Рецензия: ««Повесть о житии святых Петра и Февронии Муромских» в переводе и с толкованием А. Н. Ужанкова» Ермолай-Еразм

«Повесть о житии святых Петра и Февронии Муромских» — чуть ли не самое популярное произведение русского Средневековья. В наши дни популярность книги видно по ее тиражам или в последние годы — по количеству скачиваний. В эпоху, когда книгопечатание только-только начинало свое становление в России, многие произведения русской литературы бытовали в рукописном виде. И количество рукописных копий («списков», как выражаются специалисты), дошедших до наших дней, свидетельствует о том, стал ли этот текст широко признанным в народе или не стал. Так вот, по неполным, но строго подтвержденным данным, науке известно около 150 списков «Повести о житии святых Петра и Февронии Муромских». Некоторые специалисты насчитывают намного большее их количество. Но даже полторы сотни списков — фантастически много. Это означает, что Русь зачитывалась «Повестью», она была своего рода средневековым бестселлером.

И дело далеко не только в том, что повествование о святой муромской чете наполнено приключениями. Есть там герой-змееборец князь Петр. Есть история любви и счастливого брака. Есть чудеса, есть измена, мятеж. Есть изгнание монарха с женой и сохранение супругой верности своему избраннику даже в печальных условиях, когда обоих лишили власти и богатства, сделали изгоями. Есть даже мистический Агриков меч, которым можно поразить древнего змия. Поистине, по сию пору «Повесть» притягивает к себе внимание читателя и не позволяет ему оторваться от истории князя и княгини муромских. Но все же… не в одних приключениях дело.

«Повесть» наполнена сложными аллюзиями, намеками на скрытые смыслы, своего рода шифрами и кодами. Всё это книжный человек XVI в., то есть в эпоху, когда произведение появилось на свет, «щелкал» на раз, отлично понимая, о чем ему хочет сказать автор. А вот менее образованной личности был понятен далеко на всякий намек. Позднее ключи от маленьких загадок и головоломок текста потерялись. Культура изменилась с веками, люди далекого будущего уже не очень понимали и даже не всегда помнили великих книжников старомосковской древности…

Поэтому вокруг «Повести» возникли споры. Историки, философы и филологи времен Российской империи, а также — особенно в советский период — наперебой предлагали свои трактовки. «Повесть», дескать, — произведение «полуязыческое». Нет, не полуязыческое, а фольклорное! Нет, не фольклорное, а русский рыцарский роман! Нет, не рыцарский роман, а литературный эксперимент, обогнавший эпоху! Много было всяких версий…

Но ближе к нашим дням ученые принялись за «расшифровку», сбросив идеологические шоры, а пуще того — завирательные идеи, когда-то приносившие их авторам шумную известность.

Что выяснилось? Ничего нет в «Повести» языческого или полуязыческого, нет или почти нет фольклора, никаких рыцарских романов из ее повествования не вычитывается. И экспериментов, «обогнавших эпоху», автор текста явно не ставил. Напротив, «Повесть» прочно укоренена в русском духе, в земле Российской и в прочном, ортодоксальном православии. Ничего другого! Автор — рафинированный, изысканный интеллектуал из среды монахов-книжников. Значительная часть специалистов согласна с тем, что этим автором был блистательный духовный писатель XVI в. Ермолай-Еразм.

А все коды, шифры и ключи скоро раскрываются пытливому исследователю, который сверяет текст со Священным Писанием, литургической традицией Русской Церкви, житиями святых и молитвами. Все символы, «мистические артефакты», аллюзии — христианские, притом христианские без сомнений.

Именно об этом пишет составитель толкования к «Повести» — доктор филологических наук, профессор, широко известный академический ученый Александр Николаевич Ужанков. Это фундаментальный специалист по средневековой русской литературе, автор трудов, посвященных былинам, «Слову о полку Игореве», «Слову о Законе и Благодати». А. Н. Ужанков обладает высоким авторитетом в научной среде.

В своем комментарии Александр Николаевич с полным пониманием дела пишет о том, как автор «Повести» показывает проявление в словах и действиях ее героев «Истинного разума», то есть разума, управляемого Богом, а не волей человека. Прежде всего Промысел Господень проявляется через учительные, назидательные действия святой Февронии Муромской. Она направляет своего жениха, а потом супруга князя Петра. Мудрая и смиренная Феврония ведет его по пути, предначертанном свыше. Князь Петр — отважный верующий человек, но самовластный. Отсюда сцены его сопротивления Промыслу. Самовластие Петра постепенно убавляется и выправляется под действием «истинного разума» и водительства Февронии.

«Повесть» насыщена поучениями на тему любви, брака, власти монаршей. И везде, в каждом слове, каждой фразе текст принадлежит христианской, глубоко церковной традиции, притом традиции царственной. Устройство государства, так же как и устройство семьи, управляется Господом Богом. И на уровне государства Бог избирает проводником своей воли правителя-самодержца — в данном случае князей муромских, сначала Павла, потом Петра. Автор «Повести», как показывает А. Н. Ужанков, демонстрирует читателям: нарушение этого порядка есть дело антихристианское. Оно губительно для всех, включая самих нарушителей и мятежников.

Важно отметить, что «Повесть о святых Петре и Февронии Муромских» неоднократно переводилась. Оригинал ее тяжеловат для современного читателя. В настоящем издании предлагается перевод, созданный тем же А.тН. Ужанковым: легкий, летящий, уничтожающий всякую сложность в восприятии средневекового русского текста. Еще одна большая заслуга А. Н. Ужанкова.

А чтобы современный читатель мог увидеть, как выглядит подлинник, ему предоставляется полноцветный репринт древней рукописи. В финальной части книги расположены молитвы святым благоверным князю Петру и княгине Февронии, Муромским чудотворцам.

В итоге можно рекомендовать православным читателям это издание: первоклассный памятник старомосковской литературы времен силы и славы Русского царства, притом с грамотным, умным толкованием и в превосходном переводе.

Володихин Дмитрий Михайлович, доктор исторических наук, профессор