Рецензия: «Русская религиозная философия: учебник бакалавра теологии / Введение в русскую религиозную философию: учебник бакалавра теологии » [Коллектив авторов]

Русская религиозная философия: учебник бакалавра теологии / под общей ред. К. М. Антонова. Москва: Учебный комитет Русской Православной Церкви, 2024. 616 с. ISBN 978-5-906-543-23-3.

Введение в русскую религиозную философию: учебник бакалавра теологии / под общ. ред. К. М. Антонова. Москва: Учебный комитет Русской Православной Церкви, Издательство Московской Патриархии, 2025. 320 с. ISBN 978-5-907-880-75-7.

Рецензируемое пособие, рекомендуемое Учебным комитетом Русской Православной Церкви для обучающихся по направлению подготовки «Теология» и подготовленное большим коллективом авторов из разных университетов и научных институций, вышло в двух версиях — основной полной и более краткой. Сосредоточимся на первой, а затем характеризуем «Введение».

После обзора классической и новейшей историографии русской философии авторы указывают, что по устоявшейся традиции их учебник также строится на основе исторического, а не тематического принципа подачи материала (с. 14): соответственно, первая глава посвящена XI–XVIII вв., вторая — первой половине и середине XIX в., третья — «периоду философских систем» последней четверти XIX в., четвертая — религиозно-философскому Ренессансу в культуре Серебряного века, последняя, пятая глава — русской религиозной мысли в эмиграции и в Советской России.

Учебник уже успел вызвать отклики различной степени развернутости: в журналах «Вопросы теологии» (2025 г., № 3), «Отечественная философия» (2025 г., № 1), Studies in Eastern European Thought (2025 г.) и даже полемику на страницах журнала «Русская философия» (2025 г., № 2; 2026 г., № 1), — все это говорит о довольно пристальном внимании профессионального сообщества к вышедшему изданию. На первый взгляд это может показаться даже странным: откуда такой отклик на «всего лишь» учебное издание для бакалавров, да еще узкопрофильной направленности? Однако знакомство с учебником позволяет выделить целый ряд его особенностей, которые действительно заслуженно привлекают внимание.

Прежде всего уже по самому своему замыслу учебник интересен как опыт своего рода профильной научно-педагогической ориентации: он написан для подготовки вполне конкретных специалистов — теологов. Авторы выражают надежду на интерес со стороны более широкой аудитории — и «рецензионная реакция» подтверждает обоснованность этой надежды, — но сама задумка издания делает его интересным «научно-методическим экспериментом» для всех преподавателей истории русской философии.

Кроме того, учебник, как нам кажется, попадает в довольно уязвимые места современной историографии русской философии, а значит, неизбежно и в болевые точки практик преподавания истории русской философии, которые, как и в любой другой науке, напрямую зависят от состояния соответствующей им научной области. Обращает внимание четко проговариваемая и эвристически ценная позиция авторского коллектива (или, по крайней мере, позиция автора введения — К. М. Антонова): цикл развития русской религиозной философии, которому посвящено учебное пособие, представляется завершенным (с. 20), а значит, — позволим себе продолжить эту мысль, — механическое перенесение ее идей в новый интеллектуальный контекст не является жизнеспособной стратегией, а наоборот, оказывается тупиковым путем, способным привести лишь к бесконечному движению по замкнутому кругу. При этом, указывая на многочисленные затруднения, с которыми обычно сталкивается разговор о русской религиозной философии, постоянно выходящий на целую россыпь разнообразных штампов и манипуляций, в том числе идеологического характера (для одних это некая особая, духовная философия, для других — и не философия вовсе, для третьих — совокупность ересей), авторы четко формулируют собственную перспективу: религиозная философия есть не апология религии философскими средствами и не адаптация теологии к светскому интеллектуальному пространству, а философия, в центре познавательного интереса которой находится религиозный опыт, его онтологические и эпистемологические основания. Это четкое методологическое проговаривание установок, позиций, предпосылок, оптики и т. д. оказывается одной из сильнейших сторон рецензируемого пособия, что делает его именно научно-учебным, а не просто (как это чаще всего бывает) учебным справочным изданием.

Заслуживает внимания и обусловленная профильной направленностью, но, безусловно, исследовательски ценная и сама по себе установка авторов на поиск точек соприкосновения, механизмов взаимовлияния философских и богословских процессов. В этой связи важнейшей своей задачей — судя по содержанию — авторский коллектив видел внимание к отечественной духовно-академической традиции, как известно, учтенной классической историографией, но все равно как будто оказавшейся там в тени, что только усилилось в современный историографический период. Причем это внимание обусловлено не определенной конфессиональной логикой, но самой логикой материала: именно духовно-академическая философия во многом заложила в России проблематику философского теизма, начала активно и плодотворно выстраивать практики использования современного ей европейского философского контекста для разработки стоящих перед ней творческих задач, наметила (в лице архим. Феодора (Бухарева) контуры «богословия культуры» — важнейшая интуиция, получившая затем разнообразную проработку в русской религиозной философии. Необходимость анализа вклада русской религиозной философии в движение богословских идей прямо указывается в качестве ключевого («наиболее содержательного и результативного») момента используемой оптики (с. 16). Но стоит отметить и следующее. Да, авторы обращают внимание (в заключении) на то, что русская религиозная философия вписывается во многие творческие контексты современной религиозной мысли — теоэстетику, проблематику десекуляризации и постсекулярности, постметафизического мышления, современной философии религии и православной, протестантской и католической теологии (с. 491). Да, уделяют немало внимания духовно-академической философии, имеющей, очевидно, важнейшее отношение к подобной перспективе рассмотрения истории русской философии. Но все же остается легкое чувство диссонанса между ключевым значением декларируемой (самими же авторам) задачи и теми пунктирными, контурными линиями, которыми фактически лишь намечается ее решение. Впрочем, следует отметить и то, что, во-первых, обо всем в учебнике не скажешь, а во-вторых, поставленная задача — анализ «связки» (неизбежно двухсторонней, сложной, напряженной и не терпящей простых формул) русской религиозной философии и богословия — огромное исследовательское пространство, скрупулезная разработка которого, требующая создания одновременного и концептуального синхронизированного историографического нарратива о русской религиозной философии и богословии в их взаимодействии и взаимовлиянии, как кажется, еще в начале своего пути, а ведь только после его прохождения можно делать какие-то содержательные дидактические обобщения. Но уже сама постановка такой задачи и намечаемые контуры ее решения — несомненная заслуга авторского коллектива.

Хочется отметить и целый ряд научно-педагогических плюсов издания. Это краткие, сжатые, но содержательные формулировки, довольно удачная структура рассмотрения персоналий, включающая не только основной круг идей, но и краткую характеристику интеллектуального контекста эпохи, стремление дать — хотя бы в общих чертах — формулу значения рассматриваемых идей как на фоне своего времени, так и сегодня. Привлекает и то, что авторы воздерживаются от категоричности при вынесении оценок: творчество о. Сергия Булгакова рассматривается как масштабный и дерзновенный интеллектуальный подвиг, но и наиболее спорное явление в русском богословии прошлого столетия (с. 340); Н. А. Бердяев — как мужественный и эффективный христианский апологет, аргументы которого заслуживают внимания, хотя многие предложенные решения и спорны (с. 398). Эвристическая, научно-педагогическая значимость подобного подхода несомненна: авторы не стремятся вложить в головы студентов готовые решения, но стимулируют их к дальнейшим самостоятельным изысканиям. В этом отношении учебник можно рассматривать, пожалуй, и как продуманный научно-методический список (впрочем, увидит его, конечно, только внимательный читатель-студент) тем для написания курсовых и выпускных квалификационных работ. Привлекает и такая, казалось бы, не столь важная для учебного издания (на самом деле нет) деталь, как продуманность научного аппарата: сам список основной и дополнительной литературы, как и водится в таких пособиях, маленький, но через включение приложений — многочисленных библиографических комментариев и еще более многочисленных примечаний (более тысячи!), мудро спрятанных в конце книги, — учебник оставляет наиболее мотивированной части аудитории возможность и ориентиры для дальнейшего движения.

Вызывает некоторое сожаление, что история русской религиозной философии заканчивается в издании А. Ф. Лосевым, хотя известен целый ряд позднесоветских и российских философов, чье наследие можно рассматривать в рамках религиозно-философской мысли. Да и учитывая интерес авторов к институциональному аспекту истории, органично смотрелись бы и хотя бы контуры существования русской религиозной философии в практиках, например, советского самиздата, как кажется, существенно подготовившие взрыв интереса к этой традиции (традициям), последовавший в 1980–1990-х гг. Впрочем, и это трудно поставить в упрек: история русской философии как учебная дисциплина, как уже отмечалось, неизбежно идет путями (и только ими), проторенными историей русской философии как наукой, а главная работа последней в указанном отношении еще, очевидно, впереди.

Уже по библиографическому описанию видно, что «Введение» представляет собой материал, примерно в два раза меньший по объему, чем «основная версия». Сокращение последнего осуществлялось, судя по всему, двумя путями:

1) подготовкой более кратких версий материалов, вошедших в основное учебное издание;

2) исключением ряда фигур: так, во «Введение» не вошли материалы о М. А. Бакунине, П. Б. Струве, С. С. Глаголеве, Б. П. Вышеславцеве, В. В. Зеньковском, Г. П. Федотове, В. Н. Ильине. Кажущаяся простота задачи (на уровне, так сказать, технического задания) — сократить объем в два раза — на самом деле является обманчивой, что очевидно любому пишущему человеку. Ее выполнение требовало от авторов продуманных усилий, тем более важных в издании учебного характера. И сравнение двух версий позволяет сделать вывод о том, что им удалось решить эту нелегкую задачу: в общем и целом краткая версия структурно, содержательно и методологически повторяет основное издание и при этом представляет собой законченный, педагогически самодостаточный текст, позволяющий дать вводное понимание материала.

Сам факт появления краткой версии, наверное, вызван соображениями прикладного характера, заставляющими учитывать понятный дефицит внимания студентов-теологов к непрофильному для них предмету и, как следствие, идти на научно-педагогические компромиссы. И в этом отношении учебник — в своей основной версии — и направлен на преодоление причин этого дефицита (впрочем, как и избыточного рвения), то есть на формирование поколения богословов с широким исследовательским кругозором и вдумчивым отношением к отечественной интеллектуальной, в том числе философской, истории.

Владимир Витальевич Сидорин, кандидат философских наук, научный сотрудник, руководитель сектора истории русской философии Института философии РАН