знали реальную жизнь реальных наших христиан и за ритуалом всегда бы видели их живую веру, а не поклонение «оберегам», и потому никогда не решились бы именовать наше церковное Предание (как и отдельные частные церковно-исторические предания) – «язычеством и магизмом». Свойственное же вам, мягко скажу, подозрительное отношение к Православию и ко все более постепенно воцерковляемым нашим согражданам (как и к уровню этой воцерковляемости) – скорее чисто протестантское... И в силу именно такой ложной точки зрения ЛЮБОЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ХРИСТИАНИЗИРУЮЩЕЙСЯ ДУХОВНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ нашего общества вам всегда будет чуждо, всегда будет восприниматься вами и вам подобными сугубо критически – и даже вообще отрицаться именно в качестве христианского как такового. Воспринимающим подобным образом нашу церковную жизнь всегда гораздо ближе псевдо-христианские нравственные кантовские императивы, чем живое соборное чувство общецерковной христианской любви к Богу и к связанным с Ним святыням, к созданным человеком с Его же помощью реально действенным актам Богопоклонения, которые вы, однако, предпочитаете именовать «языческим магизмом».
И вот, в соответствии с таким расхождением в наших оценках самого характера существования (да, пожалуй, и целей) христианской веры на земле (и, в частности, в России), вы утверждаете, что верующих православных у нас почти-что и нет, а я, напротив, заявляю, что не только есть, но что в определенный трагический момент нашей истории именно они и скажут еще самое решительное и – более того – определяющее слово в отношении как сохранения самой России, так и благого определения ее грядущего бытия.
И в связи с этим (косвенно) – выскажусь и относительно упомянутых вами якобы лишь 10 процентов, так сказать, «подлинно практикующих» православных в сегодняшней России.
Вы, господин Шишков, как я понял, живете в Москве и, возможно, не достаточно адекватно представляете себе положение с православной проповедью в провинции, т. е. в реальной России, ибо прямо скажу не только вам, но и всем тем, кто зачастую и вовсе не выезжает из Москвы, что столица наша – это во многом вовсе и не Россия, и характер жизни за границами сего града – совершенно иной, если не сказать – инопланетный.
В непосредственно самой же России уже сегодня «оправославление» народа идет весьма быстрыми темпами, а потому и, так сказать, постепенно все более ширящаяся «социализация» Православия – вполне реальный факт!
Известно ли вам, что, например, в каком-нибудь псковском Старом Изборске христианская воскресная школа действует уже более 15 лет, что в тамошней же средней школе без всяких госреляций департаментов образования основы православного мировоззрения и православной культуры преподаются как минимум уже лет пять-шесть, что там давно уже существует и православный детский театр, что точно такой же театр существует и в соседних Печорах, и что в том же городе день Успения Божией Матери давно является общегородским праздничным выходным днем, а городская администрация принимает самое активное участие в возглавлении этого православного ЦЕРКОВНОГО праздника и местного крестного хода, в котором идут вокруг местного монастыря тысячи и тысячи горожан.
А ведь точно такую же картину можно наблюдать ныне и во многих других городах и весях России.
И раз вы, господин Шишков, спрашиваете меня: много ли сторонников окажется у меня, когда нам всем придется понять (а трагические обстоятельства нашего, увы, прискорбного бытия не замедлят в самом ближайшем историческом будущем заставить нас понять это) - что вне христианского наполнения нашей российской жизни нам просто НЕ ВЫЖИТЬ, то я и отвечаю вам: да, окажется много, и вы даже не представляете себе, глядя из московского «далёка», насколько много!..
При этом, поскольку мы затрагиваем в данном случае тему не столько степени «богословского» просвещения нации, сколько степень ее «социально-исторической» (а также и общенационально-политической) интеграции в отеческую веру (как, притом, и элемента культурно-исторической самоидентификации), то не будет романтикой и «китайскими беседками» утверждение, что именно осознание себя именно нацией православной и есть вполне реальная и уже ныне стоящая перед нею и постепенно ею же исподволь и решаемая задача.
Именно это я в первую очередь и имею в виду, когда утверждаю (и что вызвало у вас такое сомнение): «Другого пути у России нет, и это пора наконец понять всем нам!» Те же, кто даже и со временем так и не смогут понять этого – пусть лучше отойдут в сторону…
Кстати, могу в связи с рассматриваемой темой постепенного воцерковления России привести и вполне официальные статистические данные, ныне, впрочем, уже даже несколько устаревшие (динамика процесса на сегодня гораздо «круче»).
Просыпающихся у нас душ, слава Богу, становится все больше и больше. Тенденция к этому явно просматривается при проведении специальных опросов населения на религиозные темы. Так, по сообщению Regions. ru, исследовательский холдинг ROMIR Monitoring опубликовал еще около пяти лет назад данные опроса 1500 человек в 102 городских и сельских населенных пунктах России — на предмет выяснения степени религиозности сегодняшних россиян. Результаты опроса таковы: 80 % граждан назвали себя православными верующими (см. подробнее об этом: Радонеж. Православное обозрение. 2004. № 8. С. 10)! Добавим, что и по данным других опросов подобного типа эта цифра хотя и бывает порой чуть ниже, но также колеблется в пределах не менее 70—75 %.
В частности, анализ соответствующих статистических данных (еще на 2003 г.), проведенный Р. Силантьевым, дал ему возможность сделать следующее заключение о количестве религиозных организаций и составе верующих россиян:
«…на начало 2003 года зарегистрирована 20441 религиозная организация.
Из них централизованных организаций, общин и учебных заведений:
1. Русской Православной Церкви — 54 % (10 965)
2. Протестантов — 19,5 % (4 272)
3. Ислама — 16 % (3 186)
4. Новых религиозных движений — 4,2 % (594)
5. Старообрядчества — 1,2 % (230)
6. Иудаизма — 1,1 % (230)
7. Римо-католической церкви — 1,1 % (272)
8. Неканонических православных юрисдикций… — 1 % (191)
9. Традиционного буддизма — 0,4 % (ок. 70)
10. Традиционных язычников — 0,2 % (36)
11. Иных — 1,3 % (340)».
Касательно же процентного соотношения самих верующих (адептов самых различных религий в России) он утверждает, что «…принимая во внимание все вышеописанные методики и источники данных, современную религиозную картину России можно представить следующей пропорцией:
75 % населения — члены Русской Православной Церкви [точнее — принявшие крещение в Православии и соотносящие себя с религиозно-культурной православной традицией. — д. Г. М.]
15 % — неверующие и индифферентные
5,5 % — мусульмане
2 % — протестанты и последователи новых религиозных движений
0,5 % — иудеи
0,5 % — старообрядцы, катакомбники, адепты старых русских сект (молокане, духоборы, хлысты) и неканонических православных юрисдикций
0,4 % — буддисты
0,4 % — традиционные язычники
0,7 % — иные (в первую очередь католики и армяно-григориане» (Силантьев Р. Сколько же нас? Методики выявления религиозных предпочтений жителей России // Православная Москва. № 17 (299). Сентябрь 2003 г. С. 4).
Здесь же исследователь утверждает, что если нынешняя динамика процесса воцерковления россиян сохранится и в дальнейшем, то к 2013 г. члены Русской Православной Церкви составят 80 % населения страны.
Да, к сожалению, зачастую «вера» современных православных в России оказывается нередко преимущественно лишь элементом их национально-культурной самоидентификации, поскольку, судя по ответам, ежедневной молитвой реальную веру выражают только около 20—25 % опрошенных, изредка молятся около трети, а 37 % не молятся вообще (!), являясь, по сути, верующими пока только по названию.
Тем не менее, основная общая цифра — порядка 75—80 % опрошенных, считающих себя верующими, показывает, какой огромный потенциал душ, нуждающихся в Боге, существует в России. Но одновременно цифра эта показывает: какая огромная миссионерская работа должна быть проведена Русской Православной Церковью для их воцерковления, т. е. для превращения их в подлинных христиан, а значит — и в сознательных граждан не только общего небесного нашего Отечества, но и настоящей, духовно истинной России — Святой Руси.
Однако текст мой, который вы, господин Шишков, прокомментировали, относится в данном случае не к собственно первостепенным проблемам «богословского» воцерковления и дальнейшего духовно углубленного просвещения русского человека (это вопрос особый!), а к решительной необходимости укрепления религиозного фундамента при грядущем строительстве новой, подлинной России, всегда идентифицировавшей себя в первую очередь как государство православное. Иначе говоря, пока что речь идет (в данном конкретном случае – в связи с проблемами нашего государственного да и общеевропейского возрождения) о необходимости осознания русскими людьми самих себя подлинными гражданами подлинной России – каковыми мы сможем всерьез стать, лишь осознав наконец постепенно общее свое единство в отношении завешанного нам нашими предками «гражданства Небесного».
И в этом именно, пусть на первых порах и более историческом, чем метаисторическом процессе будущего строительства нашей страны (притом чрезвычайно, как можно предположить, болезненном) — я уверен — русский народ не подкачает, проявив себя в дальнейшем гораздо, гораздо более христианизированным субъектом истории, чем это представляется вам, глубокоуважаемый господин Шишков.
Впрочем, возможно, что таким наш народ — вам еще более не понравится… Но это уже ваша проблема.
С благопожеланиями, диакон Георгий Малков
Спасибо за ответ, о.Георгий.
Сначала давайте отметем надуманные обвинения или недопонимания, которые не имеют почвы под ногами, чтобы беспрепятственно продолжить диалог. А то у меня складывается впечатление, что я разговариваю с человеком, который мнит себя прозорливым старцем, рисующим по одному комментарию полный портрет веры и взглядов человека. Я надеюсь, что это не вы.
1) Под "православной" экстрасенсорикой я подразумеваю именно экстрасенсорику, которая не имеет ничего общего с благодарным поклонением мощам, пониманием Святой воды согласнsм с христианским учением о ней, правильным пониманием Таинств Церкви.
2) Я не являюсь представителем «либеральствующей» страты нашего общества и адекватно воспринимаю церковную традицию. Да, у меня нет того преклонения перед русским "народом-богоносцем", какое пресуще многим консерватором в силу реальности контакта с этим самым народом. Но, насколько мне известно, церковная традиция не требует от христианина этого преклонения. Так что ваш ярлык явно надуман, а главное неизвестно откуда взят.
А самое главное, мне непонятно, на основании чего вы делаете такие выводы.
3) Вы говорите: "Если бы это было не так, вы бы гораздо лучше знали реальную жизнь реальных наших христиан и за ритуалом всегда бы видели их живую веру, а не поклонение «оберегам», и потому никогда не решились бы именовать наше церковное Предание (как и отдельные частные церковно-исторические предания) – «язычеством и магизмом»".
Но я не говорю про христиан. Я говорю про тех, кто иногда заходит в храм, без желания стать христианином. Я утверждаю, что таких людей в нашей стране большинство? - Да, утверждаю. Поэтому не надо бесполезной риторики с обвинениями меня в либерализме и нападках на верных христиан. Но я никогда не приму такое утверждение, что искаженное понимание нормальной церковной традиции может считаться нормой. Против такого искаженного понимания и был мой комментарий.
4) Я живу попеременно то в Москве, то в провинции (Сергиев Посад). В последнее время больше в Сергиевом Посаде. И мои наблюдения основаны не только на московском опыте. Скажу, что, по моим наблюдениям, с воцерковлением в Москве дело обстоит лучше, чем в Посаде.
Завершив таким образом этот обзор ваших неточных обо мне представлений, перейдем к самой сути поднятой темы.
Вы приводите цифры статистики - это правильный шаг. Но... Одно дело назвать себя христианином, другое дело жить по-христиански и быть членом Церкви. Статистика говорит и о том, что называют себя православными и те, кто не верят в Бога. Они причисляют себя к православным, потому что русские - православные. То есть относят себя к той или иной вере по своим корням, зачастую не имея этой веры.
Сколько же у нас людей живет в Церкви? А ведь в Церкви живут в основном воцерковленные люди, не правда ли? Ведь православного христианства вне Церкви не бывает, и здесь церковная традиция на моей стороне. Официальная статистика говорит о 4-5% воцерковленных христиан, социологи с учетом поправок говорят о 10%. К сожалению, под рукой этих данных нет, но постараюсь их вам найти.
Пока же предлагаю вам ознакомиться с этим исследованием http://www.archipelag.ru/authors/lunkin?library=2043
Реальный опыт бесед с людьми, которые не ходят в церковь или ходят, но очень редко (а их, я настаиваю большинство) показывает, что на их религиозном фундаменте можно построить только что-то очень и очень зыбкое, поскольку их представления о вере расплывчаты и аморфны. А как известно, дом на песке падает, в отличие от дома на камне.
Строить религиозный фундамент безусловно нужно, в том числе и для противостояния исламизации, но не только для этого. Однако надо трезво и четко понимать масштабы бедствия. За 70 лет безбожия наша страна потеряла веру, а может быть она сделала это и раньше, ведь погромы храмов, расстрелы христиан, поругание святынь не появились на пустом месте. Люди если не рушили, то молча попускали. Конечно, были и те, кто вставал на защиту веры, но победило-то в целом по стране безбожие.
И за 20 лет церковной свободы народ так и не стал воцерковленным народом. Попробуйте в Великий пост отменить все развлекательные мероприятия, и мы посмотрим, как православные корни народа проявят себя. Попробуйте сказать, чтобы в среду и пятницу воздерживались от мяса, и вы увидите отношение "православного" народа к вам. Я не говорю о тех, кто уже ходит в церковь, я про тех, кто живет вне ее. Попробуйте молодому человеку и девушке сказать, что их сожительство вне брака - блуд, и вы ощутите на себе всю "христианскую любовь" "народа-богоносца". Продолжать можно без конца.
Я иронизирую, но это горькая ирония. Реальность такова, что наш народ уже давно не живет согласно православной вере. Максимум на что многих хватает - сходить за крещенской водой и освятить куличи. Ну и, конечно, отпраздновать Рождество и Пасху как свои праздники. Повторюсь, чтобы у вас не возникло снова ложного мнения, что я не говорю о регулярно посещающих храм.
Мне жаль, что вы - священнослужитель, неглупый человек, автор некоторых прекрасных текстов - настолько хотите остаться слепым к главной проблеме русского народа - неправославности. А где же ваша христианская любовь?
И еще. Не делайте поспешных выводов о людях.
p.s. Я не знаю, где вы служите, но вы сами можете посчитать. Возьмите число ваших прихожан и поделите его на число жителей населенного пункта, и получите тот процент, который составляют православные в вашем населенном пункте. И если это будет 10% я очень за вас порадуюсь. Правда в таком эксперименте есть один недостаток: чем меньше людей живет в поселке, тем выше статистическая погрешность. Большие числа более точны.