- Мнение
Разбор аргументации С.Л. Худиева о мнимой неизбежности религиозного эксклюзивизма
Опубликовано: 19 июня 2020
Прежде чем перейти к разбору эссе Сергея Львовича Худиева, мне хотелось бы прояснить значение термина «эксклюзивизм», к которому апеллируют обе стороны при обсуждении проблемы. В статье Исидора Птахова речь идёт о религиозном эксклюзивизме, который понимается как представление о том, что Бог дарует спасение лишь одной религиозной группе и лишает его других людей, не разделяющих её убеждения. Логика Сергея Львовича такова: если кто-то не соглашается с эксклюзивизмом, значит, он сам эксклюзивист, потому что считает себя правым, а эксклюзивистов ошибающимися. Приходится констатировать, что в данном случае Сергей Львович совершает подмену тезиса: несогласие с эксклюзивизмом совсем не обязательно предполагает выделения себя и своих единомышленников в особую религиозную группу, и лишения возможности спастись всех, кто в нее не входит, подобно тому, как неприятие расизма не делает человека расистом.
На протяжении всего эссе Сергей Львович полемизирует не с позицией Исидора Птахова, которую можно охарактеризовать как инклюзивизм, или плюрализм (к сожалению, этот вопрос не проясняется в тексте), а с релятивизмом — отрицанием возможности познания действительности и различения добра и зла. Так, Сергей Львович говорит о том, что «мы» [православные христиане] способны отличить себя от коммунистов, нацистов и африканских колдунов, приносящих в жертву детей. Не думаю, что Исидор Птахов стал бы спорить с этим утверждением так же, как и с тем, что Иисус Христос воистину воскрес. Следует отметить, что неправославная религиозность не сводится к совершающим человеческие жертвоприношения африканским колдунам, так же как не сводится к ним и религиозность коренных народов Африки. Я надеюсь, что тезис о том, что далеко не во всех нехристианских религиях практикуются человеческие жертвоприношения и тому подобные аморальные вещи, не нуждается в обосновании. На протяжении истории человечества последних тысячелетий до наших дней на планете существуют нехристианские религиозные течения, отличающиеся своей миролюбивостью и добросердечностью (например, джайнизм).
С другой стороны, известно, что в православной Византийской империи еретики преследовались уголовно, сотни тысяч людей подвергались пыткам и были казнены за свои гетеродоксальные взгляды (см. напр. «Продолжатель Феофана», IV, 3). То же самое касается расправ и пыток над жидовствующими, которые проводились по инициативе свв. Иосифа Волоцкого и Геннадия Новгородского на Руси (Подробнее об этом см. в Новгородской 2-й (Архивской) летописи). Готов ли Сергей Львович утверждать, что прославленные в лике святых императоры, святители и преподобные, осуществлявшие массовые истребления еретических религиозных групп, были одержимы бесовской прелестью, или же он считает, что эти убийства были угодны Богу? А как насчет эпизода выкалывания глаз святому императору Константину VI, осуществленному по приказу его матери, святой императрицы Ирины, с целью совершения дворцового переворота (Хронография Феофана, год 6289 / 789)? Способен ли Сергей Львович отнестись к своей собственной традиции с той же строгостью, с которой он относится к чужим, или прибегнет к двойным стандартам и откажется простить им то, что прощает единоверцам? Как видим, апелляция к убийствам и прочим злодеяниям может работать в обе стороны.
В заключение я хотел бы предложить Сергею Львовичу ознакомиться с прекрасной статьёй православного теолога доктора Пола Ладусёра «Религиозное разнообразие в современной православной мысли», опубликованной ранее на портале «Богослов.RU». В ней достаточно подробно описываются различные подходы к нехристианским религиям в православной теологии и проясняются названия этих подходов. Из этой статьи следует, что эксклюзивизм является далеко не единственной возможной позицией для православного христианина. Надеюсь, что эта статья и моё эссе помогут обеим сторонам дискуссии избежать терминологической путаницы и прийти к общему знаменателю.
Комментарии (10)
"В статье Исидора Птахова речь идёт о религиозном эксклюзивизме, который понимается как представление о том, что Бог дарует спасение лишь одной религиозной группе и лишает его других людей, не разделяющих её убеждения."
Это совершенно не является предметом статьи. Птахов пишет совершенно ясно:
"С точки зрения православия любое учение, чем-либо от него отличающееся, — заблуждение. ....С этой точки зрения подавляющее большинство человечества пребывает в той или иной степени в демоническом мороке — словно заточено в глобальную Матрицу. Но вот какие вопросы закономерно возникают в связи с таким представлением. Если оно верно, то может ли тогда у людей вообще быть возможность как-то удостовериться в том, что весь наш опыт — и духовный, и душевно-телесный, — не является иллюзией, наведенной оными существами?"
Итак, Сергей Худиев правильно полемизирует " с релятивизмом — отрицанием возможности познания действительности и различения добра и зла. ", поскольку именно это и является предметом обсуждения в статье Исидора Птахова.
О спасительности в оригинальной статье говорится, кажется, лишь единожды: "В чем выгода такого взгляда на мир? Кроме всего прочего, он очень удобен для обоснования учения об «единоспасительности» той или иной религиозной группы."
- таким образом, противоположный Птахову взгляд не совпадает с учением о единоспасительности, а лишь удобен для его обоснования. Критикуемая им позиция шире, и, как показано выше, совпадает именно с релятивизмом.
Поэтому критика Худиевым этой позиции выглядит адекватно, а попытка переопределить "эксклюзивизм" - на мой взгляд, несколько подменяет тему.
Я боюсь, что Вы неправильно поняли мысль Птахова. Он не пишет о том, что объективной истины не существует. Он полемизирует против идеи демонической матрицы. Если вы отказываетесь верить в демоническую матрицу, это еще не значит, что вы релятивист.
Ещё раз. Вот определение эксклюзивизма, данное самим Птаховым:
" Религиозный эксклюзивизм — это вера в то, что какая-то институция может иметь особый доступ к Богу, закрытый для тех, кто к ней не принадлежит (для «не наших»)."
Вот Ваше:
" В статье Исидора Птахова речь идёт о религиозном эксклюзивизме, который понимается как представление о том, что Бог дарует спасение лишь одной религиозной группе и лишает его других людей, не разделяющих её убеждения."
Вы видите разницу?
Птахов говорит о разнице убеждений, а Вы - институций.
Птахов - о доступе к Богу в широком смысле, а Вы - о спасении.
Думаю, Вам стоит или показать значимость вопроса "спасётся\не спасётся" для исходной статьи Птахова, или снять исходный тезис о том, как понимается эксклюзивизм в этой дискуссии.
Я не вижу разницы, одно вытекает из другого. В цитируемом Вами определении Птахов говорит о "доступе к Богу", который узурпирует та или иная религиозная группа. Отказ в возможности спастись последовательно вытекает из веры в то, что они не имеют доступа к Богу и истине. Птахов не утверждает, что истины и добра и зла не существует, он утверждает, что одна религиозная группа не имеет права узурпировать истину, считать правой только себя, а остальных заблуждающимися. Аналогичным образом он говорит о том, что не следует думать, что только твоя группа хорошая, а остальные плохие. Все гораздо сложнее. Элементы истины могут быть в разных религиозных группах, так же как и добро может существовать за рамками той или иной конфессии. Это не значит, что истины нет, или что добро и зло относительны.
Простите, Алексей Дмитриевич, правильно ли я Вас понимаю, что упомянутые африканские колдуны, если нераскаянно пребудут в своем колдунстве, погибнут?
Сергей Львович, я не признаю идею вечного ада и считаю представление о Боге, который отправляет человеческое существо на вечные муки, богохульным. При рассмотрении случаев аморального поведения людей необходимо учитывать все нюансы. Например, маньяк Чикатило, которого зачастую приводят в пример как человека, который уж точно достоин попадания в ад, при более детальном рассмотрении оказывается тяжело больным сумасшедшим, который повредился, получив ряд увечий психики в своем детстве. Возможно он родился уже с патологиями. И, нет, я не выступаю за релятивизм и не собираюсь говорить, что его преступления не являются злом. Я отношусь с ним с тем же отвращением и ужасом, который испытывает перед ними любой нормальный человек. Я говорю о том, что мы не можем приговаривать его к вечным мукам в аду и считать его достойным их, потому что мы не пережили все то, что пережил он. Мы не знаем на своем опыте, какого это — быть психопатом. Подобным же образом мы не должны осуждать на вечную гибель колдунов, потому что мы не прошли пути тех людей, которые рождаются в обществе, где колдовство и жертвоприношения являются культурной нормой. Мы не можем знать наверняка, что на их месте мы вели бы себя иначе и пошли бы против обычаев своего социума.
Когда мы размышляем об этом, перед нами неизбежно встает вопрос: почему Бог допустил в нашем мире такие условия, при которых люди РОЖДАЮТСЯ психопатами? Много ли шансов у психопата стать добродетельным христианином? Можешь ли ты любить, если твоя психика не способна проявлять эмпатию? У меня нет ответа на этот вопрос. Однако отсутствие ответа — не повод упрощать и примитизировать всё, чтобы получить его. Мир гораздо сложнее, чем рисует его традиционное христианское мировоззрение, и на некоторые вопросы пока что не может быть дан разумный ответ в рамках любой богословской системы.
Сергей Львович, я не признаю идею вечного ада и считаю представление о Боге, который отправляет человеческое существо на вечные муки, богохульным.
Простите, Алексей Дмитриевич, но что Вы тогда вообще понимаете под спасением? Нуждается ли человек в каком-либо спасении вообще? От чего?
Человек нуждается в спасении только от неведения, проявлениями которого являются зло и ложные представления о Боге и мире. Он не нуждается в спасении от карающей руки Бога, он не нуждается в спасении от дьявола. В этом смысле можно говорить, что человек нуждается в просвещении, избавлении от своего внутреннего ада.
Сергей Львович, определяющим является вопрос не о заблуждении как таковом, а о его причинах и последствиях. Все люди (включая самых святых) в известной мере заблуждаются, т.е. совершенное знание доступно лишь Богу. Человеческая природа как таковая (даже не учитывая ее падшего состояния) и контекст неизбежно искажают любой опыт, будь он чувственный, рациональный или интуитивный (т.е. религиозный). Каждый из нас обладает познавательными возможностями и свободой лишь в крайне узких рамках. Мы привыкли горделиво видеть в себе "свободных личностей" (и с этой мнимой "высоты" осуждать других людей), однако ж в нас есть ничтожно мало "нашего". Большая часть моего "я" - это плод воспитания, социальных взаимодействий, культуры, обычаев моего места и времени. Родись "я" в другом месте, в другой семье, в другое время, имей другой круг общения - и "я" был бы совершенно иным. В отличие от В. Путина, я верую не в человека, а в Бога; гордиться человеческими заслугами с моей точки зрения просто невозможно - это всё равно, что гордиться тем, что родился в хорошем климате. Но грехи человека - это в большинстве своем такой же плод контекста, как и заслуги. Даже тогда, когда человек "ведает, что творит", его "ведение" не заслуживает сего наименования, представляя собой жалкую смесь предрассудков, страстей и невежества.
Я согласен с вами, что эксклюзивизм в известной мере неизбежен. Те или иные границы мы, люди, всё равно проведем. Но нам следует признать, что любовь Божия (и, желательно, человеческая) равно действует по обе стороны любой границы.
Гордость плохое чувство, худшая из страстей. Но и не признавать заслуг других людей, означает себя возвышать. Конечно, они стали совершать добро под воздействием воспитания и иных внешних факторов. Но, совершая эти дела, они жертвовали собой, своими удовольствиями, страдали. Как же теперь не быть им благодарными!
Что касается того, можно ли хоть чтото в нашем мире утверждать со 100процентной надёжностью, то одно такое утверждение есть. Сознание существует, и разворачивает миры перед субъектом, наполняя их именами, формами, цветами, звуками, запахами и прочими ощущениями. Это 100 процентов.