[Обзор книги:] Бертон Ф. Язык в Исповеди Блаженного Августина (Burton, Philip. Language in the Confessions of Augustine, OUP, 2007. 224 pp.ISBN-13: 978-0-19-926622-7)

Филипп Бертон исследует использование языка блаженным Августином в его книге «Исповедь» - главной работе в западной философии и литературе, имеющей и сегодня непреходящее значение. Одним из ключевых моментов является рассказ блаж. Августина о его собственных столкновениях с языком: с момента овладения языком ребенком, на протяжении его обучения ораторскому искусству в Карфагене до преподавателя риторики в Карфагене и Риме. Уже став известным оратором в суде римского императора в Милане, Августин вновь открывает христианство своего детства и решил, что оно несовместимо с его профессией ритора. На протяжении следующих 10 лет он постепенно заново открывает себя как специалиста по языку совершенно нового вида: христианского интеллектуала, комментирующего Писание.

Основная мысль книги заключается в том, что «Исповедь» блаж. Августина может быть прочитана как серия столкновений с языком и знаками: ребенок, учащийся говорить, как школьник, изучающий ораторское искусство, студент, профессор риторики и христианский экзегет. Хотя язык является универсальной характеристикой человека, языки разделяют людей на произвольные сообщества; и даже в отдельных сообществах язык может неправильно пониматься. На богословском уровне, Августин сталкивается с вопросом о том, как описать абсолютного и неизменного Бога на языке, который является с неизбежностью произвольным и изменчивым. Эта книга ставит перед собой цель исследовать указанные вопросы в тесном анализе со специфическими лингвистическими свойствами работы, такими как его использование языка римской комедии, его отношения к греческому, и использование библейской латыни. Также дается рассмотрение «паралингвистической деятельности», такой как пение или смех, и отношения между произнесенным и написанным словом.

Содержание

Предисловие

1. Проповедь

Эта глава исследует некоторые из традиций отношения к языку, которые являются частью культурного фона работы Августина. Особое внимание обращается на рост исихазма и воздержания языка в IV веке, феномен, обычно связываемый с монашеством, но также находящий свое место и в неоплатонических кругах. Не критикуя явно это движение, Августин указывает на важность языка, связывая доктрину Божественного Логоса, открытого в Иисусе из Назарета, с более широкой доктриной «высказывания» Бога через воспринимаемый порядок физического мира.

2. Альтернатива комедии: язык театра

Эта глава исследует использование Августином римской комедии и мимики в «Исповеди», на протяжении рассмотрения серий инцидентов, где используется комедийный язык. Предполагается, что «Исповедь» может быть прочитана как вид анти-комедии, где «счастливый конец» состоит не в его законном браке, но его отвержении сексуальности. В то время как Августин сам играет роль jeune premier, его мать Моника может рассматриваться как комедийная ancilla domini. Эта комедия должна, следовательно, предлагать образованному читателю альтернативу вместо театра.

3. Словарь свободных искусств

Эта глава рассматривает использование Августином греческой и латинской терминологии в техническом контексте семи свободных искусств (грамматики, риторики, диалектики, арифметики, геометрии, музыки и философии). Утверждалось, что несмотря на его заметное желание уравнивать все языки, Августин на практике часто использует греческий, чтобы выразить свободное искусство, когда рассматривается отрицательно. В то же самое время, он преимущественно использует широкий семантический диапазон различных латинских переводов для того, чтобы демистифицировать искусства, позволяя своему читателю видеть их не как прерогативу немногих образованных, но как нечто, что может практиковаться каждым в повседневной жизни.

4. Разговоры в книгах

Эта глава рассматривает отношение между разговорным и письменным словом в «Исповеди», работе, в которой важность книг и чтения повсюду признается. Наряду с известным платоническим беспокойством об использовании книг, Августин наследует также долгую предысторию двойственности подходов еврейских и христианских источников. Книги реабилитируются через устранение различия между герменевтическими процессами чтения и слышания; к концу работы, Бог сам может быть представлен как христианский кодекс.

5. Библейские идиомы в Исповеди

Эта глава очерчивает две стратегии, посредством которых Августин оправдывает язык Латинской Библии, стиль, который он сам ранее находил непривлекательным. Во-первых, он может быть помещен в рамки классических категорий риторики, как принадлежащий «простому стилю», описание, которое естественно является богатым по богословским ассоциациям. Во-вторых, произвольная природа языка делает «библейскую Латынь» столь же верной идиомой, что и любую другую форму латыни. Утверждалось, что библейское использование дает Августину новый диапазон лингвистических мнений, которые проистекают главным образом из их усилия точно формировать их противоположность классической норме.

6. Паралингвистика

Эта глава исследует относительный статус языка и другой подобной деятельности: пения, плача, стонов и смеха. Манера и степень, в которой мудрый человек должен увлекаться этими темами классической литературы с Гомера должна для Августина быть заменена Христианскими Писаниями, и тремя сотнями лет экзегезиса. Утверждалось, что паралингвистическая деятельность в «Исповеди» не только помогает структурировать работу, но также представляет тщательное обсуждение классической и христианской грамматики эмоций.

7. Эпилог

Эта глава рассматривает представление о характере языка, представленного в Исповеди. Утверждалось, что Августин представляет его двусторонне; язык позволяет ребенку взаимодействовать с другими говорящими, но ценой ограничения системы языка, «авторитета предков». Рассматривается обширный вопрос об авторитете в «Исповеди». Предполагается, что авторитет может рассматриваться как положительный, признание того, что полезно и желанно, и в конечном счете моделью авторитета для языка является Божественный Логос.

Приложение

Библиография

Индекс