- Отзыв
Невыученные уроки: Размышления о фильме отца Тихона (Шевкунова)
Опубликовано: 05 марта 2008
Автор
Кандидат богословия, доцент, Кандидат исторических наук
Когда я смотрел фильм отца Тихона, то не мог отделаться от ощущения, что нечто подобное уже видел. Довольно быстро я понял, чтó мне напоминает эта лента. Напоминает она голливудское историческое кино. Очень похоже. Похожим было, увы, и чувство внутреннего неприятия, возникшее при просмотре.
История как пропаганда
В голливудских фильмах на исторические темы прошлое используется лишь как метод пропаганды правильного понимания современности. Поэтому исторические события здесь преподносятся особым образом. За примерами далеко ходить не надо. Вспомним хотя бы «Гладиатор» Ридли Скотта (Великобритания — США, 2000). Главный герой фильма (актер Рассел Кроу) мало похож на жителя Древнего Рима. Это идеал современного западного человека. Он — борец за демократические ценности (в их современной западной трактовке), противник монархического деспотизма. Другой показательный пример — нашумевший фильм Вольфганга Петерсена «Троя» (Великобритания — Мальта — США, 2004). Он вышел в свет в разгар Иракской кампании. И потому сюжет скорее рождал у зрителей весьма неслучайные ассоциации с современностью, нежели оживлял в памяти Гомеровские тексты. Так что американское (и не только) историческое кино почти всегда представляет зрителю лишь отчасти связанные с историей идеологические конструкции. При этом пропагандистский эффект таких картин, как правило, весьма значителен. Ведь немалая часть обывателей (и в России, и на Западе) формирует сегодня свои представления об историческом прошлом, главным образом, на основании художественных фильмов. В сравнении с этим «самым важным из искусств» меркнут не только школьные учебники, но и исторические романы.
Главный принцип пропагандистского кино достаточно прост. Посредством исторического сюжета зрителю сообщается какая-либо важная для создателей фильма (или их заказчиков) идея (или как нынче принято говорить — важный message, послание). Послание это содержит в себе определенное осмысление современности и нацелено на формирование в зрителе вполне конкретной позиции (мировоззренческой, политической, социальной и т.п.) Чтобы пропаганда достигла цели, необходимо, чтобы, с одной стороны, пропагандируемая идея формулировалась в ясной, четкой, а главное — привлекательной форме, а во-вторых, чтобы она была устойчива по отношению к критике.
Одна из центральных проблем пропагандистских технологий — соблюдение правильного баланса между простотой изложения и защищенностью от возможной критики. Усиление защищенности, как правило, усложняет повествование и потому может повлечь за собой утрату общедоступности. Если же увлечься простотой изложения, то пропагандируемые тезисы могут стать легко уязвимыми для критиков.
Форма «исторического кино» весьма удобна, почти идеальна для сохранения в пропаганде этого правильного баланса. Во-первых, кино с легкостью решает задачу простоты и популярности повествования. Во-вторых, фильм создает вокруг пропагандируемых идей привлекательный художественный фон. В-третьих, «историческое кино» прямо не говорит о современности. Оно отсылает зрителя к прошлому (порой весьма далекому), которое ему мало знакомо. При этом в повествовании четко расставляются нужные акценты.
Создатели качественного пропагандистского кино всегда заботятся о точности в изложении исторических фактов, дабы заранее обезоружить критиков. Но это нисколько не вредит агитационным целям. Ведь message содержится не в фактах, а в их интерпретации. Не в тексте, а в контексте. Контекст же, как известно, рождается на стыке фактов друг с другом. И с этой точки зрения различие, которое обычно проводят между игровым и так называемым документальным (точнее было бы сказать неигровым) кино, весьма условно. По меткому замечанию Отара Иоселиани, фильм, в котором есть хоть одна монтажная склейка, уже не является документальным (даже если он при этом неигровой). Как только режиссер соединил два отснятых эпизода в определенной последовательности, он уже вложил в киноповествование лежащую вне его (повествования) идею. Однако это не значит, что кино — это всегда пропаганда. Демонстрировать идеи — еще не значит их пропагандировать.
Миссия или агитация?
После этого небольшого теоретического отступления можно обратить взор на фильм «Гибель империи: Византийский урок». Перед нами, несомненно, пропагандистская картина. Цель ее вовсе не в том, чтобы рассказать зрителю об истории падения Византийской империи. Автор говорит о современности. Он дает оценку событиям, происходившим за последние 15-20 лет в России и на постсоветском пространстве. Вполне очевидно, что зрителю предлагается более или менее целостный идеологический набор. Вот лишь некоторые его компоненты: апология империи как типа государственного устройства, критика западной цивилизации, ущербной «на генетическом уровне», утверждение необходимости государственного регулирования экономики, опасность национальных идеологий для сохранения целостности империи. Список можно было бы продолжить.
То, что предлагаемый зрителям фильм не является научно-исследовательским, признает и сам автор. Однако, на мой взгляд, на экране представлена чрезмерно упрощенная картина прошлого, которая не всегда стыкуется с данными современной исторической науки. Приведем лишь один пример. В фильме особое внимание уделено истории четвертого крестового похода и взятию Константинополя крестоносцами в 1204 году. Автор утверждает, что виновниками разграбления Константинополя были венецианцы, направившие крестоносцев на столицу Восточной империи. Однако среди историков до сих пор нет единого мнения о том, кто именно был инициатором изменения направления похода (изначально предполагалось, что крестоносцы отправятся в Египет). Существует как минимум три версии событий 1204 года. Одна из них озвучена в фильме. Две другие не упомянуты. Вполне очевидно, что для концепции фильма наиболее подходящей была версия, обвиняющая венецианцев. Лишь она дает возможность утверждать изначальную (генетически запрограммированную?) ненависть Запада к восточно-христианской цивилизации. Совершенно очевидно, что нам предлагается идеологическая конструкция, а не исторические факты сами по себе.
Есть в фильме и куда более прямолинейные пропагандистские приемы. Например, когда автор повествует о болгарах и сербах, которые якобы по наущению Запада не оказали Византии военную помощь при нашествии турок (в конце XIV —первой половине XVвеков), мы слышим следующий текст: «Были спровоцированы несколько настоящих революций. И, наконец, при помощи экономических и военных рычагов Запад настоял на отделении сербов и болгар от Византии и присоединении их к объединенной латинской Европе». При этом на экране идет игровая сцена драки на средневековом рынке, во время которой рассыпается несколько корзин с апельсинами. Зачинщик драки в черном плаще и в маске лукаво надкусывает апельсин. Затем мы видим карту Европы, на которой территория Сербского и Болгарского государств сначала выделяется оранжевым цветом, а затем Болгария окрашивается в желтый цвет, а Сербия — в синий. Вполне очевидно, что нам показывают украинскую оранжевую революцию. При этом message о ее пагубности буквально вдалбливается в головы зрителей. Мало того, что кадр изобилует оранжевым цветом, средневековые Сербия и Болгария еще и оказываются окрашенными в цвета украинского национального флага. Наличествующий в цитированном тексте пассаж о некой «объединенной латинской Европе» имеет весьма условное отношение к реалиям XIV-XVвеков. Речь, конечно же, идет о современной объединенной Европе, которая, по мнению автора, заставила украинцев («при помощи экономических и военных рычагов») заявить о своем стремлении к европейской интеграции.
Сказанного вполне достаточно, чтобы обосновать проведенную выше аналогию между фильмом отца Тихона и западным историческим кино. Зрителю предложен откровенно пропагандистский продукт. Критикуя Запад, автор активно использует классические методы западной же пропаганды. Но при этом «Гибель империи» явно уступает западным образцам. Фильм полон чрезмерно навязчивой агитации, которая лишь отталкивает думающую аудиторию.
Любая кинопропаганда исходит из представления о зрителе, как о разумной массе, которой необходимо внушить те или иные идеи. На просмотре фильма «Гибель империи» я почувствовал, что попал под достаточно мощный агитационный пресс. Обидно и больно было осознавать, что в очередной раз за скобки вынесли не только историческую реальность в ее уникальном живом потоке, но и человека, свободно определяющегося в этой реальности. И дело здесь не в достоинстве пропагандируемых в фильме идей, а в используемых режиссером методах. Попытки оправдать их использование миссионерскими целями едва ли можно признать состоятельными. Ведь, как ни крути, а пропаганда всегда исходит из стремления ограничить богодарованную человеческую свободу, из стремления подчинить человека с целью последующей манипуляции им. Идеология всегда связана с вопросом власти. Евангелие же — это не идеология. И христианская миссия — не пропаганда. К сожалению, этот урок мы, похоже, еще не выучили.
Комментарии (35)
«Приведем лишь один пример. В фильме особое внимание уделено истории четвертого крестового похода и взятию Константинополя крестоносцами в 1204 году. Автор утверждает, что виновниками разграбления Константинополя были венецианцы, направившие крестоносцев на столицу Восточной империи. Однако среди историков до сих пор нет единого мнения о том, кто именно был инициатором изменения направления похода (изначально предполагалось, что крестоносцы отправятся в Египет). Существует как минимум три версии событий 1204 года. Одна из них озвучена в фильме. Две другие не упомянуты. Вполне очевидно, что для концепции фильма наиболее подходящей была версия, обвиняющая венецианцев. Лишь она дает возможность утверждать изначальную (генетически запрограммированную?) ненависть Запада к восточно-христианской цивилизации. Совершенно очевидно, что нам предлагается идеологическая конструкция, а не исторические факты сами по себе».
В высшей степени удивительный пассаж. Инициаторами крестового похода историки считают трех лиц: папу Иннокентия, германского короля Филиппа и дожа Энрико Дандоло это, очевидно, и есть те самые "три версии", о которых осведомлен В. В. Бурега. Никто из ученых не отрицает того исторического факта, что именно веницианцы правдами и неправдами доставили крестоносцев в Константинополь, а затем сыграли решающую роль в захвате и разграблении столицы Византийской Империи. Об этом, собственно, и говорится в фильме о.Тихона.
За внешней осведомленностью о тонкостях "современной исторической науки" уважаемый В. В. Бурега не продемонстрировал главного элементарного владения фактами. Прискорбно, что такие нелепицы приходится слышать не от дилетанта-самоучки, а от преподавателя МДА духовной школы с богатыми и давними традициями глубокого изучения Византийской цивилизации.
Остальная критика касается усмотренной автором статьи «агитации и пропаганды», но это все мы уже слышим более месяца от Познера и Новодворской, на «Эхе Москвы» и читаем во множестве либеральных газет. Жаль, что теперь то же самое печатается на официальном сайте Академии.
А вот найденные мною в Интернете мнения наших преподавателей.
Протоиерей Валентин Асмус, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Красном селе, магистр богословия:
Замечательный фильм архимандрита Тихона заполняет достаточно скандальный образовательный и эстетический пробел. Перед Первой мировой войной русская византология достигла такого уровня, что ученые Запада были вынуждены учить русский язык. Концепция о. Тихона восходит к двум корифеям исторической науки: Ф. Успенскому и Г. Острогорскому. Перед глазами зрителя проходит волнующая картина расцвета и падения величайшей империи, которая в своем бытии органически продолжала жизнь римской государственности и Европу, но и уничтожить христианство. В конце концов, Византия надорвалась и пала античной греческой культуры. Были эпохи, когда Византия была островом в океане варварства — и восточного, и западного. На протяжении веков Византия останавливала на пороге Европы варварские орды завоевателей, грозившие не только поглотить под ударами турок и западноевропейских христиан. В фильме, созданном священником православной Церкви, естественно, больше всего внимания уделено духовной жизни Византии, которая тоже была не без проблем: утопические надежды на помощь Запада против турок толкали византийцев в сторону унии с Римом, что в пределе означало отречение от православия. Наследие Византии продолжает жить во всех православных церквах, поскольку они все принадлежат к византийской, константинопольской традиции.
Протоиерей Максим Козлов, настоятель храма св. мученицы Татианы, кандидат богословия, доцент МДАиС:
Фильм отца архимандрита Тихона и сам по себе неординарен, и вызванная им общественная дискуссия выявила целый ряд важных обстоятельств общественного сознания современного российского общества. Неординарен этот фильм прежде всего тем, что является уникальным образцом с точки зрения жанра. Это политическая сатира, снятая в рамках телеповествования, с ведущим, который является священнослужителем, с обращением к византийской истории в качестве субстрата для повествования о фактах истории современной. Это то, что российскому читателю более всего известно по произведениям Джонатана Свифта. Жанр политической сатиры сам по себе снимает целый ряд упреков, которые этому фильму предъявляются. Все мы понимаем, что речь идет не о Византии только, но о болях нашей современной жизни. Встает вопрос: а вправе ли священник выходить с таким жанром к общественному зрителю? На этот вопрос отвечу другим вопросом: а почему нет? Отказ Церкви от того, чтобы выдвигать священнослужителей на политическую арену, отказ от участия в непосредственном политическом процессе (имею в виду думские дебаты и выборы или политические дискуссии) не означает отсутствия общественно-политической позиции как таковой и тем более не означает отсутствия боли о происходящем на нашей Родине. Отца архимандрита упрекают в том, что этот фильм есть политический заказ. Так могут говорить только люди, его не знающие. Более искреннего и более цельного в своем мировоззрении человека мне в жизни встречать не приходилось. Еще одно важное соображение: за последние годы в нашем обществе наиболее широкий и массовый отклик вызвали три фильма, непосредственно с христианством связанные: «Страсти Христовы» Мела Гибсона, «Остров» Павла Лунгина и теперь «Гибель империи» архимандрита Тихона. Это говорит о том, что не такое уж светское, не такое уж постхристианское наше общество. Наконец, произведение дает нам пример того, как нужно вести общественную дискуссию. Мы видим и человека, которому недурно было бы поручить — со стороны государства и государственного телевидения — значительный участок работы в области формирования традиционного патриотического нравственного сознания у наших соотечественников.
Я хотел бы напомнить, что фильм снят и показан архимандритом Тихоном не для преподавателей, а для всего общества...что бы разбудить имперское сознание людей. Думаю, если бы фильм был снят, как его видит автор вышеуказанной статьи, то все бы уснули (как на лекции)...
Ответ Николаю Ульянову.
Необходимые пояснения по поводу четвертого крестового похода.
Я имел в виду следующие три версии:
По одной версии, иницитатором изменения направления крестового похода был венецианский дож Энрико Дандоло, за тридцать лет до этого ослепленный на аудиенции у византийского императора. Действительно, в пользу этой версии (как указано в фильме) говорит то, что в XII веке Византия и Венеция вели жесткую конкуренцию в сфере торговли и мореплавания. Поэтому венецианцы и решили руками крестоносцев устранить Византию со своего пути.
По другой версии причиной отклонения похода от первоначального маршрута был подкуп. Египетский султан Малек Адель, брат Саладина, узнав о намерениях христиан, отправил в Венецию (куда стекалось из других стран Европы крестоносное войско) послов со значительной денежной суммой. Султан велел передать венецианцам, что если им удастся отвлечь крестоносцев от похода на Египет, то Венеция получит торговые привилегии в Александрии.
По третьей версии главным виновником случившегося следует считать короля Филиппа Швабского, который был женат на дочери царя Исаака Ангела. Он стремился оказать помощь своему родственнику Алексию Ангелу.
Что касается участия в этом деле папы Иннокентия III, то оно не может считаться доказанным. Папа официально осудил захват Константинополя, не признал законности избрания латинским патриархом Константинополя венецианца Фомы Морозини и потребовал его прибытия в Рим. Тем не менее после встречи с Морозини Иннокентий утвердил его в звании патриарха. Также со стороны папы не последовало каких-либо жестких мер против захватчиков Константинополя.
Мне представляется (как я и указал в статье), что в фильме картина событий намеренно упрощена.
Николай Ульянов в своем комментарии пишет: "Жаль, что теперь то же самое печатается на официальном сайте Академии".
Напоминаем, что портал Богослов.Ru и официальный сайт Московской Духовной Академии - две разные интернет-площадки. Называть портал Богослов.Ru "официальным сайтом МДА" некорректно. Позиция, выраженная в статье В. В. Буреги, также не может быть интерпретирована как позиция всей профессорско-преподавательской коропорации МДА или всей редакции портала Богослов.Ru. Еще раз обращаем Ваше внимание на строки внизу каждой страницы портала: "Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов публикаций". Таким образом, В.В.Бурега высказал лишь свое личное мнение, и готов отстаивать свои позиции. Поэтому мы и ожидаем плодотворной дискуссии, а не одного эмоционального принятия или отвержения мнения автора критической публикации.
Комментарий на реплику В.В.Буреги.
Действительно, среди историков нет единодушия по поводу обстоятельств IV крестового похода. Но о чем ведут они спор? Разногласия касаются лишь преднамеренности изменения маршрута похода, то есть вопроса, было ли разграбление Константинополя следствием заранее продуманной политической операции или же результатом стечения обстоятельств. Добавим, что упомянутые "три версии" уже давно подверглись серьезной научной критике, и многие ученые, в том числе крупнейший отечественный специалист по данному вопросу, Николай Петрович Соколов, вообще отрицают предопределенность событий 1202-1204 гг., считая, что ситуация развивалась спонтанно. Это наиболее основательное мнение лапидарно выразил известный историк Венеции Генрих Кречмайр: "auctor casus, actrix Venetia". Не вдаваясь в подробности научной дискуссии (о которой лучше прочитать в фундаментальной книге Соколова annals.xlegio.ru/evrope/sokolov/sokolov.htm), обратим внимание на главное: как бы ни относиться к злополучной для судьбы Византии акции "крестоносцев", центральная роль Венеции в ней несомненна. И если допустить, что венецианцы действовали не по продуманному плану, а лишь воспользовались сложившимися обстоятельствами, их хищная и циничная политика предстанет в еще более зловещем свете.
К тому же, сложно себе представить, чтобы по каждой теме, затронутой в фильме, зрителю предлагалось бы рассмотреть все – существующие и отвергнутые исторической наукой версии.
Пользуясь случаем еще раз, вместе с отцами Валентином Асмусом и Максимом Козловым, выражаю отцу архимандриту свое восхищение и признательность за блестящий и очень нужный сегодня Церкви и русскому обществу фильм.
Фильм, чьи факты, основываются исключительно на исторических событиях (это цитата из послесловия), уже изначально осознает свою фальсификаторскую и идеологическую сущность. Главный прием художнический тут - аллегория. Византии по большому счету в фильме нет, да она настоящая и не нужна автору. Фильм этот про Россию. Про ее прошлое, настоящее и будущее - сквозь сито одной определенной идеологии. Обсуждать последнюю считаю неправомерным и небезопасным для всех остальных вменяемых участников обсуждения.
Николаю Ульянову
Благодарю за комментарий. Вы абсолютно правы, когда пишете: «Сложно себе представить, чтобы по каждой теме, затронутой в фильме, зрителю предлагалось бы рассмотреть все – существующие и отвергнутые исторической наукой версии». Если развить это утверждение, то как раз и получится то, о чем я говорю в статье. У любого создателя «исторического кино» всегда есть возможность одни версии событий прошлого представить зрителю, а о других умолчать. Проблема в том, какими критериями будет пользоваться автор при подобной селекции. Если его цель — пропаганда определенной идеологии, то он вполне сознательно создаст упрощенную картину истории. Я намеренно не обсуждаю достоинства и недостатки той идеологии, которая пропагандируется в фильме отца Тихона. Для меня важно отметить господство в этой картине пропагандистского дискурса, который мне, увы, не близок.
Уважаемый Владимир!
Завершая нашу странную беседу, хочу подчеркнуть: речь, в данном случае, идет не о том, что у «создателя «исторического кино» всегда есть возможность одни версии событий прошлого представить зрителю, а о других умолчать». Речь идет о неоспоримом историческом факте, приведенном в фильме, который заключается в том, что именно западноевропейцы, и, в первую очередь, венецианцы были главной движущей силой захвата и беспощадного разграбления Константинополя. Вы в своей статье непостижимым образом пытаетесь опровергнуть этот факт. Это настораживает. Вы сами, пытаясь корректировать историю в зависимости от Ваших симпатий и антипатий, на глазах у всех совершаете то, в чем так монотонно обвиняете отца Тихона. ( Это же касается и Ваших рассуждений о сербах, болгарах и украинцах).
Фильм Вам не нравится? Не нравится Вам и «идеология» фильма? Этого достаточно, поверьте!
С уважением и пожеланиями всяческих успехов,
Николай Ульянов.
Да. Беседа и вправду странная. Я вовсе не стремился отвергать тот очевидный факт, что «западноевропейцы» сыграли ключевую роль в событиях 1203-1204 гг. В статье (равно как и в ответах на Ваши комментарии) я лишь обратил внимание на одну историческую проблему: невыясненность причин изменения крестоносцами направления своего похода.
Теперь не могу удержаться, чтобы хотя бы кратко не сказать о том, что Вы называете «движущими силами» четвертого крестового похода (этого вопроса я как в статье, так и в ответах на Ваши комментарии не касался). Действительно, важнейшей из этих сил были венецианцы. Но не одни они были вовлечены тогда в сложный клубок интриг. Напомню, что рыцари пришли к стенам Константинополя вовсе не с целью его разграбления, а с целью помочь Алексию IV Ангелу вернуть на престол его отца Исаака II Ангела. Алексий обещал за это щедрое вознаграждение, а также заявил о своей готовности войти в унию с Римской Церковью. Действительно, при помощи крестоносцев в июле 1203 года на престол был возвращен Исаак, соправителем которого стал Алексий. Однако последний не исполнил свои обещания, что и возмутило крестоносцев. Вполне очевидно, что он пообещал выплатить крестоносцам сумму, значительно превышавшую его возможности. Тяжба о выплате обещанных денег тянулась до начала 1204 года. Все это время крестоносцы стояли у стен города. В январе 1204 года в Константинополе вспыхнуло восстание, во время которого Исаак умер, а Алексий был посажен в тюрьму и вскоре убит. На престол взошел Алексий V Дука, который отказался от всех обещаний, данных крестоносцам его предшественником. Это и привело в результате ко второму взятию рыцарями Константинополя в апреле 1204 года. Алексий V из города бежал. За этим последовало жестокое разграбление Константинополя.
Зная все это, смеем ли мы, оставаясь честными перед самими собой, объяснять всю эту скверную историю лишь алчностью венецианцев (которая, вне всякого сомнения, имела место)? Не являются ли события 1204 года одним из наиболее позорных эпизодов византийской истории? Ведь именно властные амбиции претендентов на императорский престол немало способствовали тогда краху государства. Именно внутренний кризис империи проложил крестоносцам прямую дорогу в Константинополь. Так что, увы, не только «западноевропейцы» были «движущей силой» четвертого крестового похода.
Даже беглый обзор материалов, посвященных фильму в СМИ, подтвердит, что можно бесконечно долго рассуждать о его научной ценности и художественных достоинствах. Бесконечными являются и дискуссии по поводу различных подходов к истолкованию исторических событий. Истина прячется за множеством аргументов и еще большим множеством эмоций.
Но все происходящее вокруг фильма заставляет задуматься о другом – о прикладных к жизни вопросах.
О цели.
Думаю, не надо рассматривать в качестве цели фильма набившую оскомину предвыборную агитацию. Почему? Просто потому, что агитация была не нужна. Любому человеку было понятно, что Медведев станет президентом. Можно начать с российского фондового рынка, который еще в день сообщения Путиным имени своего преемника отреагировал на это убедительным ростом, показав, что не только сама кандидатура Медведева приветствуется, но и сомнения в результатах мартовского голосования в «просвещенных» деловых кругах почти отсутствуют. Не будем перечислять других обстоятельств и «знамений времени», подтверждающих эту мысль, - их слишком много…
Понятно, что и не коммерческая прибыль интересовала создателей ленты. А вот о реализации таланта, дарованного Богом автору, вполне уместно упомянуть. Но главное не в этом…
Обратимся к обстоятельствам… Фильм показан на центральном канале российского телевидения, и по признанию автора часть финансирования осуществлена этим же каналом. Следовательно – заказ. В хорошем смысле слова.
Что заказали? Складывается впечатление, что пришло, наконец, время спеть «про Россию». И не как фонограммщик в известной песне ДДТ, а по-настоящему, вживую. И спели.
Хорошо спеть – это чтобы тебя услышали и поняли те, к кому обращаешься, – среднестатистическому гражданину нашей страны.
Для этой целевой аудитории в фильме все прозрачно – автор за сильную Россию и говорит о том, что является залогом этой силы. И конечно, Византия… - художественный фон, смысловые декорации. Ну не выходить же в эфир в формате воскресной храмовой проповеди!
Это не все. Что надо, чтобы появилось желание быть сильным? Мотив! И, если с внутренней мотивацией у аудитории, на которую фильм нацелен, сейчас сложно, то надо найти мотив внешний. Просто надо, иначе все разговоры о проблемах останутся только разговорами. И такой мотив современность любезно предоставила – это наличие ВРАГА! Где он? Естественно - на Западе! Китайцы, конечно, тоже не подарок, но не укладываются они пока в привычный для простого человека вражеский образ. А Запад укладывается. Сам по себе. Просто он нас не любил и не любит, говорит автор фильма. Добавлю от себя – и не будет любить никогда…
Время непростое - выводы напрашиваются сами. Или мы их, или они нас… Вы с нами? Тогда давайте вместе заботиться о крепких семьях, преодолении религиозно-национальных розней, хозяйском отношении к стране и ее богатствам... «Список можно было бы продолжить»…
О средствах.
Но вернемся снова к обстоятельствам. Как уже говорилось – фильм показан на центральном канале российского телевидения, и его автор-ведущий является наместником одного из «центральных» православных монастырей Москвы.
Обращение к людям в таком формате воспринимается не как мнение отдельного православного христианина, а как голос всей Церкви. Слова отца Тихона о том, что фильм воспринимается зрителем, как его частный взгляд, вызывают, мягко говоря, глубокое удивление.
О чем же говорит «Православие» с телеэкрана? Как мы выяснили – большей частью о вполне земных аспектах бытия. Стройно и громко, как песнопение знаменного распева, звучат мысли о торговых договорах, стабфонде, преемстве власти, военной мощи… И создается впечатление, что еще немного, и православные с экрана телевизора «возгласят» о экономических льготах и своем особом правовом статусе в будущей сильной России, «ведь имеем же мы на это право»!?
…Боюсь, что в глазах современного общества у нас совсем скоро останется только один аргумент для обоснования наших прав – исторический…
Общество, с его непростым, но искренним религиозным сознанием, всегда нутром чувствует моменты, когда Церковь вмешивается в несвойственные ей области. Особенно это актуально сейчас, когда Православию архиважно не административными методами и даже не научно-богословскими изысканиями, а святостью жизни и борьбой с грехом показывать свою исключительную необходимость для каждого человека.
Так хотелось бы услышать от священника в рясе: «Давайте вместе заботиться о духовном, исполнять заповеди, искоренять страсти, а все остальное, по слову Евангелия «приложится»».
…А чтение авторского текста и роль ведущего, прилично было бы поручить человеку в пиджаке, профессору церковной истории какого-нибудь православного ВУЗа – авторитетности было бы больше, а соблазнов меньше.
И еще мысль о пропаганде в контексте христианской свободы.
Когда мать не дает ребенку играть с огнем у открытой печки, это воспринимается им чаще всего с недовольством. Кажется, что мама ограничивает свободу… Но как без этого? Другой вопрос, что такое ограничение должно быть не однобоким проявлением беспринципности, а элементом гармоничного процесса воспитания. Чтобы маленький человек вырос, и смог маме сказать «спасибо», и своих детей научить… Потрудимся!?
Алексей! Благодарю за искренний и эмоциональный комментарий. Дерзну отреагировать лишь на одно Ваше утверждение. Вы правы, когда говорите, что фильм повествует, главным образом, «о вполне земных аспектах бытия. Стройно и громко, как песнопение знаменного распева, звучат мысли о торговых договорах, стабфонде, преемстве власти, военной мощи… И создается впечатление, что еще немного, и православные с экрана телевизора «возгласят» о экономических льготах и своем особом правовом статусе в будущей сильной России, «ведь имеем же мы на это право»!?» Именно это меня и настораживает. Мысли «о вполне земных аспектах бытия» звучат в фильме «как песнопение знаменного распева». Кто-то из аналитиков уже заметил, что о Боге-Троице в фильме нет почти ни слова, а вот о тоннах вывезенного крестоносцами из Константинополя золота повествуется во всех деталях. Это и коробит. Получается, что для Православия интересны исключительно «земные аспекты бытия». Но ведь это не так! Православие — это истина о Боге и о человеке, восходящем к Богу, а вовсе не политическая идеология. И рассуждения о стабфонде никогда не заменят воскресной проповеди.
Выводы, рожденные двухкратным просмотром фильма "Гибель империи":
1. О.Тихон - человек безусловно талантливый и смелый, обладающий целостным и самобытным взглядом на историю. Этот свой взгляд он сумел впечатляюще выразить на экране.
2. Самобытность исторического видения не очень совместима с подлинно научным анализом. Именно по этой причине многие историки справедливо обвиняют создателя фильма в дилетантстве и притягивании фактов "за уши" в угоду политической коньюнктуре.
Лично я не уверена, что все благосостояние европейского Запада зиждется на богатствах, некогда приобретенных грабежом Византии. Напиример, в Рим, как первую столицу империи, веками стекались материальные ценности со всего света. Даже после разгрома "Вечного города" варварами эти ценности остались на Западе, лишь сменив своих владельцев.
Очень смутил выдвинутый в фильме тезис о губительности национализма. Кажется, упрек был адресован русским, как государствообразующему этносу, по аналогии с греками в Византии. Четно говоря, не вижу никаких признаков господства в умах моих соотечественников идеи национального превосходства. Скорее наоборот.
Думается, вопрос совсем не в том насколько исторически верна позиция о.Тихона. Согласна с В. Бурегой - фильм "Гибель империи" безусловно имеет мощное пропагандистское звучание. Но мне как рядовому зрителю не понятно какой посыл, в конечном итоге, он несет? О.архимандрит предполагает, что если мы не осознаем уроков прошлого, Россию, как православную империю, ждет трагическая судьба ее древней предшественницы? Но российская империя, будучи духовной преемницей Византии, возникла и сформировалась в принципиально других исторических, географических и экономномических реалиях. Значит и путь развития у нее будет другим.
Общее впечатление от фильма: интересно, но очень спорно. О. Тихону, на мой взгляд, надо сказать большое спасибо за обращение к теме и привлечение к ней общественного внимания, что, убеждена, не останется безрезультативным. Уроки учить, конечно, надо и христианская миссия - не пропаганда, но пропаганда может способствовать миссии.
Богу — Богово, кесарю — кесарево
читая текст, пару раз вспомнил слова ключевого консультанта Голливуда — профессора истории древнего мира из Браун Университета — пересказанные мне моим другом и его коллегой.
"Они никогда не слушают моих советов,— сказал ученый муж после просмотра "Трои", которую он консультировал,— показывают, что сами хотят. И зачем я им нужен?". При этом профессор взял гонорар. Я бы, честное слово, еще и компенсацию потребовал за такое издевательство над моими же консультациями.
"Каждый стремится в Голливуд", поет Мадонна. Кстати, тоже парадокс, потому что это стремление приводит к грустным последствиям.
После Володиной статьи я обязательно посмотрю этот уже пресловутый "Византийский урок". Точно так же, как держу на столе "Майн Кампф", "Капитал" и геббельсовские заповеди пропаганды. Потому что роль кинематографа (напоминать слова В.И. Ленина не стоит) — заключена именно в пропаганде, матери рекламы — ключевого оболванивателя и профанатора смыслов.
Как не вспомнить покойного Бодрийяра с его симулякрами? Грустно....
И христианская миссия, увы, пока что лишь едва использует это оружие во спасение — вопреки лживости этого оружия и его сомнительности. Хотя, это задача едва ли выполнимая.
Господину Воину.
Обычно статьи пишут потому, что не могут молчать. Как гласит известный принцип: «Если можешь не писать — не пиши». Посмотрев фильм отца Тихона, я не мог не написать. И Украинская Церковь здесь не при чем.
г-н Бурега, хочется знать Ваше мнение о отрывке из книги участника кресового похода 1203-1204годов - Робера де Клари. Завоевание Константинополя. Пер. М.А. Заборова. М., «Наука», 1986
- «После того как маркиз (Бонифаций Монферратский из Ломбардии, предводитель крестоносцев) взял крест, он обратился к баронам: «Сеньоры, — сказал маркиз, — куда бы вы хотели направиться, в какую именно землю сарацин хотели бы пойти?» Бароны отвечали, что они полагают отправиться в Вавилон или Александрию, где могли бы причинить им наибольшее зло; и они имеют намерение нанять флот, который перевез бы их туда…
За флотом обратились в Венецию: «Дож (правитель Венеции) ответил послам (крестоносцев): «Сеньоры, мы охотно заключим с вами сделку и найдем для вас достаточно судов за 100 тыс. марок, коли вам угодно, на том условии, что вместе с вами отправлюсь я и половина тех, кто во всей Венеции способен носить оружие, причем мы получим половину всего, что будет завоевано и добыто; а сверх того мы поставим вам 50 галер за наш счет и в течение года с того дня, который мы назовем, перевезем вас в любую землю, какую вы пожелаете, будь то Вавилон или Александрия».
Условия дожа были приняты крестоносцами. Однако вскоре возникла проблема: «И дож сказал им тогда, что они дурно поступили, когда запрашивали через своих послов подготовить корабли на 4 тыс. рыцарей со снаряжением и на 100 тыс. пеших воинов, ибо из 4 тыс. рыцарей пришло не более тысячи, поскольку прочие отправились в другие гавани, а из 100 тыс. пеших воинов явилось не более 50 или 60 тыс. «Вот почему мы хотим, — сказал дож, — чтобы вы уплатили нам цену, о которой мы договорились. <…> И если вы этого не сделаете, то знайте, что вы не двинетесь с этого острова, пока мы не получим свое…»
Крестоносцы затеяли сбор денег между собой, но это не помогло. Денег не хватило. Однако дож настойчиво искал решение проблемы. И нашел: «Дож хорошо видел, что крестоносцы находятся в бедственном положении; и вот он обратился к ним и сказал: «Сеньоры, в Греции (т.е. в Византии) имеется весьма богатая и полная всякого добра земля; если бы нам подвернулся какой-нибудь подходящий повод отправиться туда и запастись в той земле съестным и всем прочим, пока мы не восстановили бы хорошенько наши силы, то это казалось бы мне неплохим выходом, в таком случае мы сумели бы двинуться за море». Тогда встал маркиз и сказал: «Сеньоры, на Рождество прошлого года я был в Германии, при дворе мессира императора. Там я видел одного молодого человека, брата жены германского императора. Этот молодой человек — сын императора Кирсака из Константинополя, у которого один из его братьев предательски отнял Константинопольскую империю. Тот, кто смог бы залучить к себе этого молодого человека, легко сумел бы двинуться в землю Константинопольскую и взять там съестные припасы и прочее, ибо молодой человек является ее законным наследником»
Политкорректность, к счастью, еще не изобрели. Робер де Клари выражается вполне ясно. Так выглядело торжество западноевропейской «цивилизованности» над византийским «варварством». Четкая схема взаимодействия бизнеса и силовых структур в ходе священной войны за идеалы в особых комментариях не нуждается. И тот, кто сможет сказать, что это не наша современность, пусть первым бросит в нас камень.
Евгений! Смею заверить, что никто не собирается бросать в Вас камни. Благодарю за предпринятый Вами труд. Отрывок действительно интересный. Повторю еще раз. Я вовсе не отрицаю хищнических устремлений как западных рыцарей, так и венецианцев. Я лишь попытался обратить внимание читателей на наличие в истории четвертого крестового похода и других не менее важных факторов. Один из них — внутренний кризис в самой Византии. Последую Вашему примеру и приведу выдержку из книги М. А. Заборова «Крестоносцы на Востоке» (М.: «Наука», 1980):
«Менее чем полутора десяткам тысяч крестоносцев в какие-нибудь три дня удалось захватить один из величайших городов тогдашнего мира. Даже сами завоеватели, знавшие, с каким слабым противником имеют дело, были поражены столь быстрым и сравнительно легким успехом. «И знайте, что не было такого храбреца, чье сердце не дрогнуло бы, и казалось чудом, что столь великое дело совершено таким числом людей, меньше которого трудно и вообразить», - напишет позднее Жоффруа Виллардуэн.
Соотношение сил осаждавших византийскую столицу и осажденных в ней он расценивает в пропорции 1:200, замечая, что еще никогда такая горсточка воинов не осаждала стольких людей в каком-либо городе. Робер де Клари также считает легкий захват Константинополя необыкновенным делом; дважды он называет его чудом.
Секрет «чуда», изумлявшего и многих позднейший историков, был прост. Обострение социально-политической борьбы в Византийской империи, достигшее в это время кульминационного пункта, - вот что служит решающим объяснением неожиданного на первый взгляд падения Константинополя и разгрома империи в целом. Конечно, имелись и иные, вполне конкретные причины, обеспечившие победу крестоносцам. Им помогали некоторые греческие аристократы и кое-кто из константинопольских купцов. Часть местных землевладельцев давно уже продавала продукты своих поместий латинским купцам, а отдельные византийские коммерсанты играли роль посредников в этих сделках. Для таких людей важнее всего было сохранить на будущее коммерческие связи с латинянами. Именно на поддержку тех византийцев, чьи экономические интересы были связаны и тесно переплетались с латинскими, и рассчитывали крестоносцы, в первую голову, разумеется, венецианцы, когда с такой уверенностью заранее делили между собой богатства Константинополя в марте 1204 г. И эти расчеты оправдались».
Обо всем этом в фильме не сказано ни слова. Лишь рассуждения о вероломстве "западноевропейцев". Венеция при этом оказывается «Нью-Йорком XIII века», отправляющим на Восток «контингент западных союзников» для восстановления здесь «свободного международного рынка» и для борьбы «с режимом, отрицающим общеевропейские ценности». Я считаю, что эта терминология неприложима к XIII веку. Историческая реальность была в фильме сознательно искажена с заведомо пропагандистскими целями.
Спасибо за интересную полемику! Что касается опасений по поводу негативного влияния - в церковном смысле - на умы и души наших сограждан, то не следует беспокоиться - влияние-то как раз самое поразительное. Сотрудники моего института после фильма до сих пор - месяц - засыпают меня вопросами о Византии, России, православии и о Церкви. Читают Евангелие, накупили книг, молитвословов. Видно для них убедительным стало что-то такое, что в обычных благочестивых наших разговорах о вере и Церкви не достигало ума и души.
Вот характерная цитата из интернета (АИФ):
Михаил: Придерживаюсь коммунистических политических взглядов, никогда православие всерьёз не воспринимал, но этот фильм потряс меня до глубины души прямыми историческими параллелями и многое помог понять в истории нашей страны и мира. Могу точно сказать, что именно после него моё отношение к православию изменилось.
Конечно, можно почистоплюйствовать: "только коммунистов нам в Церкви не хватает! Чего доброго может быть из Назарета?" Но это уже проблемы тех, кто живет в безвоздушном пространстве.
А что касается упреков в том, что "маловато духовности", то все повествование фильма для нормального человека пропитано мыслью о том, что главное сокровище человека и православного народа - Господь Бог и предательство веры - неизбежный путь в погибель.
Удивляет завороженность всех страшным жупелом "пропаганда", а может автор внятно объяснить чем так повредила эта пропаганда "думающим людям"? Если пропаганда так на них действует, то в их вдумчивости стоит посомневаться. Масса народу имеет сейчас уровень рефлексии не выше "Comedy Club", а нас пугают "православной пропагандой", ах, на людей давят, ах не дают им свободно мыслить... Может еще и цензурой попугаете (которой, увы, не обретается там где надо)?
Либеральные предрасудки и интеллигентское либидо со стандартной фигой в кармане - вот и все причины этого "не могу молчать".
А,когда я просмотрел этот фильм,то я вспомнил всю истопию человечества,написанная в Библии,которую я с великим трудом прочитал и как смог своим слабым умишком понять. И пришёл к выводу,что когда народ и государство в целом живёт по законам,данным самим Богом,то народ и государство процветает(Пример государство при царе Давиде и не только),а когда отступает от этих Законов ,то оно не только приходит в упадок, но и вообще исчезает. Побольше бы таких фильмов г.преподователь .академии В.В.Бурега.Хотелось бы узнать какой академии? А сравнивать фильм о.Тихона с голливудскими фильмами могут одни только Академики... А голливудские фильмы нам,простому народу,лучше бы и не смотреть.Хорошего в них ни чего нет,одни эффекты.
Владимиру Семенову.
Мне представляется, что я достаточно ясно объяснил, что мне не нравится в пропагандистском кино. Никого пугать я не собирался. Лишь дерзнул поделиться своими размышлениями о фильме. Буду Вам признателен, если поясните употребленный Вами термин «интеллигентское либидо». А под «фигой в кармане», если я не ошибаюсь, принято понимать лицемерную жизненную позицию, при которой человек не высказывает своих убеждений открыто, а лишь держит в кармане упомянутую Вами фигуру из трех пальцев. Простите, но публичное высказывание своих взглядов (а именно таковым я считаю свою статью) под эту схему не подходит.