Пят[ница] 1. Служил в хол[одном] Соборе.

Завтрак – 8 бут[ылок] шамп[анского].

Русские, приезжие дамы, не были ни вчера у всенощной, ни сегодня у обедни. Не того мы ожидали от приезжих Русских!

Суб[бота] 2. Архиеп[ископ] Ант[оний] во время всенощной рассказал мне, что в Вильне критикуют меня: что я до того пристрастился ко всему польскому – что говорю постоянно по-польски, что во время мятежа предписал духовенству не вмешиваться в политические дела; что не забочусь об Епархии, а оттого духовенство само беспокоит М.Н. Муравьева; что дал денег повстанцу; что Муравьев не доволен замедлением ведомости о прибавке жалования; что, наконец, Архиеп[иско]па попрекают за то, что он хорошо написал обо мне в своих записках и пр.

Архиеп[ископ] А[нтоний] не сказал – кто это так клевещет на меня. Да сказать правду я дал повод к такой клевете: по требованию губернаторов я предписал духовенству не вмешиваться в распоряжения волостных; за купленную у Турчинского лошадь послал ему, при записке 100 р[ублей], а он после за принятый им титул Городского Начальника, сослан, а Сенница сконфискована. Наконец, на Крымскую войну я пожертвовал 400 р[ублей].

М.Н. Муравьев сказал Арх[иепископу] Антонию: Преосв[ященный] Михаил любит говорить по-польски, а Вы нет. Нет, виноват, и я говорю по-польски, ответил Архиеп[ископ] Антоний.

М.Н. Муравьев секретно представил к Государю об увольнении Арх[иепископа] Полоц[кого] Василия на покой.

Арх[иепископ] Ант[оний] в Полоцкую Епархию рекомендовал Еп[иско]па Александра.

Записки Ар[хиепископа] Ант[ония] много всем Русским в Вильне и в Петербурге понравились.

Серед[а] 6. Богоявление. Служ[ил] в холод[ном] Собор[е]. Ни мороза, ни ветра не было, все-таки руки сильно смерзли, и я чувствую себя не здоровым.

Народу на Иордане было множество – как никогда была пальба из пушек.

Обед для 10-и духовных.