Десятая гомилия Патриарха Фотия

Десятая гомилия св. Патриарха Фотия (820–891), озаглавленная как Homilia rhetheisa hos en ekfrasei tou en tois basileiois perionymou naou^[1], неоднократно привлекала к себе внимание ряда исследователей^[2]. Она была произнесена или в конце 863, или начале 864 г. по случаю освящения церкви Богоматери Фаросской после ее обновления (или перестройки) в присутствии императора Михаила III (829–867), его соправителя Варды Кесаря и императорского двора.

Гомилия св. Фотия соответствует одновременно канонам античной экфразы, собственно гомилии как церковной проповеди, и энкомия. Самое начало речи, обращенное ко всему церковному народу — «Вижу, что блистательно собрание дня нынешнего, и что оно не могло собраться одним человеческим старанием и без божественного вдохновения» — типично для византийской гомилетики еще со времен св. Василия Великого^[3]. Затем следует энкомий императору Михаилу III (829–867), перерастающий в собственно экфразу — описание внешнего, а затем и внутреннего убранства храма. После небольшого гомилетического отступления в конце опять следует энкомий императору и его соправителю — Варде Кесарю.

Необходимо упомянуть о некоторых особенностях энкомия. Первая из них — преувеличенные хвалы Варде Кесарю как «похвале кесарей, подобному солнцу перед ними, по мудрости и разуму препрославленному перед своими предшественниками», хотя, судя по письмам Фотия, в 863–864 гг. между ним и его былым покровителем Вардой уже назревали серьезные расхождения, возникшие из-за неумеренного вмешательства последнего в церковные дела. Вторая — в энкомии императору Михаилу, при перечислении его побед и достижений (походов против арабов, восстановления городов) ничего не говорится о защите Церкви от ересей и расколов^[4]. Возможно, это скрытый намек на недостаточность мер, предпринятых для того, чтобы оградить дело Фотия и его самого от опасности с трех сторон: от недобитых иконоборцев^[5], от игнатиан (приверженцев патриарха Игнатия (800–877), свергнутого в 858 г.) и от Римской Церкви, осудившей Фотия в 863 году^[6].

Одна деталь в стилистике гомилии, возможно, имеет некоторую политическую окраску: это необычайно частое упоминание язычников (Демокрит, Фидий, Паррасий, Зевксид) и даже мифологических персонажей (Орфей) в сравнительно небольшом тексте, притом литургическом по назначению. Вероятно, данные античные реминисценции являются проявлением скрытой оппозиции между Фотием и игнатианами, которые крайне подозрительно и нетерпимо относились к светской «внешней учености», а к античному наследию и подавно^[7]. Cв. Фотий при всем своем несомненном православии был глубоким знатоком античной учености, и ее столь вызывающая демонстрация была, по-видимому, делом политическим.

Исследование самого предмета описания в гомилии — церкви Богоматери Фаросской — относится к компетенции искусствоведов, каковым автор перевода не является. Следует указать, что Фотий подробно описывает вход во храм, его мраморную облицовку^[8]. Внутри храма он подробно рассказывает о пространстве, которое называет «святилищем» (temenos). Прежде всего его внимание привлекают колонны, украшенные серебром и золотом, затем киворий, по предположению В. Лаурдаса, украшенный слоновой костью и драгоценными и полудрагоценными камнями^[9], потом он описывает мозаичный пол и лишь в самом конце — мозаики купола и стен.

В куполе, согласно описанию Фотия, находится мозаичное изображение Христа Пантократора (по-видимому, поясное), ниже которого в проемах окон барабана купола располагались изображения Ангелов, «Владыку всех дориносящих». В конхе алтарной абсиды была изображена Оранта, на стенах храма — патриархи (среди них — Иаков), праотцы (среди них — Давид), пророки, апостолы, мученики. По мнению Лаурдаса, в храме не было изображений из жизни Христа и Богоматери^[10].

В завершение скажем несколько слов об эстетике патр. Фотия. Некоторые исследователи, считают, что эстетика Фотия является неоплатонической^[11]. Скорее следует говорить о христианской рецепции неоплатонизма. В эстетике св. Фотия явстенно проглядывает принцип «священного реализма», наиболее отчетливо выраженный в 17 гомилии: «И не подражанием образ украшается, но действительно достигает первообраза»^[12]. Это достижение первообраза становится возможным благодаря действию божественной благодати — epipnoia. Вот характерный пример из 17 гомилии: «Искусство художника, как действие вдохновения epipnoias свыше cтоль точно поставило подражание в природу^[13]». Те же принципы господствуют и в 10 гомилии: «Настолько точно художник, как думаю, по действию вдохновения (линиями и цветами запечатлел попечение Создателя о нас».

Исследователи отмечали одну интересную особенность гомилии: в своем описании Фотий как бы следует за блуждающим взором своего зрителя, у него постоянно встречаются обороты: «то же, что от меня ускользнуло…». Однако эта кажущаяся рассеянность и блуждание подчинены главному принципу — восхождения — от символа к символу, от земли к «новому иному небу на земле» — храму и далее от храма — к его архетипу, Небесному Иерусалиму.

Ниже вниманию читателей предлагается перевод на русский язык десятой гомилии св. Фотия, Патриарха Константинопольского.

Текст 10 гомилии был впервые опубликован в 1655 году Ламбеком^[14], по единственной рукописи четырнадцатого века Neapolitanus Graecus A. A. 6. 2^[15]. Позднее издание Ламбека с теми или иными добавлениями и с латинским переводом переиздавалось Комбефи^[16], Бандури^[17], Евгением Вулгарисом^[18], Беккером^[19], Минем^[20].

В шестидесятые годы XIX в. Порфирий Успенский обнаружил рукопись монастыря Ивирон (Iviron 684)^[21], которая содержит почти полный корпус проповедей (1–11, 14–18) и датируется по водяным знакам второй половиной XVI века (в издании Лаурдаса обозначается буквой B). Приблизительно в то же время Занос открыл рукопись Константинопольского подворья храма Гроба Господня (Codex Metochii Sancti Sepulcri in Constantinopoli 529), датируемую второй половиной XVI в. и, вероятно, написанную тем же писцом, что и Iviron 684, cодержащую проповеди 1-11 и 14-18 (в издании Лаурдаса обозначается буквой А)^[22]. В 1881 году Мюллер опубликовал отрывок из 10 гомилии^[23] по гейдельбергской рукописи Codex Palatinus Heidelsbergensis 129 (в издании Лаурдаса — G), датируемую второй половиной четырнадцатого века и содержащую фрагменты 3, 4, 10, 15, 16, 17, 18 гомилий.

В 1900 году Константин Аристархис вновь опубликовал десятую гомилию, на сей раз в критическом издании, в котором учел все вышеупомянутые рукописи, содержащие интересующую нас проповедь^[24]. Достоинством данного издания является достаточно подробный комментарий.

В 1958 г. Василий Лаурдас выпустил критическое издание всех известных на сегодняшний день девятнадцати гомилий Фотия, которое остается непревзойденным и по сей день^[25]. Он учел все упомянутые выше рукописи и, кроме того, описал и привлек рукопись Афинской Национальной Библиотеки № 2756 (Codex Atheniensis), датируемую концом XIII в. и содержащую 9-18 гомилии (в издании Лаурдаса — К)^[26]. Рукописи А, B и К являются, по мнению Василия Лаурдаса, основными. А и B восходят к недошедшему до нас промежуточному списку Х, который, в свою очередь, вместе с рукописью K восходит к архетипу гомилий^[27].

На основании своей реконструкции Лаурдас исправил ряд чтений К. Аристархиса и опроверг его мнение относительно того, что в 10 гомилии речь идет об освящении «Новой церкви», построенной Василием Македонянином. Кроме того, Лаурдас составил подробный комментарий к гомилиям, соответствовавший уровню византинистики середины ХХ в. В силу этого, данный перевод делается по изданию Лаурдаса.

Из переводов на иностранные языки заслуживает внимания английский перевод, выполненный K. Манго^[28]. Он замечателен, во-первых, своей точностью, во-вторых, в высшей степени ценными комментариями, в которых учтены как античные, так и византийские источники Фотия, и наконец — вступительными статьями к каждой из гомилий, которые имеют самостоятельную научную ценность.

Фотий, Патриарх Константинопольский

Гомилия 10. На освящение церкви Богоматери Фаросской Большого императорского дворца, 864 г.

Вижу, что блистательно собрание дня нынешнего, и что оно не могло собраться одним человеческим старанием и без божественного вдохновения^[29]. Посему и приемлю приятные благодати дарования и радуюсь, присоединяясь к Христову стаду процветающему и ликующему, не потому, что знаю прежде нас живописанную красоту и радость праздника, но потому, что ведаю благочестие, возносимое к Самому Владыке Всех. Ведь сияние праздника, как и благолепие и торжественность празднующих, являет столь явные доказательства владычественной любви^[30]. Когда же празднуется не ежегодная и обыкновенная память, но обновляется некое новое и новоявленное богопочитание, то как же этот [праздник] не являет и божественную любовь, показуя и красоту празднующих, и еще более увеличивая свою славу?^[31] Но что это за стечение и собрание такового множества, что это за праздник, что же созвало и подвигнуло всех нас? Хотите, скажу? Или мне следует уступить устроителю и мудрому архитектору это благо^[32] — изложить и разъяснить цель этого праздника? Ведь кто, предварительно вложив образы вещей в душу, премудро создал на земле неподражаемое сооружение, тот способен и в словах представить свое произведение.

II. Итак, скажи нам, о христолюбивейший и боголюбивейший из царей и победивший всех своих предшественников в приобщении к чести и пресветло сияющий ею, скажи, ибо, как видишь, мы готовы послушать тебя: ради чего ты нас созвал? Или ты снова одержал над варварами победы^[33], и трофеи, которыми ты часто радовал нас, воздвиг, позаботившись о том, чтобы обрадовать (нас) и воздать общее и всенародное благодарение Даровавшему победу? Или ты взял заложников и других, и смирив превознесенный и надменный разум иноплеменников^[34], ты благочестиво приписываешь державной деснице Божией все подвиги, тобой совершенные? Или ты восстановил подвластные тебе города, некогда разрушенные^[35], поднял их из развалин и заселил их переселенцами и утвердил границы государства? Или ты обогатил и осчастливил подвластных тебе? Научи же нас, обращающих к тебе взор всей вселенной^[36]. Или ты молчишь из-за приличия и не хочешь сам рассказывать о своих подвигах нам, которым нужно соткать тебе похвалы, и мне, вдохновленному твоими деяниями, предоставляешь озвучить словом причину нынешнего собрания?

III. Итак, друзья, сегодня – иное посвящение и иное таинство^[37]: храм Девы и Богоматери, на земле обновляемый^[38], как бы некое иное достойное жилище обитающих в мире. Храм Девы на земле обновляется днесь, воистинну многопетое деяние царской щедрости^[39], храм посреди самих царских чертогов восстает как некий иной чертог божественный и досточтимый и благодаря такому сравнению и подобию показывает царский дворец жилищем простого человека, но скорее своей красотой и внутренней блистательностью и его осияет и освещает, и готовит к чему-то большему предыдущей красоты. Ты скажешь, посмотрев на него, что это – не человеческих рук дело, но эту красоту придала ему некая божественная и превышающая нас сила^[40].

Ибо вход во храм прекрасно украшен. И плиты из белого мрамора, блистающие сиянием и радостью занимают собой весь наружный вид^[41], и расположением по отношению друг ко другу и по соприкосновению краев своею ровностью и гладкостью, и прилаженностью они как бы скрываются в непрерывности единого камня, как бы расчерченного прямыми линиями^[42], это — «новое чудо»^[43] и приятное для зрения, к которому они приводят воображение созерцающих. Посему они, удерживая взоры и обращая их на себя, делают так, что зритель не хочет войти внутрь [храма], но приходящий останавливается в преддверии святилища, исполняясь прекрасным зрелищем и напояя свои взоры созерцаемым, и застывает, как бы неким чудом пуская в землю корни. Ведь для Орфея Фракийца^[44] мифы бряцают на кифаре, двигающей звуками бездушные вещи. Если бы нам можно было пускаться в мифы и истину делать потрясающей, то ты бы сказал, что приходящие к преддверию храма, одеревеневая, чудесно превращаются в природу растений^[45]. Ведь так неотрывно удерживается^[46] увидевший это только однажды.

V. Когда же кто-нибудь, с трудом оторвавшись, проникает в самый храм, то какой же радости и волнения и страха он исполняется! Как если бы взойдя на самое небо^[47] без чьей-либо помощи откуда-то, и, как звездами, осияваясь многообразными и отовсюду являющимися красотами, он весь будет поражен. Кажется же, что все другое находится в исступлении, в экстатическом движении^[48] (ekstasei) и вращается сам храм. Ведь благодаря естественным и всевозможным обращениям [в разные стороны] и постоянным движениям, которые заставляет претерпевать зрителя повсюду присутствующее многообразие зрелищ, свое впечатление он переносит воображением в созерцаемое^[49]. Ведь золото и серебро покрыло большую часть храма, золото — наложенное на мозаики, серебро — как бы посыпанное на плиты и припаянное к ним, и россыпи одного чередуются с россыпью другого^[50]. Там [серебром] украшаются капители колонн, там золотом — пояски [под ними]. В другом месте золото вплетено цепочками, но что удивительнее золота, так это — божественная трапеза и ее киворий. Ибо серебро — на небольших вратах (pylidas) и колонках алтаря с окружающими его колоннами, и сам конусообразный киворий (orofos), находящаяся над божественной трапезой с поддерживающими его сень столпами [также украшен серебром]. И если что не обежало золото, и не охватило серебро, то оставшуюся [часть] храма украсило несравненное искусство многоцветных мраморов. Зрелище же пола, украшенного многообразными мозаиками в виде животных и в образах иных изображений, представило некую дивную мудрость искусного художника и обличило этих Фидиев и Паррасиев, и Праксителей, и Зевксидов, как создателей пустых фантазий в искусстве^[51]. Как полагаю, Демокрит, вглядевшись в тонкую работу пола и воспользовавшись таким свидетельством сказал бы, не находятся ли там его атомы, попадающие под взгляд^[52]. Мне кажется, что архитектор храма погрешил в одном: собрав в одно и то же место все красоты, он не позволяет зрителю как следует насладиться созерцанием, ибо то одно, то другое притягивает его, следуя друг за другом, и не позволяет насытиться созерцаемым, насколько бы этого хотелось^[53].

VI. То же, что от меня ускользнуло и о чем надо было бы сказать в начале (но чудо храма не позволяет говорящему как следует завершить свое дело в словах), о том скажу сейчас. В самом куполе многоцветной мозаикой начертан человеческий образ, несущий изображение Христа^[54]. Ты скажешь, что Он призирает на землю^[55] и помышляет о ее устроении и управлении. Настолько точно художник, как думаю, по действию вдохновения линиями и цветами запечатлел попечение Создателя о нас. На выпуклых же частях полусферы, находящихся под куполом, изображен сонм Ангелов, дориносящих Владыку всех^[56]. Апсида же, поднимающаяся от алтаря, блистает образом Девы, распростирающей пречистые руки над нами и соделывающей царю спасение и на врагов одоление^[57]. А хор мучеников и апостолов, а также патриархов и пророков наполняет весь храм, украшая его своими изображениями. Один из [пророков] и молча вопиет теми словами, которые некогда изрек: «Коль возлюблены селения Твоя, Господи сил, желает и скончевается душа моя во дворы Господни»^[58]. Другой — «Яко чудно место сие. Несть сие, но дом Божий и сия врата небесная»^[59] (Быт. 28: 17). Вопиет же некий и не из наших, и не изображенный здесь, и поневоле благословляет наше: «Яко добры домы твои, Иаков, жилища твоя, Израиль, и яко сады при потоцех, и яко скиния, яже водрузи Бог, а не человек» ^[60].

Древле Боговидцем Моисеем по Божественному повелению была устроена скиния для принесения жертвы Богу и умилостивления за грехи народа^[61]. И позднее царем Соломоном был сооружен храм в Иерусалиме — восхитительное здание, затмевающее все предшествующие [постройки] своей красотой, величиной и роскошью^[62]. Но насколько тень и образ уступает истине и действительности, настолько же эти [сооружения] храму, ныне сооруженному верным и великим царем нашим. Ибо наш храм — от благодати и Духа, те же — от закона и буквы. Но уступают они и потому, что и по красоте, и по технике работы (technourgia), и по искусству исполнения (dexioteti) несут в себе признаки вторичности.

VII. И что бы было, если бы кто-то другой попытался за столь краткое время обойти в слове чудеса прославленного храма? Ведь оказывается, что взор и в течение долгого времени, и быстро привлекая другие чувства, не в силах воспринять все это^[63]. Я радуюсь, что мне удалось это ничуть не хуже, [чем другому], даже если мое слово донесло до вас самое малое, хотя и приблизилось к мере, достаточной для повествования. Ведь я решил представить, что самым прекрасным было не доказательство значимости слова, но храм, прекраснейший и побеждающий законы описания.

Но пусть бег моего слова, обратившись, направится к тебе, к виновнику нашего собрания. Итак, радуйся, о богоданнейший и боголюбивейший из царей, и обновляйся телом и душею в делах благих, процветая юностью, празднуя обновление преславного храма и дел твоей мудрости и твоих рук. «Наляци и поспевай, и царствуй истины ради и кротости»^[64]. Ибо, как явно можно видеть, наставляет тебя, «и наставит тя десница Вышняго»^[65], создавшего тебя и от самых пелен помазавшего тебя в цари Его избранного народа. Радуйся и сообновляйся и ты, похвала кесарей, подобный солнцу перед ними8, по мудрости и разуму препрославленный перед своими предшественниками, ибо ты получил такую власть по божественному жребию, а не своим старанием и не человеческими устремлениями. Сорадуйся же и сообновляйся с принявшим тебя в общники и причастники царствования для общего благополучия подвластных и для достойного благомыслия и неложной любви к нему. Ибо чрез вашу двоицу Троица, принимающая благочестивое служение и поклонение, распространяет и простирает свой промысел на всех, и премудро управляет и направляет повинующихся Ей. Радуйтесь и вы, отцы совета, старость честная и почтенная, радуйтесь, сообновляясь и великому царю, и досточтимому кесарю, совместно празднуя обновление преславного храма. «Радуется и веселится»^[66] и священноявляющая полнота архиереев, совершая освящение храма, как свою честь и похвалу. Радуйтесь же и ликуйте с нами и вы, прочее и боголюбивое собрание, видя новое небо на земле — ныне обновляемый храм Девы^[67]. Ея же молитвами да улучим мы все и блаженной сей, и бесконечной радости во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава — ныне и присно и во веки веков. Аминь.

• Приносим извинения читателю за латинскую транскрипцию, связанную с техническими возможностями сайта.
• Wulf O . Das Raumerlebnis des Naos im Spiegel der Ekphrasis // Byzantinische Zeitschrift. 1930. T. 30 S. 539 ; Jenkins J. N ., Mango C . The date and significance of the X homily of Photius // Dumbarton Oaks Papers. 1956. T. IX. P. 123 ff. Эта работа заслуживает особого внимания, так как в ней с максимально возможной полнотой исследована церковь Богоматери Фаросской, Уточнена датировка гомилии — с 880 на 864 год, прослежен ряд источников Фотия. См. также вводную статью К. Манго к английскому переводу Х гомилии: Mango C . The homilies of Photius. Cambridge, 1958. P. 280. См. также: Бычков В. В. Эстетика // Культура Византии. Вторая половина VII–ХII век. М., 1989. С. 432–434.
• О принципах раннехристианской и византийской гомилетики см.: Beck H . G . Rede als Kunstwerk und Bekennis. Wien, 1977; Wilder O . Early Christian Rhetoric. Cambridge, 1971.
• Подобные упоминания традиционны как для византийской гомилетической традиции, так и для Фотия, который посвящает борьбе с ересями значительную часть 17 гомилии. См. Laourdas B. Fotiou homiliai. Thessaloniki, 1959. S.165-166, 170-172
• О борьбе св. Фотия против иконоборчества см.: Mango C. The liquidation of the iconoclasm and the patriarch Photius // Byzantium and its image. New York, 1980. T. XII. P. 22.
• О борьбе Фотия с игнатианами и поддерживавшим им римским папой см.: Dvornik F . The Photian Schism. History and Legend. Oxford, 1948. P. 130.
• Про Игнатия Анастасий Библиотекарь сообщает, что тот «отвергал мужей внешней мудрости» («viros exterioris sapientiae repulisset»). Cм.: Mansi I. D. Sacrorum conciliorum nova et amplissima collection. Florentiae, 1758. T. XVI. Col. 5.
• По-видимому, речь все-таки идет о поле, как думал В. Лаурдас. —Laourdas Op. cit. S. 223.
• Ibid. S. 224 [9] Ibid.
• Ibid.
• См.: Mango C. The homilies of Photius. P. 286–287.
• См.: Laourdas B Op. cit. S. 167.
• Ibid.
• Pater Lambecius Eis tas semeioseis tes ekdoseos tou Georgiou Kodinou Parisii, 1655. P. 187–189.
• Помимо гомилии Фотия, (листы 126–133) рукопись содержит тексты классических авторов. Описание рукописи и ее содержания см.: Cirillo . Codices graeci manuscripti Regiae bibliothecae burbonicae. Napoli, 1832. P. 201.
• Combefis Fr . Originum rerumque Constaninopolitarum variis auctoribus manipulus. Parisii, 1664. P. 296–306.
• Banduri A . Imperium Orientale. Parisii, 1711. P. 117-121.
• Eugenios Boulgaris. Theodoretou episkopou Kyrou ta sozomena. Halle. 1775
• Georgii Codini excerpta de antiquitatibus Constantinopolitanis / Ed. I. Bekker // Corpus scriptorum historiae Byzantinae. Bonn, 1843. P. 194-202.
• Migne J.P. Patrologiae cursus complectus. Series Graeca. Parisiorum, 1860. T. 102. Col 563-573. (Далее PG).
• См. о ней Lampros Sp . Catalogue of the Greek Manuscripts on Mount Athos. Cambridge, 1900. P. 201-203.
• См. о ней в частности Ehrhard A. Überlieferung und Bestand der hagiographischen und homiletischen Literatur der griechischen Kirche. T. 1/2. Leipzig, 1938. S. 227-229.
• См. Müller K Fragmente von Homilien des Photius //Zeitschrift für Kirchengeschichte. 1881. Bd. 4. S. 130-136.
• Fotiou logoi kai homiliai /ekd. Aristarches. Konstantinoupolis. 1900. S. 286. Ср.: Sancti patri nostril Photii homiliae et orationes / Ed. Aristarches Constantinopolis, 1900. T. II. P. 430–438.
• Laourdas B. Fotiou homiliai. Thessaloniki, 1959. S.99-104
• Kournoutas G.P. , Laourdas B. Fotiou patriarchou Konstantinoupoleos dyo anekdotai homiliai // Theologia S
• Laourdas B   Op. cit. S. 122–124. 
• Mango C. The homilies of Photius. P. 180–191.
• Показательно, что для патриарха Фотия одна и та же сила — Божественное вдохновение, т.е. действие Святаго Духа — и собирает церковное собрание, и вдохновляет художника на создание образа, который достигает первообраза: «Искусство художника столь точно поставило подражание в природу» (17 гомилия) — Laourdas B.   Op. cit. S. 168.
• Христологическое и пневматологическое измерение церковного праздника начало разрабатываться в греческой патристике еще св. Григорием Богословом (Назианзином, +391). См. об этом: Илларион (Алфеев), иером.. Жизнь и учение святителя Григория Богослова. М., 1998. С. 196–226.
• Имеется в виду обновление, или освящение храма. В чине освящения присутствуют те же мотивы, что и в начале гомилии Фотия: всеобщее ликование, собирание Церкви, пришествие Святого Духа и воспоминание о воплощении Христа, как деле Божественной любви. Критическое издание чина см.: Arranz M . L eucologio constantinopolitano agli inizi del secolo XI. Roma, 1996. P. 210–252.
• Имеется в виду император Михаил III. Позднейшая историческая традиция, связанная с Константином Багрянородным, стремилась всячески очернить данного императора, как для возвеличивания Македонской династии, так и, вероятно, для того, чтобы замять неприятные разговоры о рождении Льва VI, отца имп. Константина. Однако ряд источников, в том числе и патриарх Фотий, по-иному представляют деятельность этого по-видимому незаурядного правителя, при котором империя одержала ряд побед, развилась миссионерская деятельность, был восстановлен Константинопольский Университет и началось реальное восстановление икон. Реабилитацию Михаила III начал Анри Грегуар. — Gregoire H . Etudes sur le neuvieme siиcle // Byzantion. 1933. Vol. 8. N 2. P. 531. Объективную и благожелательную оценку правления Михаила III дает крупнейший современный фотиевед Кирилл Манго: Mango C . The Liquidation of Iconoclasm and the Patriarch Photios // Iconoclasm / Ed. by A. Bryer, J. Herrin. Birmingham, 1976. P. 133–140. Завершил «реабилитацию» Михаила III Р. Дженкинс: Jenkins R. Constantine VII’s Portrait of Michael III // Jenkins R. Studies on Byzantine History of the IX and X Centuries. London, 1970. P. 123.
• Возможно, имеется в виду победа над русами в 860 г., нашествию которых патриарх Фотий посвятил две гомилии: «О приходе народа Рос». Последнее исследование с полной библиографией вопроса и переводами проповедей см.: Кузенков П. В . Поход 860 г. на Константинополь и первое крещение Руси в средневековых источниках // Древнейшие государства Восточной Европы 2000: Проблемы источниковедения. М., 2003. С. 3–172.
• Вероятно, имеются в виду победы над иноплеменниками-арабами (allofylon); в частности, разгром войск мелитенского эмира Амра византийским стратигом Петроной при Птосонте в 863 году. См.: Huxley G . The emperor Michael III and the battle of Bishop’s Meadow (A. D. 863) // Greek, Roman and Byzantine Studies. 1975. Vol. 16. № 14. P. 443 ff.
• Речь идет о восстановлении Амория, который был разрушен арабами в 838 г., а все население угнано в плен. Уже в 859 г., судя по посланию епископа Аморийского Феофила к римскому папе Николаю I, в городе шла нормальная церковная жизнь. См.: Грацианский М. В., Нелюбов Б. А., Беляев Л. А. Аморий // Православная энциклопедия. М., 2001. Т. 2. С. 179.
• «Око вселенной» — топос, который очень любил патриарх Фотий. См., например 17 гомилию: «Но когда око вселенной, сей славный и божественный храм…» —  V   Op. cit. S. 168. Этот образ был широко распространен в византийской литературе и литургической поэзии. См., например, тропарь на 24 декабря (память обновления храма святой Софии): «Град твой, Господи, как вселенной око, от всякого твоего праведного наказания освободи». См.: Mateos J. Le typicon de la Grande Eglise (Ms. Saint-Croix No. 40, Xe siècle). T. 2 // Orientalia Christiana Analecta. Roma, 1962. T. 165. P. 144. Любовь к этому образу связана как и с традиционными представлениями о драгоценности ока (ср.: Пс. 16: 8 «Сохрани мя, Господи, яко зеницу ока»), так и с античными теориями зрения, согласно которым око исполнено света, и которые органично сочетались в византийском сознании с евангельской максимой: «Светильник телу есть око» (Мф. 6: 22). Подробнее об античных теориях зрения и их использовании в гомилетике Фотия см.: Василик В.В . OPTIKOI AKTINES в контексте антииконоборческой полемики // Византинороссика. СПб., 1995, Т. 1 (Литургия, архитектура и искусство). С. 252–258.
• Понимание христианского праздника как посвящения и таинства восходит еще к Григорию Богослову: «Пятидесятницу празднуем, и Духа пришествие, и таинство великое, великое же честно». — Gregorius Nazianzenus . Oratio 41 // PG. Paris, 1860. T. 36. Col. 520 B. Ср.: Илларион Алфеев . Указ. соч. С. 195.
• О Церкви Богоматери Фаросской, которую имеет в виду патриарх Фотий, см.: Ebersolt J . Le grand palais de Constantinople. Paris, 1912. P. 120–140. Jenkins J. N., Mango C. The date and significance of the X homily of Photius // Dumbarton Oaks Papers. 1956. T. IX. P. 123 ff.
• По свидетельству Псевдо-Симеона Логофета (он же Лев Грамматик), царь действительно принял горячее участие в построении этой церкви и вложил в нее немало средств: «Четвертого мая впервые обновляется церковь, которую построил царь и украсил многим украшением, и во время ее обновления царь надел лор и раздал много денег и назвал ее "Новой"». Cм.: Leonis Grammatici chronographia / Ed. by I. Bekker // Corpus scriptorum historiae Byzantinae. Bonn, 1842. P. 258.
• Здесь Фотий возвращается к своей идее храмостроительства и иконописи как адекватной трансляции небесной реальности, которая становится возможной благодаря «вдохновению свыше».
• Между исследователями велась полемика относительно данного места. Эберзольт и Лаурдас считали, что речь идет о мраморном поле храма. См.: Ebersolt J. Le grand palais de Constantinople. Paris, 1912. P. 131–132. Напротив, Манго и Дженкинс считают, что речь идет о мраморном фасаде храма. См.: Jenkins P. J., Mango C . The date and significance… P. 131. В нашем переводе мы придерживаемся позиции К. Манго.
• Описание Фотия в 10 гомилии имеет ряд параллелей с проповедями его ученика Льва VI. Он писал: «Ведь он выстлан белыми мраморами, непрерывность ясности не допускает никакого другого цвета, ибо художник предпочел несмешанность блистания соединению многообразных цветов». Leontos tou Sofou panegyrikoi logoi. Athenai, 1868, S. 245
• Возможная цитата или реминисценция из ирмоса 9 песни воскресного канона 3 гласа — «Новое чудо и благолепное. В девическую дверь затворенную яве проходит Господь». См. Октоих. М., 1992. С. 252. Греческий текст — Parakletike, Athenai, 1993.S. 124. Данный текст мог быть известен патриарху Фотию благодаря Студийскому богослужению. См. Пентковский А. М . Типикон патриарха Алексея Студита в Византии и на Руси. М., 2001. С. 105–107.
• Как справедливо указывает К. Манго ( Mango C . The homilies of Photius… P. 183), эта реминисценция взята из 39 слова святителя Григория Богослова: «И это — не посвящения и таинства Орфея, мудрости которого эллины настолько удивились, что смастерили ему и лиру, все влекущую бряцаниями». Ср.: Gregorius Nazianzenus . In sancta lumina // PG. T. 36. Col. 340. Следует добавить, что для раннехристианской традиции Орфей, сходящий в Аид за Евридикой, являлся своеобразным (пусть искаженным и неясным) указанием на сошествие во ад Христа. Изображения Орфея с лирой встречаются на полу раннехристианских церквей.
• Вероятно, намек на миф об Аполлоне и Дафне, который мог быть известным Фотию из Протрептика Климента Александрийского. См.: С lemens Alexandrinus . Protrepticus. Cap. 2, sect. 32. Новейшее издание - Clément d'Alexandrie. Le protreptique / ed. C. Mondésert, // Sources chrétiennes 2. Paris, 1949. P. 92.
• Буквально — «укореняется».
• Тема неба встречается у Евфимия монаха в его «Энкомии на поклонении честного пояса пресвятой Богородицы и на обновлении святого Ее храма в Халкопратии»: «Так да приступим к божественному Ее и прекрасному и ни в чем не отстающего от пренебесного пространства храму, в который, как вы видите, всякий входит, как на небо». См .: Jugie M Homelies mariales byzantines // Patrologia Orientalis. Roma, 1933. T. XVI . P. 505.
• Вероятно, на Фотия повлияла концепция экстаза или исступления у псевдо-Дионисия Ареопагита, присутствующего, в частности, в его девятом послании, где говорится о вращающейся чаше Премудрости: «Но и следующее за опьянением исступление ума надлежит понимать как превышение разума, исходящее от Бога». Dionysius Areopagita. Epistula IX // PG. Parisiorum, 1859. T. 3. Col. 1112.
• Cм.: Wulf O. Das Raumerlebnis des Naos im Spiegel der Ekphrasis // Byzantinische Zeitschrift. 1930. T. 30 S. 539.
• О внутреннем убранстве Церкви Богоматери Фаросской см.: Кондаков Н. П . Церкви Константинополя. Одесса, 1886. С. 34. Ebersolt E . Le Grand palais de Constantinople. Paris,1912. P. 130–140.
• Одно из принципиально важных мест в гомилии. Фотий был сторонником «священного» реализма в религиозном искусстве. Весьма характерно его высказывание в 17 гомилии: «И не подражанием искусство украшается, но действительно достигает первообраза». (  V   Op. cit. S. 168. Возможно, его филиппики в адрес Паррасиев, Фидиев и Зевксидов, с одной стороны, призваны были опровергнуть обвинения в симпатиях к язычеству, шедшие от игнатианской партии, с другой стороны – снять всякие подозрения с христианского искусства в связях с язычеством.
• По-видимому, Фотий здесь передает теорию зрения Демокрита, согласно которой, как передает Немесий Эмесский (Nemesius. De natura hominis // PG. Parisiorum, 1860. T. 40 Col. 637A-B), атомы, исходящие от предмета, попадают в глаз и оставляют в нем изображение. См.: Haas A. Antike Lichttheorien // Archiv fur Geschicthe der Philosophie. Leipzig, 1907. S. 345. Ср.: Василик В. В . Указ. соч. С. 253.
• Cр. описание церкви Сергия Газского у Хорикия: «Когда ты входишь в церковь, тебя поражает разнообразие зрелища. И хотя ты стремишься увидеть все немедленно, ты уйдешь, собственно ничего не увидев, ибо твой взор устремляется то в одном, то в другом направлении, в стремлении не оставить ничего незамеченным». Сhoricius Gazaeus. Homilia 23. Sect.2. Par. 3. Cм. издание Choricius Gazaeus. Opera / ed. Foerster R. Lipsiae, 1929. P. 159.
• Патриарх Фотий впервые в византийской литературе описывает иконографическую программу, ставшую для Византии традиционной: образ Пантократора в куполе, изображение ангелов в барабане купола, Оранты — в алтарной апсиде. См. об этой программе: Бек Х. Г. Образ и культ. М., 2005. С. 191–212.
• Пс. 103: 32 «Призираяй на землю и творяй ю трястися”. Пс. 103 — предначинательный псалом вечерни по палестинскому чину.
• Возможная реминисценция из «Херувимской песни»: «Яко да Царя всех подымем ангельскими невидимо дориносима (doryforoumenoi) чинми». Впервые Херувимская появляется в Константинопольском чине при императоре Юстине II (565–578). Cм.: Taft R . The Great Entrance. Rome, 1978. P. 81–91.
• Одно из первых упоминананий изображения Оранты в алтарной апсиде в постиконоборческий период. Cм., в частности: Demus Ott . Byzantine Mosaic Decoration. London, 1947. P. 110–121.
• Имеется в виду пророк Давид. Цитируется Пс. 83: 2–3. 83-й псалом находится в составе службы 9 часа. См . : Mateos J. Un Horologion inedit de Saint-Sabas: Le Codex sinaitique grec 863 (IX siecle) / Melanges Eugene Tisserant III // Orient chretien. Vaticano, 1964. T. 2. Citta del. P. 241. Не исключено, что слова эти были написаны на свитке, который держал в руках царь Давид на изображении в церкви Богоматери Фаросской.
• Имеется в виду праотец Иаков. Цитируется отрывок из Быт. 28: 17. Это первое паримийное чтение богородичных праздников. См.: . Mateos, J. Le typicon de la Grande Eglise (Ms. Saint-Croix No. 40, Xe siècle). T. 1 // Orientalia Christiana Analecta. Roma, 1962. T. 165. P. 18–19. Возможно, образ праотца Иакова находился в композиции «Лествица Иакова».
• Чис. 24: 5–6. Паримийное чтение на праздник Рождества Христова. Ср.: Mateos J . Le typicon de la Grande Eglise T. 1. P. 148–149. Вероятно, слова Фотия являются косвенным намеком также на композицию Рождества.
• Исх. 24: 9-24.
• 3 Цар. 7: 8. Здесь можно говорить о связях с Давидо-Соломоновой традиицей. См. о ней, в частности: Акентьев К. К . Мозаики киевской св. Софии и «Слово» митрополита Иллариона в византийском литургическом контексте // Византинороссика. СПб., 1995. Т. 1. Литургия. Архитектура и искусство византийского мира. С. 75–95.
• Cр. описание св. Софии у Прокопия Кесарийского в трактате «О постройках» (1, 1, 49): И все это... не позволяет зрителям остановить свой взор на чем-либо на долгое время, но каждая часть притягивает и влечет взгляд к себе. Так, созерцание постоянно оборачивается, и созерцающие не могут выбрать определенную часть, которой они могли бы насладиться больше, чем остальными». См.: Прокопий Кесарийский. О постройках / Пер. С.П.Кондратьева // Вестник Древней Истории. 1939. №4. С. 213.
• Пс. 44: 5. Стихи из этого псалма употреблялись на богородичных службах.
• Пс. 44: 5.
• Мф. 5: 11. Отрывок из Заповедей блаженств, который читается, в частности, на студийской службе «Изобразительных». См . : Mateos J . Un Horologion inedit... P. 252.
• Как справедливо замечает Х. Г. Бек, «историческое оправдание икон текст дополняет небесным. Не только традиция, но также небо желает, чтобы эти иконы были вписаны в интерьер храма». — Бек Х. Г . Указ. соч. С. 194. Мысль о храме как о новом небе обладает эсхатологическим измерением. См. Ириней Лионский в пятой книге «Против ересей»: И будет новое небо и новая земля. В новом вечно пребудет человек, всегда новый… Как говоряти старцу, одни, удостоенные жизни на небесах, удалятся туда… иные же познают блистательность града, ведь везде будет виден Спаситель. Irenaeus . Adversus haereses. Lib. 5. Cap. 29 // PG. Parisiorum, 1859. T. 7. Col. 1222.