Рецензия: «Археология Начала. Все ли мы произошли от обезьяны?»

Антропогенез, происхождение человека — проблема, волновавшая и волнующая до сих пор ученых, философов, богословов, мыслителей всех континентов, времен и народов. Разумеется, эта тема является одной из ключевых в Библии, являющейся для миллиардов верующих Божественным Откровением и одновременно — историческим источником, хотя и повествующим о прошлом особым поэтико-мифологическим языком.

Кроме экзегетических комментариев к первым главам книги Бытия важнейшей вспомогательной дисциплиной, облегчающей понимания Священных текстов, является библейская археология — наука, восстанавливающая на основании изучения древнейших артефактов исторический фон Священной Истории и свидетельствующая о достоверности ее событий. Как известно, любые исследования обуславливаются определенными концептуальными парадигмами, в рамках которых и ведется научный поиск. Антропология и археология не являются исключениями из данного правила. Более того, в 70-х годах ХХ века возникает специальная отрасль исторической науки, получившая название «теоретическая», или «новая», археология, перед которой ставится задача разработки общей методологии, интерпретаций и герменевтики артефактов, а также удовлетворения потребности в более систематических формах антропологических реконструкций. «Ни один объект не может быть описан без хотя бы неявной опоры на существующие знания и без учета задач исследования», — отмечал один из основоположников теоретической антропологии французский исследователь Жан-Клод Гарден [Гарден, 62, 246–252]. При этом уже никем не отрицается тот факт, что сами парадигмы, определяющие круг научных задач, очень сильно зависят не только от интуиции и творческого мышления исследователя, но, в первую очередь, — от его философской, мировоззренческой позиции [Шер, 18].

Традиционное материалистическо-редукционистское понимание феномена человека как продукта спонтанного развития неживой материи лишает цивилизацию смысла существования, а в конечном итоге ведет к духовному тупику^[1]. Напротив, в Библии мы встречаемся со всеобъемлющим видением истории, перспективой «развертывающего времени, идущего от известного „начала“ к „концу“ и управляемого волей Бога» [Флоровский, 696]. В свете такой метафизической перспективы история человечества воспринимается и интерпретируется уже не как хаотическое стечение случайностей или повторение неодушевленной космической схемы, а как осмысленное повествование, возвещающее огромную ценность и достоинство человека как особого творения Бога, усыновленного Им во Иисусе Христе [Флоровский, 701–702]. Стратегическим направлением современной православной апологетики является развитие сотериологического подхода^[2] в библейских исследованиях на базе соответствующей «богословской аксиоматики». Данный подход обозначает границы применимости агностической парадигмы, позволяет переосмыслить методологическую составляющую церковной апологетики и библеистики в контексте современных представлений о научной рациональности, снять противоречия между «научностью» и «церковностью» [Таланкина].

О неизбежности смены парадигмы в исследовании палеолита и последующих эпох в конце ХХ — начале ХХI в. заговорили не только богословы и библеисты, но и сами археологи и историки [Платонова, Аникович; Аникович, Платонова; Зубов; Лаевская]. Одним из тех, кто стремится обрести новую парадигму, является археолог, доктор исторических наук, ведущий специалист в области полевой и экспериментальной археологии Павел Владимирович Волков. В ряде популярных, легко читаемых, но в то же время весьма глубоких работ он делает акцент на религиозности, на «образе Божьем» как определяющем «критерии человечности», опровергает распространенные в обществе штампы об изначальной примитивности материальной культуры и поднимает вопрос о духовности как ее основе. Это позволяет ученому обоснованно утверждать, что древний человек, возможно уже с эпохи ашеля^[3], вдруг становится принципиально отличным от животных и идентичным нам — его потомкам.

Новая книга П. В. Волкова «Археология Начала» является не только дальнейшим развитием темы древнего человека в контексте библейской истории, но и, обобщая все предшествующие публикации данного автора на эту тему [Волков 2003; Волков 2008; Волков 2013; Волков 2020; Волков 2024], становится неким «манифестом», обращенным к самому широкому кругу читателей — от старших школьников до коллег-ученых и богословов.

Издание не имеет традиционного деления на главы, оно представляет собой серию из 38-ми повествовательно взаимосвязанных эссе с весьма оригинальными названиями: «Археологический детектив», «Опыт потери черепов», «Глава о голове», «Чисто научное убийство» и т. п. Начинается книга с «Предупреждения» и завершается «Списком цитированной литературы». Феномен человека (кто есть «мы-люди»?); вектор и смысл мировой истории в контексте анализа собранных археологических материалов — главные вопросы, поднятые П. В. Волковым. При этом читателю предлагается ознакомиться с кратким увлекательным очерком истории самой археологии палеолита в оригинальном осмыслении автора.

При обзоре нового издания нам представляется важным остановиться на наиболее значимых идеях П. В. Волкова.

В ХХ веке о палеолитическом человеке сложились следующие стереотипные представления (легкая ирония почти всегда характерна для авторского стиля):

·           наши далекие предки почти не разговаривали;

·           их орудия труда были примитивными;

·           добыча пропитания была делом опасным и неэффективным;

·           огонь разводить, поначалу, люди не умели и сотни тысяч лет питались всухомятку, чем попало и постоянно голодали;

·           женщины занимались собирательством и во всем слушались мужчин;

·           все ходили голыми или в шкурах;

·           люди жили недолго и в пещерах;

·           дезодорантом не пользовались;

·           характер имели скверный (с. 25).

Программные декларации начала ХХI в., такие как «Гуманистический манифест 2000: призыв к новому планетарному гуманизму» (в России опубликован: [Манифест]), декларация редакции журнала Nature “Evolution and the brain” [Evolution], безапелляционно низводят человеческий разум исключительно к материальной составляющей, хотя вопрос о природе человеческого сознания не решен в настоящее время ни в науке, ни в философии. В сложившейся ситуации перед археологией палеолита возникает «методологическая вилка»: искать сходство древнего человека с животным миром или, наоборот, — исследовать его отличия. В первом случае, который пока по инерции является мейнстримом, археология погружается в исследование материальной культуры, игнорируя духовное начало в человеке (с. 115–119). Здесь обнаруживается идеологическое единство между воинствующим марксизмом советской научной школы и агностическим эволюционизмом современной западной науки.

По мнению П. В. Волкова, проблема заключается в том, что современная археология палеолита лишилась социального заказа на дальнейшее творческое развитие, так как «всем все ясно».

«Жажда упрощать», грубый материализм и агностицизм, господствующие в аксиоматике, приводят к довлеющей рациональности, утилитаризму, доминирующим в интерпретациях и рабочих гипотезах. Отход от христианских источников вдохновения приводит к печальным и одновременно забавным последствиям:

Несколько лет назад группа ведущих археологов пригласила и с большим почетом привезла во Францию одетую в экзотические наряды милую старушку из далекой жаркой Австралии <…> Специалисты по палеолиту Европы полагали, что она, как представитель «светло мыслящих» аборигенов, способна не только лучше всех понять назначение, сюжеты и символы древнейших рисунков на стенах пещер Ляско и Шове, но и даст стимул для современных аналитических исследований в археологии. <…> Но… австралийская гуру… в нарисованном около 12 тыс. лет назад хаосе линий и фигур Пещеры Тысячи Мамонтов (Руффиньяк) увидела змей, крокодилов, кенгуру и… бумеранги (с. 262–263).

Между тем Волков обращает внимание читателя на особые, действительно продуктивные подходы, в частности, методологию школы французского археолога и палеоантрополога А. Леруа-Гурана (André Leroi-Gourhan; 1911–1986). Леруа-Гуран не просто интересовался проблемами доисторической технологии и эстетики, ему удалось разработать уникальные философскоаналитические подходы (так называемая операционная цепочка при обработке камня и функциональная классификация орудий; аналитика росписей в пещерах с интерпретацией их как особых, подобных храмовым, сакральных пространств; концепция фиксации человеческой мысли через речь, искусство, технологии и письменность; концепция «доместикации времени и пространства» на основе изучения поселений и быта древнего человека в контексте природных ландшафтов; особо организованные «мозговые штурмы» и пр.) (с. 171–180).

Среди отечественных исследователей в книге особо выделяется школа С. А. Семенова (1898–1978) — основателя экспериментального метода в археологии. Моделирование условий и технологий создания каменных, деревянных, костяных орудий, предметов быта, жилищ, плавательных средств, алгоритмов охоты и собирательства в настоящее время позволяет развеять устоявшиеся мифы о примитивности древнего человека. Заимствованные из современной криминалистики трассологические исследования позволяют изучать микроскопические следы, возникающие в результате взаимодействий орудий труда и охоты, реконструировать деятельность, а в конечном итоге — стили и уровни мышления и даже темперамент людей (с. 200–213).

Указанные направления изучения материальной культуры выявляют духовные и интеллектуальные особенности человека палеолита. Как минимум, начиная с эпохи ашеля^[4], он не был примитивным существом и радикально отличался от животных наличием сложного абстрактного мышления, речи (не просто как системы коммуникации, а как системы мышления) и способностью к трансценденции (духовная жизнь, религиозность). Иначе говоря, с богословско-антропологической точки зрения человек являлся логосным существом, носителем образа Божьего во всей полноте своей природы [Мумриков, 389]. Здравый консерватизм древних людей не способствовал быстрому материально-техническому прогрессу:

Все изменения в работе с камнем происходили совсем не от того, что человек со временем «умнел», или «приобретал в результате эволюции» какие-то новые, ранее совсем отсутствующие у него способности. Реальная и действительно насущная причина перемен была совсем иная… изобретение новых технологий стимулировалось (1) переменой условий или мест обитания и (2) простой житейской необходимостью — наш род умножался (с. 279).

Вполне согласимся с автором в том, что «человечность» десятков видов гоминид, относящихся к биологическому роду Homo, носит весьма расплывчатый характер, так как далеко не всегда надежно коррелируется с «камнем» — артефактами, отражающими образ мышления (с. 17–21). Напомним, что в биологическом контексте термин «человек» (homo) относится не только к ныне живущим людям, но и к представителям вымерших видов рода Homo — человекообразным существам. Как заметил археолог Л. Б. Вишняцкий,

Homo в переводе с латыни означает «человек», но из этого широко известного факта не следует делать вывод, что человек и Homo — одно и то же. «Человек», «люди» — это понятия совсем другого смыслового ряда, нежели понятия «гоминиды» или «члены рода Homo». Они подразумевают совершенно разные классификации живых существ, и поэтому не следует воспринимать их как синонимы. В первом случае мы имеем дело с философской классификацией, а во втором — с биологической [Вишняцкий, 33].

В отличие от человека Нового времени человек далекого прошлого абсолютно все для себя делал сам. В этом смысле ремесленное разделение, а в настоящем — конвейерное производство, далеко не всегда могут быть прогрессивными с точки зрения показателя развития интеллекта. Так, по мысли автора, если современный рабочий на конвейере завода электроники — не создатель компьютера, то палеолитический человек — несомненно, творец. Большинство каменных орудий — это плод неповторимой инженерной мысли (с. 282):

Осмысленное расщепление камня предполагает последовательное совершение ряда обязательных процедур:

·         определение объема материала, предназначенного для снятия/ удаления;

·         прогнозирование результата очередного снятия и возможных отклонений от задуманного;

·         выбор точки приложения импульса раскалывающей силы;

·         определение вектора и величины приложения силы;

·         подготовка площадки в месте предполагаемого приложения импульса силы;

·         скалывание намеченного объема материала;

·         оценка результатов и коррекция дальнейших действий.

Совокупность технологических процедур составляет этапы расщепления, которые представляют собой законченные стадии работы с камнем (с. 287).

Кроме самой технологии мастер должен знать месторождения и свойства пород, способы заготовки, термической обработки, оптимизации формы сырья, способы формирования импульса силы при воздействии на камень (удар, отжим, ретушь и пр.) и их эффективность, свойства материалов-посредников (инструментария), особенности распространения ударной волны, методы работы с аномалиями и ошибками (с. 232).

О религиозности палеолитического человека могут свидетельствовать символические предметы, украшения, предметы искусства, наскальная живопись, культовые погребения, а также неутилитарный, избыточный с точки зрения бытовых условий характер орудий или даже сама деятельность, связанная с их изготовлением. В этом смысле особо интересны размышления автора о достаточно сложной технологии обработки камня — индустрии леваллуа как об одном из первых неутилитарном ритуальном культовом действии: «Впечатление таково, что процесс леваллуа более напоминает какую-то сложную игру, чем производство орудия. Похоже, что решение „загадки леваллуа“ из области поиска рационального объяснения явно ускользает» (с. 321).

Итогом обсуждения самых разных открытий, артефактов, интерпретаций и проблем становится сформулированная П. В. Волковым «презумпция человечности»:

Человек пришел в мир исторически «неожиданно», без каких-либо «природных» предпосылок, без доступной нашему пониманию «биологической необходимости», вопреки даже формальной логике. Наши праотцы прошли долгий исторический путь. Наши предки не утонули в трудностях или в радостях быта, не деградировали и не одичали в периоды климатических катастроф, сумели сделать многое ради возвышенных целей и потому обрели достойную полноту жизни. Свидетельства этому в археологии есть. <…> Мы много больше, чем прямоходящие животные. Мы много шире тех рамок, что отвела нам материалистическая философия. <…> Человеком следует считать высшее из земных созданий, обладающее способностью не только к религиозному мышлению, но и стремящееся к диалогу со своим Творцом… — Homo spiritualis (с. 347–349)

Для обоснования «презумпции человечности» и «права» религиозной веры формировать методологическую аксиоматику автор обращается не только к археологии, но и к философии познания в целом, включая одну из формулировок широко известной теоремы Геделя о неполноте: «Количество потенциально доказуемых истин значительно меньше количества истин реально существующих, но принципиально недоказуемых» (с. 312).

Следует отметить, что варианты решения ряда сложных апологетических задач по реконструкции ключевых для человечества событий были приведены в вышеупомянутых более ранних работах П. В. Волкова. Поэтому чтение «Археологии Начала» мы рекомендовали бы предварить или совместить со знакомством с ними. В частности, в одной из указанных книг предлагается следующая интерпретация библейских сюжетов. И неандертальцы, и «сапиенсы» — потомки Адама, причем первые — носители каинитской цивилизации, а вторые — «сыны Божии» — потомки Сифа. В позднем палеолите наблюдаются как смешение археологических культур, так и факты метисации, что теоретически соотносимо с библейским объединением родов и умножением «исполинов», «сильных, издревле славных людей» *1. На рубеже плейстоцена-голоцена (около 12 тыс. лет до Р. Х.) происходит климатическая катастрофа, после которой в антропологии и археологии речь идет уже исключительно о людях современного типа — потомках Ноя.

Может быть, стоит предположить, что упомянутое в Писании гигантское наводнение в Междуречье было только началом Планетарной Катастрофы? Не было ли это только первым, но важнейшим звеном в цепи крушения мира? Разрушительный мор, конечно прошел повсюду <…> Но вдали от семьи непорочного Ноя, вдали от тех мест, где происходили тогда ключевые события нашей Истории, погибель человеческого рода вполне могла и растянутся во времени. На окраинах ойкумены смерть могла прийти и в ином обличии, и при других обстоятельствах,

— размышляет П. В. Волков [Волков 2008, 265–294]. Следует отметить, что для автора не существует проблемы обсуждения «противоречий» между библейской (исторической, но в то же время предельно лаконичной, сакральной) и научной хронологиями, поскольку она была решена еще в дореволюционной библеистике при участии профессора Московской духовной академии С. С. Глаголева (1865–1937) [Мумриков, 441–447].

Разумеется, книга-«манифест» П. В. Волкова не дает ответа на все актуальные библейско-апологетические вопросы. Например, мы встречаемся лишь с весьма кратким обзором палеогенетических проблем, названных автором с некоторой долей снобизма «генетическим винегретом» (с. 151–152). Следует предположить, что генетикам такой подход никак не понравится. Действительно, не существует определенного «гена человечности», который отличал бы нас, например, от шимпанзе, природа же функциональных различий пока остается не до конца понятной. Однако как быть со следами длительного преемственного развития человека, отраженного в геноме в виде многочисленных мутаций, мигрирующих генетических элементов и ретровирусных встроек? Этой проблемы, как и в более ранних работах, автор не касается, видимо, сознательно стараясь не выходить за рамки своей научной компетенции, предоставив коллегам-ученым и богословам обсуждать смежные вопросы «механизма» творения человека или историзма первых глав книги Бытия.

Остается поздравить П. В. Волкова с новой замечательной книгой, пожелать быть услышанным и еще много лет посвятить дальнейшему служению в поиске истин, продолжая плодотворный диалог с самой широкой аудиторией.

Литература

1. Аникович, Платонова = Аникович М. В., Платонова Н. И. Первобытное искусство, аутизм и «полумозглый» кроманьонец // Российский археологический ежегодник. № 1. Санкт-Петербург: Изд-во Санкт-Петерб. ун-та, 2011. С. 650–656.

2. Волков 2003 = Волков П. В. Потомки Адама. Москва; Санкт-Петербург; Новосибирск: Общество свт. Василия Великого: Православная гимназия во имя прп. Сергия Радонежского, 2003.

3. Волков 2008 = Волков П. В. Феномен Адама. Экспериментальная археология о человеке до Потопа. Новосибирск: Сова, 2008.

4. Волков 2013 = Волков П. В. Опыт эксперимента в археологии. Санкт-Петербург: Нестор-История, 2013.

5. Волков 2020 = Волков П. В. Человек за камнем. Археология в последнее время. Санкт-Петербург: Платоновское философское общество, 2020.

6. Волков 2024 = Волков П. В. Артефакты смерти в археологии: вчера, сегодня, завтра. Санкт-Петербург: РХГА, 2024.

7. Вишняцкий = Вишняцкий Л. Б. История одной случайности или происхождение человека. Фрязино: Век 2, 2005.

8. Гарден = Гарден Ж-К. Теоретическая археология. Москва: Прогресс, 1983.

9. Зубов = Зубов А. Б. История религий. Кн. I: Доисторические и внеисторические религии: Курс лекций. Москва: Открытое общество, 1997.

10. Лаевская = Лаевская Э. Л. Мир мегалитов и мир керамики: две художественные традиции в искусстве доантичной Европы. Москва: Библейско-Богословский институт св. апостола Андрея, 1997.

11. Манифест = Гуманистический манифест 2000: призыв к новому планетарному гуманизму // Здравый смысл. 1999. № 13. URL: http://humanism.al.ru/ru/magazine.phtml?issue=1999.13-02(дата обращения: 09.11.2025).

12. Мумриков = Мумриков О. А. Концепции современного естествознания: христианско-апологетический аспект. Сергиев Посад; Москва: Паломник, 2013.

13. Платонова, Аникович = Платонова Н. И., Аникович М. В. Древнейшая эпоха истории человечества по данным современной археологии // Доклад на ХХ Международных образовательных Рождественских чтениях — 2012. Секция «О происхождении мира и человека», МПДА, 24 января 2012 г. URL: http://www.mpda.ru/news/text/759048.html (дата обращения: 14.08.2025).

14. Таланкина = Таланкина М. В. Сотериологический подход в библеистике: постановка проблемы // Христианское чтение. 2024. № 3. С. 27–37.

15. Флоровский = Флоровский Георгий, прот. Затруднения историкахристианина // Он же. Вера и культура: избранные труды по богословию и философии. Санкт-Петербург: Русский христианский гуманитарный институт, 2002.

16. Шер = Шер Я. И. Вступительная статья // Теоретическая археология. Москва: Прогресс, 1983. С. 5–29.

17. Evolution = “Evolution and the brain”. Nature, 2007, v. 447, p. 753. DOI: 10.1038/447753a.

18. Lin, McNaughton and others = Lin S. C., McNaughton M., Innes A., and others (2025). “Controlling Levallois: the effect of hammer angle of blow on Levallois flake morphology and fracture trajectory”. Archaeological and Anthropological Sciences, v. 17, n. 107. DOI: 10.1007/s12520-025-02222-6.

Протоиерей Олег Мумриков, кандидат богословия, доцент, заведующий кафедрой библеистики Московской духовной академии, доцент кафедры педагогики историко-филологического факультета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доцент кафедры богословия Коломенской духовной семинарии

• В качестве примера см.: «В антропогенезе… предопределена была лишь общая тенденция, но не конкретные формы ее реализации, не итоговый результат. Все виды гоминид, которые порождала эволюция, могут в этом смысле рассматриваться как случайность… Люди современного типа — одна из таких форм…». [Вишняцкий, 182].
• Рабочее название «сотериологический подход» было предложено на IV Всероссийском семинаре преподавателей и исследователей Священного Писания, состоявшемся в 2022 г. в СПбДА.
• Ашéльская (ашёльская) культура (1,76 млн — 150–120 тыс. лет назад) — культура раннего палеолита. — Прим. Ред.
• «Орудия ашельской культуры разительно не похожие на изделия олдувая, появляются в истории как бы внезапно, без каких-либо технологических предпосылок. Причем следы технологической эволюции отсутствуют именно в Восточной Африке, т. е. там, где их логичнее всего было бы наблюдать» (с. 293).