![](/data/2023/04/20/Palomniki19.jpg)
Введение
Актуальность исследований истории и современного состояния русской зарубежной собственности обусловлена той масштабной работой, которая с 2018 г. ведется по инициативе президента Российской Федерации с целью изучения перспектив возврата потерянных и использования сохранившихся земель. В настоящее время профильные российские государственные учреждения, а также структуры Русской Православной Церкви, ответственные за русские храмы и подворья, расположенные за рубежом, нуждаются в актуальной и полной информации об объектах иностранной собственности, в частности в Святой Земле, которая включала бы в себя как сведения об их церковно-исторической значимости, истории русского владения и современном статусе, так и о том, при каких исторических обстоятельствах и политических предпосылках сформировалась сама идея приобретения столь обширных владений за пределами России, какие процессы в церковной и государственной политике и богословские взгляды людей Церкви повлияли на развитие этой идеи, как шел процесс формирования корпуса русских земель.
Именно поэтому целью настоящей работы является исследование церковно-богословского, историко-политического контекста зарождения и дальнейшего существования русских земель, известных под именем Русская Палестина.
Научная новизна данной работы состоит в том, что в ней комплексно очерчены исторические, политические и богословские предпосылки возникновения Русской Палестины, выявлены тенденции и закономерности исторического процесса существования данного комплекса русских земель, а также дан обзор имущественных, юридических и экономических вопросов, определивших сегодняшнее состояние русской церковной собственности в Святой Земле.
В качестве методологической основы в данной работе принимаются базовые принципы написания исторического исследования – системность, объективность и историзм. В частности, проблемно-хронологический метод позволяет реконструировать хронологическую канву событий, связанных с историей русских владений, историко-системный анализ помогает выявить процессы, происходившие в церковных и государственных структурах России в Святой Земле в связи с Русской Палестиной, кроме того, метод церковно-исторической герменевтики дает возможность интерпретировать факты в ключе традиции православия в свете христианской сотериологии.
Значимость работы обусловлена практическим государственным интересом к вопросам зарубежной недвижимости со стороны Российской Федерации в плане перспектив возврата потерянных земель и использования сохранившихся. Результаты настоящей работы могут быть полезны для дальнейших исследований истории русского церковного присутствия в Святой Земле в частности и истории Русской Православной Церкви в целом, а также применимы в деятельности профильных церковных и государственных структур Российского государства, занимающихся вопросами зарубежной недвижимости, в качестве основы для составления долгосрочной стратегии использования и развития русских владений на территории Израиля, Палестины и Иордании, а также для планирования в данном регионе исследований русской археологической школы.
Основная часть
Собрание русских земельных владений в Святой Земле, которое мы называем сегодня Русская Палестина, возникло в конце XIX – начале XX в. как результат внешней политики Российской империи, усилий русского дипломатического корпуса, а также как следствие духовных воззрений и интуиций таких устроителей Русской Палестины, как начальники Русской духовной миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Капустин; 1817–1894) и архимандрит Леонид (Сенцов; 1858–1918) с их верными помощниками и благотворителями. Между тем нельзя сказать, что эти совместные усилия были слаженными и направленными по одному вектору – чаще всего наоборот: было много трений, конфликтов, даже взаимных угроз и длительного непонимания.
Появление русских владений в Святой Земле было логически связано с итогами Крымской войны и обосновано планом освоения региона, предложенным чиновником особых поручений Морского министерства, видным церковным деятелем, дипломатом и писателем Борисом Павловичем Мансуровым (1828–1910). По условиям мирного договора 1856 г. (Парижский трактат) Российская империя потерпела определенное ущемление своих прав, в частности ей было запрещено иметь военный флот в Черном море, что со временем могло привести к ослаблению российского флота как такового, также было потеряно политическое влияние на Ближнем Востоке – в ключевом регионе, обеспечивающем господство в Средиземном море. Утерянные позиции необходимо было восстановить.
Первым политическим шагом на пути восстановления российских позиций в регионе стало учреждение 3 августа 1856 г. «Российского общества пароходства и торговли» (РОПиТ), гражданские суда которого могли присутствовать и в Черном, и в Средиземном морях, где они использовались как для торговых операций, так и для доставки паломников в Святую Землю. Но это была лишь внешняя сторона вопроса, главным же было то, что РОПиТ помогало осуществить план по сохранению, развитию и укреплению военного и гражданского флота страны, который предусматривал замену парусных кораблей на паровые и броненосные, сохранение кадров и военных навыков русских моряков, а также их духовно-нравственное воспитание[1].
В следующем году с целью сбора сведений, полезных для РОПиТ, на Ближний Восток был командирован Б. П. Мансуров, который должен был уделить особое внимание возможности перевозок русских паломников в Святую Землю. Вскоре им был разработан и предложен план-проект устройства русского богомолья в Святой Земле, в котором рассматривалось как увеличение активности судоходства, так и покупка земель с последующим на них строительством храмов, домов паломника и часовен – вся эта деятельность должна была осуществляться через усиливающееся влияние русских консулов[2]. Именно проект Мансурова, посвященный устроению русского богомолья в Палестине, и был взят за основу, на которой впоследствии сформировался корпус русских земельных владений.
Для укрепления на Ближнем Востоке в годы, последовавшие за Крымской войной, Россия применила так называемый принцип «народной дипломатии», когда политические цели стали достигаться не прямым путем – через дипломатическую деятельность или военную активность, а опосредованно – через поддержание гуманитарных программ на территории другого государства. В этой связи Российская империя на государственном уровне начала оказывать помощь большим массам своих граждан в осуществлении путешествий или паломничеств на Ближний Восток, обеспечивая постоянное нахождение тысяч русских людей в Палестине. Поддерживая изначально как бы стихийно возникшее народное движение, Российское государство впоследствии предприняло логичные шаги по обеспечению консульской и социальной защиты своих граждан на территории Палестины и как следствие – в итоге создало здесь государственные представительства, социальные институты и целую коммерческую инфраструктуру, которые все вместе де-факто и призваны были восполнить недостающее политическое влияние в ближневосточном регионе.
Формирование Русской Палестины как совокупности земельных участков, расположенных в святых местах или в непосредственной к ним близости, осуществлялось благодаря деятельности нескольких российских государственных и церковных организаций: Русской духовной миссии в Иерусалиме, Палестинского комитета, переросшего затем в Императорское православное палестинское общество, а также консульства Российской империи при поддержке российского посольства в Константинополе. Начиная со 2‑й половины XIX в. в рамках деятельности этих учреждений в Святой Земле были приобретены десятки земельных владений, многие из которых представляют исключительную церковно-археологическую ценность, являются центрами общехристианского паломничества, обладают развитой паломнической и хозяйственной инфраструктурой и имеют сегодня высокий потенциал развития.
Впрочем, нельзя искать в создании Русской Палестины только лишь политический аспект – это в корне неверно: становление русских землевладений тесно связано и с богословским осмыслением святых мест устроителями русского богомолья.
Несмотря на периоды охлаждения к святым местам, которые последовали с наступлением просвещенной эпохи XVIII–XIX вв., общее отношение устроителей Русской Палестины – и начальников миссии, и клириков, составлявших ее штат, – к теме поклонения святым местам было благосклонным. Движимые этим настроением, они покупали участки в святых местах и вблизи них для возведения храмов и паломнических домов, создавая на карте Палестины сеть паломнических маршрутов, пригодных для тысяч русскоязычных паломников. Из письменных свидетельств, оставленных такими тружениками миссии, как архимандрит Антонин (Капустин), архимандрит Леонид (Сенцов) и святитель-исповедник Виктор (Островидов; 1875–1934), следует, что взгляды устроителей Русской Палестины можно заключить в слова известного проповедника конца XIX в. протоиерея Н. Н. Летницкого (1871–1920): «Для христианина центр его жизни, всех помыслов, пожеланий есть Христос. Вся жизнь его должна быть всецело направлена ко Христу, вся деятельность должна являться непрерывным уподоблением своему святейшему образцу… Все, что напоминает нам о нашем Спасителе, вызывает чувство любви к Нему, напечатлевает в сердце Его образ и через это преобразует наше настроение, – существенно для христианина, так как выражает самую основную задачу христианина – пересоздания греховного человека по духу учения Христа. Паломничество [в Святую Палестину] достигает именно этой цели»[3].
Переосмысление деятельности миссии связано с именем ее начальника – архимандрита Антонина (Капустина), управлявшего миссией с 1865 по 1894 г. (об истории миссии в Иерусалиме под управлением архимандрита Антонина (Капустина) см., в частности [1, с. 206–274]). Итогом его 29‑летнего служения в Святой Земле стало приобретение большого числа земельных участков, которые существенно расширили Русскую Палестину.
Терминология, используемая архимандритом Антонином при описании святых мест, говорит о том, что палестинские святыни, включая приобретенные им участки, получали в его трудах разностороннее богословское осмысление (выделяя богословские темы в осмыслении святых мест Палестины, здесь и далее мы используем методологию и терминологию, представленную в работах, посвященных изучению богословия святых мест раннехристианских авторов Палестины: [1, с. 146–177; 2, с. 27–49; 3, ч. 1, с. 293–323; 3, ч. 2, с. 294–315; 4, с. 54–90; 5; 6, с. 56–76]). Архимандрит Антонин догматически точно подчеркивал святость этих мест [7, с. 13.], неоднократно присутствует в его работах и догматическая тема почитания и поклонения святым местам [7, с. 34, 68; 8, с. 117, 413].
Изучив ситуацию, сложившуюся в Святой Земле к середине 1860‑х гг., архимандрит Антонин сделал важный вывод о том, что укрепиться здесь возможно только «пустив корни»: «…чувствовать себя на [Святой Земле] <…> твердо можно, только укоренившись в ней, имея эту землю под своими ногами»[4]. Подчас, как бы соревнуясь с инославными, он стал приобретать для православных русских земельные владения, располагавшиеся в значимых местах сакрального пространства Ветхого и Нового Завета (о восприятии и формировании сакрального пространства Палестины архимандритом Антонином (Капустиным) см.: [9, c. 247–254; 10, c. 119–126; 11, c. 518–550; 12, с. 93–96]).
Заботясь о богомольцах, архимандрит Антонин подчеркивал «вопиющую необходимость заводить нам свои поклоннические приюты при наиболее посещаемых русскими святынях»[5], «поводом к чему послужило многократно заявленное злострадание поклоннических караванов наших, посещающих святые места»[6]. Благодаря этому параллельно с процессом создания Русской Палестины как особой церковно-исторической реальности и новой формы служения Российской Церкви в деятельности архимандрита Антонина находили свое решение и практические задачи – создание определенной «сети» русских участков, которые могли бы служить прибежищем для караванов русских паломников[7].
Ко времени архимандрита Антонина относится не только пик политического интереса России к Палестине, но и начало его угасания. К концу XIX в. уже можно было говорить об определенном грузе накопленных ошибок во внешнеполитическом курсе Российской империи по палестинской тематике, а также о том, что так и не была выработана единая государственная концепция русского присутствия в этом регионе.
Между тем в 1903 г. управлять миссией начал архимандрит Леонид (Сенцов)[8], который по примеру архимандрита Антонина продолжил приобретать и обустраивать ранее купленные земельные участки в Палестине. У архимандрита Леонида, как и у его предшественника, тема поклонения святым местам получила богословское осмысление[9].
Богословские размышления архимандрита Леонида при описании святых мест существенно дополняются мыслями его современника, старшего иеромонаха Духовной миссии в 1905–1908 гг. Виктора (Островидова), ныне прославленного в лике священноисповедников: «Иерусалим – <…> это в сознании русского человека та самая праведная земля, в которую так верит он и мыслию которой он только и живет, и может жить. В сознании русского человека всегда носится идеал этой праведной Земли, которая где‑то находится там далеко, и в которой одна правда живет (только не юридическая, а нравственная), и решение сомнений, постановления в делах которой уже никакой апелляции не могут подлежать. И эта праведная земля есть Иерусалим и Земной, и Небесный»[10]. Он отмечал нравственно-аскетическую сторону поклонения святым местам Палестины, а также догматический аспект почитания их как одного из проявлений поклонения Богу. Так, в частности, он подчеркивал, что путешествие к ним «являет собою в жизни Русского народа особенный подвиг народного служения Богу. И не потому наше паломничество – подвиг спасения, что оно часто бывает обставлено массою невозможных трудностей и всяких неудобств… Нет, паломничество русского народа есть подвиг само по себе, как путешествие благочестивой души поклониться Господу, явившемуся или являющему Себя на известном месте и в известном лице, а особенно туда, где совершено Богом самое домостроительство нашего спасения. Будут ли условия паломничества тяжелы или совсем облегчатся, оно все равно останется подвигом поклонения Господу и всецелого служения Ему и духом, и телом хотя бы на короткое время самого путешествия по святым местам»[11]. Как ранее архимандрит Антонин, иеромонах Виктор указывал на роль святых мест в пробуждении стремления к миру духовному: он писал, что здесь – «скоплени[е] русского народа со всех концов России и притом в самом возвышенном религиозном настроении человека – сознании им своей греховности и всецелого отдания себя на служение Богу чрез подвиг паломничества»[12].
Итак, основными причинами, которые подвигли устроителей Русской Палестины к покупке участков земли, были значимость этих мест в сакральном пространстве Ветхого и Нового Завета, их историческая ценность с точки зрения церковной археологии, сложившееся народное почитание и поклонение святым местам, неустроенность и запущенность этих мест, отсутствие на них православного богослужения и неустроенность русских паломников.
К моменту начала Первой мировой войны в 1914 г. миссия насчитывала 24 участка первостепенной важности[13]. В корпусе русских землевладений имелись места, не только связанные с библейской историей, но и предоставляющие паломникам приют, пригодный для ночлега и отдыха, а также являющиеся плантациями, приносящими урожай овощей, фруктов и иных продуктов питания, необходимых для паломников. В целом Русская Палестина насчитывала более семидесяти земельных владений общей площадью около 150 га, куда входили и земли, записанные непосредственно на миссию, и собственность Российской империи (в том числе в лице иерусалимского генконсульства), и недвижимость Императорского православного палестинского общества (ИППО)[14].
В том же году турецкое правительство объявило, что вся иностранная недвижимость в Палестине будет использована им в военных целях. Имущество миссии было захвачено: «Все места, захваченные турками, [были] разорены и доведены до жалкого состояния» [14, c. 29]. В декабре 1914 г. сотрудники миссии покинули Иерусалим [1, c. 379]. В 1917 г. в России произошли события, окончательно прекратившие поток русских паломников в Палестину [1, c. 383–406].
Британские войска вступили в Палестину в начале 1917 г. Одним из первых районов Иерусалима, который взяли британцы, было возвышающееся над городом Русское подворье. Тем самым произошел новый захват русских объектов недвижимости и их имущества, который позднее перерос в непрекращающуюся практику принудительного использования церковной русской собственности в секулярных интересах без согласия ее законных владельцев [15, c. 147–148].
Первая попытка вернуть потерянное имущество была предпринята Советским государством в 1923 г. [15, c. 148; 16, c. 27]. Однако усилия советской стороны оказались тогда безуспешными.
Политика британцев была направлена на то, чтобы любыми способами не допустить возврата русской недвижимости Советскому государству. В итоге от этого противостояния выиграли только сами мандатные власти: практически за бесценок они разместили в русских объектах недвижимости свои государственные и судебные учреждения, поддержав таким образом собственные государственные интересы [17, c. 50, 53–54, 60] и создав печальный прецедент, последствия которого не пережиты даже в XXI веке: «… иронией, в конечном счете, является то, что для очевидной цели защиты религиозных и благотворительных намерений русского православного землевладения в Иерусалиме Палестинский мандат разработал свою собственную систему контроля, которая <…> способствовала секуляризации земель, ранее принадлежавших Императорскому православному палестинскому обществу и Русской духовной миссии в Иерусалиме» [16, c. 26–27].
Весной 1948 г., накануне прекращения Британского мандата, судьба русского имущества в Святой Земле могла измениться в одночасье: перед уходом из Палестины британцы подготовили указ, согласно которому права собственности на русское имущество закреплялись за двумя американскими организациями – Русской Православной Церковью Заграницей и Православным палестинским обществом, – имеющими свои официальные представительства в Нью-Йорке. Однако зарождающееся государство Израиль было заинтересовано в дружбе и партнерских отношениях с Советским Союзом. При таких обстоятельствах была организована акция, которая вошла в историю как операция «Серп и молот». В обстановке секретности небольшой отряд еврейского сопротивления ночью проник в типографию, где лежал полностью отпечатанный тираж газеты с британским указом, и изъял из всех номеров те страницы, на которых был опубликован указ. Таким образом замысел англичан был сорван – наутро газета вышла без указа [15, c. 143–145].
Государством Израиль была создана временная система опеки над русской собственностью – «русский отдел» Еврейского агентства, который возглавлял И. Л. Рабинович. Это учреждение было уполномочено получать плату с арендаторов, занимавших здания Русского подворья, а также быть посредником в переговорах с советской стороной по вопросу возвращения русской недвижимости [15, c. 156–157].
Провозглашение независимости Израиля послужило причиной арабо-израильской войны, итогом которой стало создание демаркационной линии, разделившей собственность миссии между враждующими государствами: часть владений оказалась на территории Израиля, другая часть вошла в состав Иордании. На фоне окончания войны вся собственность Русской Православной Церкви, находившаяся на территории Израиля, была передана Миссии Московского Патриархата, участки же, оказавшиеся за пределами Израиля, остались в ведении Русской Православной Церкви Заграницей.
В 1956 г. в связи с тем, что русская недвижимость находилась в плачевном состоянии, а забота о ней была обременительна и требовала вложения финансовых средств, высказывались предложения о продаже русских церковных владений государству Израиль.
В июле 1960 г. между СССР и Израилем были начаты переговоры о русском имуществе: израильская сторона заявила о готовности приобрести почти все объекты русской собственности. В том же 1960 г. вся нецерковная собственность, расположенная на территории Израиля, была зарегистрирована на СССР, а 7 октября 1964 г. было подписано соглашение, известное как «Апельсиновая сделка», в рамках которой 22 объекта недвижимости общей площадью 167,676 кв. м были приобретены Израилем за 4,5 млн долларов США.
Шестидневная война, продолжавшаяся с 5 по 10 июня 1967 г. между Израилем с одной стороны и Египтом, Сирией, Иорданией, Ираком, Алжиром – с другой, привела к созданию новой демаркационной линии между враждовавшими государствами. В результате войны владения обеих миссий – Миссии Московского Патриархата и Миссии Зарубежной Церкви – оказались на территории Израиля либо на оккупированных им территориях. 10 июня 1967 г. дипломатические отношения между СССР и Израилем по инициативе советской стороны были разорваны, из-за чего советская сторона недополучила денежные выплаты по «Апельсиновой сделке»: суммарно было начислено всего 1,5 млн долларов США – больше выплат не было.
В 1980‑х годах большие потери понесли исторические земельные участки, находившиеся в ведении Миссии Зарубежной Церкви: начальник миссии архимандрит Антоний (Граббе; 1926–2005) без благословения священноначалия продал и сдал в аренду на длительные сроки ряд участков миссии, приобретенных до русской революции. Таким образом, в результате «Апельсиновой сделки» Советского Союза и продаж архимандрита Антония были утрачены права собственности на весьма значительную часть исторических русских землевладений в данном регионе.
За годы существования государства Израиль Русская Палестина потеряла больше площадей, чем за все время войн и невзгод, бывших ранее. На сегодняшний момент многие ее участки лишились 50-70, даже 90 процентов своей исторической площади из-за так называемых реквизиций под общественные цели и иных бюрократических уловок госструктур.
После распада Советского Союза российская сторона, прежде всего в лице Русской Православной Церкви, возобновила усилия по возвращению в собственность хотя бы части бывших русских владений в Святой Земле. Так, 19 февраля 1997 г. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (1990–2008) направил председателю Палестинской национальной администрации Ясиру Арафату письмо, в котором просил передать Московскому Патриархату три участка – в Хевроне, Вифлееме и Иерихоне. В течение трех лет вопрос был решен положительно. В 2012 г. в бессрочное безвозмездное пользование Русской духовной миссии передан Странноприимный дом в Иордании, в 2017 г. – Сергиевское подворье в Иерусалиме.
Заключение
Итак, возникновение русских владений в Святой Земле было логически связано с итогами Крымской войны и в значительной степени обосновано планом освоения ближневосточного региона, предложенным чиновником особых поручений Морского министерства Б. П. Мансуровым. Для разработки данных планов Россия впервые на практике применила в своей внешней политике принцип «народной дипломатии», создав в Палестине не только свою почтово-транспортную сеть, но и систему консульской поддержки русских паломников, что в свою очередь помогло восстановить политические позиции, потерянные в результате Крымской войны.
Создание Русской Палестины в большой степени было связано и с богословским осмыслением святых мест начальниками Русской духовной миссии в Иерусалиме архимандритом Антонином (Капустиным), архимандритом Леонидом (Сенцовым), а также духовенством миссии. Главными мотивами для покупки участков земли были прежде всего значимость этих мест для Священной истории Ветхого и Нового Завета, их высокая ценность с точки зрения археологии, утвердившееся народное поклонение этим святым местам, а также неустроенность или отсутствие в них православного богослужения.
Русская Палестина, количественный и качественный расцвет которой пришелся на 1914 г., возникла при государственной поддержке и позднее, лишившись ее, понесла невосполнимые потери: с 1914 по 2022 г. ее площадь уменьшилась более чем вдвое. Причинами стали: Первая мировая война, русская революция 1917 г., действия Британского мандата в Палестине, ошибки во внешней политике СССР и агрессивная к иностранным землевладельцам внутренняя политика государства Израиль.
Первые попытки возврата ряда земельных владений в собственность Русской Православной Церкви начались с распадом СССР, однако они имели характер организационных перестановок: под омофор Московского Патриархата перешло несколько участков, которые и ранее были церковными, но после революционных событий 1917 г. временно находились в ведении Зарубежной Церкви. При этом на большинстве участков начались масштабные работы по их освоению, что спасло часть из них от реквизиции.
В наши дни российские дипломаты, несущие служение в Израиле, Палестине, Иордании, и сотрудники Русской духовной миссии в Иерусалиме – все те, кто поставлен государством и Церковью сохранять русские земли здесь, в Святой Земле, – продолжают смотреть в будущее Русской Палестины с оптимизмом, понимая при этом, что без государственной поддержки, прежде всего политической и дипломатической, сохранить русские земли в нынешнем объеме будет непросто.
Список литературы
- Екатерина (Копыл), инокиня. Богословие святых мест прп. Иоанна Дамаскина: основные темы / инокиня Екатерина (Копыл). – DOI 10.31802/2500‑1450‑2019‑33‑91‑109. – Текст: непосредственный // Богословский вестник. – 2019. – Т. 33, № 2. – С. 146–177.
- Екатерина (Копыл), инокиня. Тема святых мест Палестины в богословии свт. Софрония Иерусалимского / Е. В. Копыл (инокиня Екатерина). – DOI 10/15382/sturI201984.27‑49. – Текст: непосредственный // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 1: Богословие. Философия. Религиоведение. – 2019. – Вып. 84. – С. 27–49.
- Екатерина (Копыл), инокиня. Богословие святых мест в сочинениях палестинских агиографов VI–VII веков: темы, истоки, традиция / инокиня Екатерина (Копыл). – DOI 10.31802/2500‑1450‑2020‑37‑2‑293‑323, 10.31802/GB/2020.38.3.014. – Текст: непосредственный // Богословский вестник. – 2020. – № 2 (37). – С. 293–323 ; № 3 (38). – С. 294–315.
- Екатерина (Копыл), инокиня. Богословие святых мест Палестины в корпусе творений прп. Исихия Иерусалимского / Е. В. Копыл (инокиня Екатерина). – DOI 10.24412/2224‑5391‑2021‑33‑54‑90. – Текст: непосредственный // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. – 2021. – № 1 (33). – С. 54–90.
- Копыл Е. В. (инокиня Екатерина). Иерусалимская ветвь палестинской традиции богословия святых мест в V–VIII вв.: грекоязычные авторы: специальность 26.00.01 «Теология»: диссертация на соискание ученой степени кандидата теологии / Копыл Елена Владимировна; Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. – Москва, 2021. – 324 с. – Текст: непосредственный.
- Екатерина (Копыл), инокиня. Рецепция взглядов свт. Григория Нисского и блж. Иеронима на святые места Палестины: Иерусалимский Патриарх Хрисанф Нотара / инокиня Екатерина (Е. В. Копыл). – ORCID 0000‑0002‑5174‑3598. – Текст: непосредственный // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 2: История. История Русской Православной Церкви. – 2018. – Вып. 84. – С. 56–76.
- Антонин (Капустин), архим. Слово на Голгофе: проповеди и наставления для русских паломников в Иерусалиме, 1870–1892 / архимандрит Антонин (Капустин). – Москва: Русская духовная миссия в Иерусалиме; Индрик, 2007. – 128 с. – ISBN 978‑5‑85759‑437‑7. – Текст: непосредственный.
- Антонин (Капустин), архим. Из Иерусалима: статьи, очерки, корреспонденции, 1866–1891 / архимандрит Антонин (Капустин); сост., коммент., вступит. ст. Р. Б. Бутовой. – Москва: Индрик, 2010. – 512 с. – ISBN 978‑5‑91674‑069‑1. – Текст: непосредственный.
- Сухова Н. Ю. Проблемы Русской духовной миссии в Иерусалиме по письмам архимандрита Антонина (Капустина) к митрополитам Исидору (Никольскому) и Леонтию (Лебединскому) / Н. Ю. Сухова. – Текст: непосредственный // От Зауралья до Иерусалима: личность, труды и эпоха архимандрита Антонина (Капустина): материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 200‑летию со времени открытия Далматовского духовного училища (2016 г.) и 200‑летию со дня рождения архимандрита Антонина (Капустина), Далматово, 12–13 мая 2016 г. / под ред. Л. А. Герд. – ISBN 978‑5‑9908364‑0‑2. – Далматово: Успенский Далматовский мужской монастырь, 2016. – С. 193–200.
- Бутова Р. Б. Мастер сакральных пространств: архимандрит Антонин (Капустин) и греческое церковное зодчество / Р. Б. Бутова. – Текст: непосредственный // История российско-греческих отношений и перспективы их развития в XXI веке: материалы конференции, Санкт-Петербург, 15–16 июня 2010 г. – Москва: РФК «Имидж-Лаб», 2010. – ISBN 978‑5‑93905‑027‑2. – С. 247–254.
- Лисовой Н. Н. Вхождение в мир святыни и литургическая реконструкция / Н. Н. Лисовой. – Текст: непосредственный // Иерусалимский православный семинар. – 2010. – Вып. 1. – С. 119–126.
- Бутова Р. Б. Формирование сакрального пространства Русской Палестины: (по материалам дневника архимандрита Антонина Капустина) / Р. Б. Бутова, Н. Н. Лисовой. – Текст: непосредственный // Религии мира: история и современность, 2006–2010. – Москва; Санкт-Петербург: Нестор-История, 2012. – ISBN 978‑5‑90598‑640‑6. – С. 518–550.
- Шарков И. Г. Вклад архимандрита Антонина (Капустина) в создание сакрального пространства Русской Палестины / И. Г. Шарков, Л. Г. Симонян. – Текст: непосредственный // Управление социально-экономическими системами: теория, методология, практика: сборник статей Международной научно-практической конференции, г. Пенза, 15 июня 2017 г.: в 2 ч. – Пенза: Наука и просвещение, 2017. – Ч. 1. – ISBN 978‑5‑907160‑18‑7. – С. 93–96.
- Алехина Л. И. «Когда нет более православной России, особенно тяжел пост Начальника Миссии» / Л. И. Алехина. – Текст: непосредственный // Святая Земля: историко-культурный иллюстрированный альманах: юбилейный выпуск «Русская Палестина: люди и судьбы»: к 165‑летию Русской духовной миссии в Иерусалиме: в 2 ч. – Русская духовная миссия в Иерусалиме; Москва: Аркаим, 2012. – ISBN 978‑5‑904416‑05‑8. – Ч. 2. – С. 6–33.
- Гультяев Р. Операция «Серп и молот»: из истории русского землевладения на Святой Земле в период Британского мандата 1917–1948 гг. / Р. Гультяев. – Текст: непосредственный // Иерусалимский православный семинар: сборник докладов, 2008–2009. – 2010. – Вып. 1. – ISBN 978‑5‑91674‑086‑8. – С. 143–160.
- Баталден С. К. Судьба русского землевладения в Иерусалиме во время Палестинского мандата / Стефен К. Баталден. – Текст: непосредственный // Православный палестинский сборник. – 1992. – Вып. 31 (94). – С. 25–31.
- Сафонов Д. В. РПЦЗ и Духовная миссия в Иерусалиме в отношениях с зарубежным ППО (1917–1948 гг.) / Д. В. Сафонов. – Текст: непосредственный // Императорское православное палестинское общество: к 130‑летию со дня основания: международная научная конференция, г. Москва, 10 ноября 2011 г. – Москва: Индрик, 2012. – ISBN 978‑5‑91674‑192‑6. – С. 105–118.
[1] Россия в Святой Земле: документы и материалы: [в 3 т.] / сост., подг. текста, вступ. ст., коммент., общ. ред. Н. Н. Лисового. Москва: Индрик, 2015. Т. 1. С. 24.
[2] О переподчинении заграничных учреждений см.: Россия в Святой Земле. Т. 1. С. 233.
[3] Летницкий Н. Н., свящ. О христианском смысле паломничества в Святую Землю // Беседы о Святой Земле Императорского Православного Палестинского Общества. Беседа № 20. СПб., 1901 (цит. по: Смысл паломничества / сост. и подгот. текста К. А. Ваха. Москва: Индрик, 2007. С. 44–45).
[4] Россия в Святой Земле. Т. 2. С. 195–196.
[5] Россия в Святой Земле. Т. 2. С. 316–317.
[6] Там же. С. 622.
[7] Там же. С. 316.
[8] Святая Земля: историко-культурный иллюстрированный альманах: юбилейный выпуск «Русская Палестина: люди и судьбы»: к 165‑летию Русской духовной миссии в Иерусалиме: в 2 ч. Русская духовная миссия в Иерусалиме; Москва: Аркаим, 2012. Ч. 1. С. 267.
[9] Россия в Святой Земле… Т. 2. С. 802, 803, 817.
[10] Святая Земля. Ч. 1. С. 262.
[11] Там же. С. 261–262.
[12] Там же. С. 261.
[13] Там же. С. 300–302.
[14] Россия в Святой Земле. Т. 3. С. 363–367.
Источник: Никон (Головко Д. С.), игум. Церковно-исторический аспект формирования и бытия Русской Палестины: от момента зарождения до наших дней. DOI: 10.51216/2687‑072Х_2022_4_61. EDN: VQMWQQ // Богословский сборник Тамбовской духовной семинарии. 2022. № 4 (21). С. 61–82.